Людская Предательница. Дополнение

      Киаран и Джасти продолжили свой путь, когда вторая успокоилась, а эльф… Он после той ловушки с иглами почувствовал сильную слабость в ногах, и когда беспокойство, что он вообще идти не сможет, было на границе с паникой, Белка к счастью расходился.       В пылу битвы костер вместе с дичью был уничтожен, и как бы Джасти не хотела есть, понимала, что они должны были уходить незамедлительно. Киаран отпустил подругу вверх по течению совсем одну, а сам вернулся и пошел по противоположной дороги. Необходимо пустить слежку (если такова будет) по ложному пути, чем и занялся. Опыт в этом был немалый, так что пусть Джасти не переживает — дорога для гномов была запутана очень хорошо.       Только к полудню Киаран сделал привал. На этот раз повезло — они добрались до непроходимой чащи, где деревья отлично выполняли роль прикрытия и щита. Хотелось бы пройти еще дальше, но желудок Джасти, который требовал еды сразу на троих, сводил Киаран с ума своими звуками. Он не привык, что рядом тот, кого нужно кормить чуть ли не каждые три часа. Бойцы могли голодать и три дня, и больше. Лишь бы вода была. А когда еще в кармане припрятан лембас…       Пока Джасти по поручению Киаран собирала хворост, тот ушел на охоту. В реке можно было словить рыбу, но это долго. В таком лесу много птиц — но тоже долго. А спутницу надо накормить сейчас. И Киаран не нашел ничего лучше, чем принести на обед…       — Змея?! — распахнула глазах Джасти, смотря на свисающие два трупика. — Ты с ума сошел?       — У нее кроме яда и чешуи тоже есть мясо. Причем, очень питательное.       — Есть отказываюсь!       — Тогда будешь ждать четыре часа. Час на то, чтобы я пожарил себе и подкрепился, а еще три часа на поимку другой дичи.       Преувеличивал, конечно, но Джасти об этом знать не обязательно. Еще пара педалей на то, что человечка должна кормить не только себя, и она сдалась. Так что пара ела змей. Не более, чем просто подкрепить силы, но и того было достаточно. Потом двинулись в путь до самого вечера. Привалы делали, но на пять минут — воды попить, да чтобы Джасти отдохнула. К счастью, слежки больше не предвиделось.       На улице было еще светло, когда Киаран объявил о остановке на ночлег. Он оставил Джасти мастерить лежанки, а сам отправился на более длительную охоту. Хоть мелкий зверек, хоть редкая птица — что угодно. Но…       Киаран ничего не поймал. Был бы лук, но ведь дело не только в этом. У эльфы во время охоты несколько раз кружилась голова, что он списал на усталость, но когда проложил изводить свой организм и дальше, в глазах стало мутнеть. Спутнице Белка об этом ничего не сказал, но, спасибо Джасти, она и не спрашивала.       — Давай попробуем рыбу поймать, — предложила она.       Самодельная удочка принесла еды намного больше эльфа, и перед сном пара сытно поела жареной рыбки. Джасти попыталась перед сном вывести Киарана на разговор, но эльф отмахнулся, сославшись на сильную усталость.       Джасти легла на спину и, прислушиваясь к шуму вечернего леса, стала смотреть на звезды, возвращаясь воспоминаниями к Йорвету. В один из первых их походов с ночёвкой в лес вблизи Амарайла, они точно так же лежали на покрывале, рассказывали друг другу о созвездиях. В Лихолесье не было полярной звезды или медведиц, что намекнуло Джасти о другой вселенной, где находился этот мир. Хотя, солнце, казалось, было точно таким же. Йорвет не знал ответа на этот вопрос, да и с большим удовольствием рассказывал о легендах, в честь которых были названы некоторые звезды, а не размышлял о количестве миров.       Джасти скучала по Йорвету… По своему дому, по работе. По дороге у нее руки чесались осмотреть раны Киарана от иголок, потому что: «У тебя что там гной?!». Но Кир отмахнулся, вымыл лицо, а ранки к концу дня уже превратились в засохшие здоровые болячки. Джасти очень скучала по Мариэль. Малышка, честное слово, стала самой настоящей сестрой. Она могла расставаться с Йорветом из-за заданий, но с Мариэль… Более, чем на двое суток они не расставались никогда! Боги, лишь бы с Амарайлом ничего страшного не случилось, лишь бы эльфийка там была в безопасности; под большим и сильным крылом Амайры. Лишь бы Зевинас к ней вернулся.       Поскорее бы и Джасти вернулась к Йорвету.       Сон был в эту ночь очень противным. Знаете, когда от усталости закрываешь глаза, а через секунду открываешь — уже следующий день. Но при этом никакого чувства отдыха. Вот сейчас как раз так. Ноги ныли от усталости, живот требовал немедленного завтрака, ощущение сотни муравьев в волосах (на самом деле, просто застрявшие палочки да листья). Ужасно! Отвратительное утро. Еще и туманное. Спасибо Киарану, что хоть создал полукруг из небольших костров, что долгое время не давали Джасти замерзнуть. Но все равно от лесного тумана человечка поежилась и спрятала ступни под подолол платья, потирая плечики.       — Киаран, — сонно протянула она. — Ки…       Эльф спал совсем рядом, но достаточно далеко, чтобы пара не смутилась от близости. На стоны спутницы эльф что-то прокряхтел, махнул рукой под ухом и повернулся на другой бок, от Джасти подальше. Она и не стала его дергать. Устал — понимала.       Может, хоть удастся ему полезной быть?       Из остатков вчерашнего хвороста Джасти смогла развести новый костер, подкинув углей от сгоревших маленьких, сходила к реке умыться и, благодаря влажной земле, с легкостью откопала немного червяков. Рыбалку Джасти очень любила. Кто-то считает скучным делом — пялиться на реку и молча чего-то ждать, а у человечки просыпался инстинкт охотника… Пассивного охотника. Азарт что-то поймать, перетерпеть, переждать, обхитрить…       На раннее утро рыба клевала хорошо, хоть из-за непрофессиональной удочки Джасти пару раз упустила добычу, отчего времени потребовалось больше. Гордая собой, она вернулась к костру, только вот… Киаран все еще спал. Не похоже было на него. Что Йорвет имел привычку рано просыпаться, что Киаран, когда гостил в их доме, мог уже в пять утра хозяйничать на кухне. Джасти вновь списала сон эльфа на усталость. Но когда даже рыба уже приготовилась!..       — Киаран! — с нотками раздражения и волнения позвала эльфа Джасти. — С тобой все нормально? Ты рану все-таки повредил? Дай живот осмотрю!       — Не прикасайся к моему животу, женщина, — наконец-то! Хоть что-то внятное ответил. Даже показал скорость рефлексов, когда перехватил ладонь девушки, тянущейся к краям рубахи. Но вставал он очень медленно, долго не хотел открывать глаза и раза четыре, наверное, зевнул. Обычно такая сонливость ему не свойственна. — Все хорошо, Джасти.       — Я это, рыбу пожарила.       — Надеюсь, ты не поймала ядовитого крампуса… — усмехнулся эльф, за что получил тычок в плечо. Отсмеявшись, он сначала улыбнулся: — Я пошутил, — а потом нахмурился и осмотрелся. — Сколько я спал?       — Да долго, я уже переживать начала. Вон, солнце уже высоко. Часов одиннадцать, наверное. Ты что, ночь не спал — следил?       — Да нет, я вместе тобой лег… Ладно, черт с ним, — придвинувшись к костру и взяв одну из палок с насаженной рыбой, Киаран откусил немного и замолчал. Он задумался, да так сильно, что даже забывал жевать — так глотал, пока Джасти наблюдала. Через пару минут вынес вердикт: — Мы скоро свернем. Нам еще пару раз встретится река, но готовься к тому, что воды будет катастрофически не хватать.       — И что будем делать?       — Утром, пока я буду охотиться, ты будешь собирать росу, если ее будет в изобилии. Во время длительных привалов собирать сок с деревьев.       — А сосуды? Сделать небольшую глиняную чашку? — предложила Джасти. Киаран покачал головой.       — Долго обжигать будешь. Из коры вполне возможно сделать небольшую ёмкость. Уж проблем с деревьями не будет. Так же в следующий наш привал я попрошу тебя сплести корзину. Нам понадобится, чтобы переносить еду.       — Одного ножа будет мало на все это время. Может, лук смастеришь?       — Не раньше, чем найду подходящую замену тетивы. Но вот веревку тоже лучше создать заранее. Умеешь?       — Совсем примитивную. Из волокон растений.       — О большем и не прошу. Так, что еще…

***

      Джасти была потрясена. Как и всегда, когда она смотрела на эльфийскую архитектуру. Они все-таки дошли до статуи Эльдана и Симориль. На каменном изваянии, вокруг которого росли дикие розы, полулежал мужчина, оперившись о руку. Второй он обнимал целующую его женщину, и как же чувственен был их поцелуй. Всего лишь камень, статуя, но как похожа на настоящих возлюбленных! Не удержавшись, она подошла к каменной плите и коснулась подола платья эльфийки, что свисало вниз, к шипам роз.       — Это место кажется заброшенным, — поделилась своими мыслями Джасти. — А такую статую да в королевские сады…       — Некоторые памятники находятся на своих местах не случайно, — сказал Киаран, подходя ближе к Джасти, следя за ее взглядом. — По легенде, эти возлюбленные встречались именно здесь, скрываясь от семей, которые были против союза. Розы были тронуты их любовью и никогда не причиняли им боль. Зато, когда Эльдан и Симориль прятались в кустах, шипы отчаянно защищали пару и не позволяли никому к ним подходить.       — Ух ты…       — Закрой глаза, — Джасти не сразу отвела взгляд, но когда посмотрела на Киарана, тот загадочно улыбнулся и показал на свои веки, безсловно повторяя просьбу. Джасти повиновалась. — Говорят, что если сорвать здесь розу и подарить возлюбленному; если в ваших сердцах крепка любовь, то роза никогда не завянет. Но есть и еще одна легенда. Скажи, что ты слышишь.       — Я…       Джасти прислушалась. Реку она не слышала — они шли уже сутки, когда свернули на восток. Дикие звери? Птицы… Два разных пения, но фауну человечка не знала досконально. Особенно пернатых. Ветер шелестел в траве и в кронах деревьев. Киаран хрипло дышал. Что, хрипло?.. У них, кстати, давно не было привала.       — Ну, ничего необычного, — наконец-то ответила Джасти. Киаран усмехнулся.       — Ха! Так и знал! Не любишь ты Йорвета.       — Че-чего?!       — Легенда гласит, что тот, кто любит, обязательно услышит, как статуя дышит.       — Киаран, ты дурак! — если бы не жареное мясо в самодельной корзине, она бы ее ушастому на голову надела. Но Киаран только отскочил и весело засмеялся. — Бессовестный шутник! Уши оборву. Такой момент испортил.       — Ладно, ладно. Но видела бы ты свое лицо, — нет, все-таки негодник получит!       Не знающий всей истории мог бы предположить, что тут молодые бранятся, бегая вокруг статуи влюбленных, но то были лишь заложниками войны, которые пытались найти безопасный путь если уж не к дому, то к месту, где их жизням более ничего не угрожало. И это небольшое ребячество лишь маленький глоток воздуха в их уставшие умы и тела. Жаль только, что он был совсем коротким. Киаран первый показал своё истощение — резко замерев и оперившись о плиту, он тяжело задышал, а судя по тому, как задрожали его ноги, почувствовал сильную слабость.       — Киаран, — испугавшись за состояние друга, Джасти подошла к нему и положила ладонь на спину, но когда эльф обернулся, увидела улыбку на его лице. Лживую, что все хорошо, улыбку. — Привал. И не спорь.       Но на утро ничего не поменялось. Более того, у Киарана появились синяки под глазами.

***

      Зевинас, как и хотела Джасти, вернулся. О нет, не из-за победы. Парень, которого тоже ранее призвали на войну, был сильно ранен в одной пограничной схватке. Опасность миновала, но его возвратили домой. Мариэль, как и многие женщины, всегда отчаянно бежала к центру города, когда ощущала портал. Исключением были лишь роды, но когда те кончались, она бросала все остальные дела.       Приходили через порталы раненые, будущие отцы или просто вернувшиеся по каким-то своим (уважительным) причинам. Вот уже много дней Мариэль молилась, что увидит Зевинаса среди вернувшихся и молилась, чтобы она не услышала его имя среди погибших. Молилась усерднее, когда слышала вдруг истошный плач в толпе после произношения определенного имени. А когда все заканчивалось, со смешанными чувствами возвращалась в лазарет или домой.       Но в один дождливый день она дождалась.       Все так же, до сих пор не теряя веры и надежды ни на грамм, Мариэль выглядывала из толпы на портал и молилась. Молилась, не видя плачущих от счастья соседок, которые выбегали из толпы и бросилась на шею выходящим из портала мужчинам. Она выглядывала любимое лицо, и вот наконец-то он! Искривленный нос и пару шрамов на переносице принадлежавшие только ему! Мариэль закричала:       — Зевинас!       Думал, среди всеобщего гула почудилось, но когда эльф заметил в толпе свою эльфийку, он бросился расталкивать толпу, а малышка с тем же упорством пробиралась ему навстречу. Обнимались они так крепко, что, честное слово, боги бы растрогались, увидев это воссоединение и разогнали тучи. Хотя дождь воссоединившимся не очень-то мешал. Мариэль не верила… Она думала, что была в сладком сне, где ее дорогой друг наконец-то навестил ее, чтобы пообещать, что скоро вернется. Но:       — Я дома, Мариэль, тш-ш-ш, не плачь, я дома…       И правда, дома. Его запах, его голос, его задорная улыбка… Его прикосновения пальцев, которые стирали слезы радости со щек вместе с каплями дождя — все принадлежало ему, а не призрачному ведению.       Они стояли долго, как и многие пары на этой лице. Портал уже давно закрылся, но в чувство всех привело, когда стали оглашать списки умерших. В этот миг счастливые уходили, чтобы не мозолить глаза тем, кто вот-вот будет убит горем. Кто, возможно, умрет вместе с новостью о том, что возлюбленный больше не вернется.       Мариэль отвела Зевинаса домой, отогрела, напоила… Как она сразу заметила, супруг сильно хромал на правую ногу. И дело даже не в ране. Точнее, в ней, но ранили Зевинаса в больную еще после людей ногу. Старые повреждения дали о себе знать, нога долго не заживала, потому такого бойца решили вернуть. Но Зевинас уже дома начал хвалиться, как он рвется в бой, чем расстроил свою малышку. Сменил тему…       Стало хуже.       — …Несем потери, — ибо разговор все равно шел про войну. — На деревьях сидеть опасно — того и глядишь, с неба постоянно летят то ловушки, то снаряды. Они очень быстро укрепляют полученные территории и получают большое подкрепление. Будто все гномы разом решили уйти на наши земли.       — Владыка пытался предпринять какие-то пути к переговорам? — спросила взволнованно Мариэль.       — Мне этого не известно. Меня отправили сторожить границу вдоль Серых гор. Там Владыка не скупился на воинов. Пока горы наши, я пережил уже три налета. На четвертый задели, — и как в доказательства слов, он приподнял штанину и показал Мариэль свою перевязанную лодыжку. — А по последним сплетням…       Но договорить молодой эльф не успел. Пара услышала снаружи топот копыт и ржание лошади, и еще до стука в дверь догадались, кто пришел в гости. Мариэль поторопилась открыть дверь Амайре, в которую королевская целительница чуть ли не влетела. Дождь прекратился, но подол платья женщины был грязным, а сама будто только-только генеральную уборку сделала в лазарете — волосы торчали в разные стороны, рукава помяты, пот на висках…       От подруги, чей искалеченный сын так же вернулся, услышала, что Зевинас пришел, и помчалась разведывать обстановку. Амайра не только вернулась помогать к Джасти и Мариэль, но она вернулась на свой пост королевской целительницы, оттого политические дела ее волновали не меньше, чем возвращение друзей. Тот факт, что она получала мало информации очень раздражал эльфийку. Владыка давно не возвращался, принц тоже не думал как-то успокоить своих подданных во дворце и в городе. Эльфы довольствовались лишь сплетнями и слухами, но они были не радужными. И Зевинас это подтвердил:       — Они захватили главный торговый путь, — рассказывал Зевинас. — Дальше него долго не могли пробиться, зато другие отряды гномов быстро разбивали менее защищенные границы и захватывали земли клочок за клочком. Северо-восток держится, а вот Мглистые горы… Они захватили Гундабад и пошли на юг.       — Юг?!       — Это к дому Последнего Пути, где?..       Зевинас опустил веки, уронил голову и тихо прошептал:       — Да. Деревни в той округе тоже захвачены. Что они сделали с эльфами — пока не знаю, но… Ходят слухи, что берут пленных.       — Лучше уж так, — с ужасом сказала Мариэль, прикрыв рот ладошкой. И она, и Амайра, уже поняли, что это означало — о судьбе Джасти придется догадываться чуть ли не до окончания войны.       — Спокойно, — заметила ее настрой Амайра, строго прикрикнув на эльфийку. — Гномы не причинят вреда женщинам. Наши врачевательницы в безопасности.       — А как бы они с человеком поступили? — осторожно спросил Зевинас.       — Они не участвовали в войне с людьми, — ответила старшая эльфийка. — Это не должно стать угрозой для Джасти. Тем более, она в положении. И не на том месяце, когда живот не виден. Гномы не навредят ей. Я даже допускаю мысль, что гномы будут прогонять наших женщин с захваченных мест, не более.       — Но угроза может быть не только физической, — Амайра сощурилась, но ответить Мариэль было нечего. Верно… Если человечка сейчас будет волноваться, бояться, переживать, хорошим ничем не может закончиться. Может, за нее сейчас говорил страх из-за прошлых предрассудках об опасности беременности, но война еще ни одной матери не принесла ничего хорошего. А если гномы ее просто прогонят? Что Джасти будет делать в лесу? Помрет от голода и жажды! — Амайра, может, тебе стоит написать об этом Владыке? Может, он отошлет группу, чтобы вызволить ее из захваченных земель?       Как бы Амайра хотела, чтобы все было так просто. Но во время войны жизнь одного ничто. Амайра не только не хотела отвлекать Трандуила своим письмом в столь ответственные дни, но ведь ответ владыки тоже предсказывала. Самое важное он от Джасти получил — учеников, которые распространяют ее знания. Джасти полезна Лихолесью как самая опытная и все еще обладающая многими знаниями, но… Бойцы ему сейчас дороже куда больше.       — Поверь, Владыка не ответит на эту просьбу, — огорчила королевская целительница Мариэль. — Но в своем путешествии я завела много знакомых. Я отошлю им письма с просьбой помочь человеческой женщине, если такова окажется на пороге. Городам, что проживают на севере Великой реки, попрошу помощи в поисках Джасти и других женщин, которые могут оказаться в лесах. Это все, что можем сделать, Мариэль.

***

      Эльфы не любили подземелья.       Темно, холодно, тяжесть во всем, что видишь, отсутствие хоть какой-то частички природы — все было обложено холодным и неживым камнем. И железом, которое держало в каменной тюрьме огромное количество эльфов. Те, кто был рангом выше, «везло». Их сажали по трое или двое, как дорогой товар. А пешек сажали по дюжине в тесную клетку. Развернуться, конечно, можно было, но вот спать приходилось тесно прижавшись друг к другу, а порой и сидя, облокотившись к стене.       «Товар» не избивали, не пытали, что только подтверждало теорию захваченных командиров — гномам нужны были земли, а не что-то еще. Они шли напролом, захватывая все, что видели, ставя на каждый бой все! Будто не было у них других вариантов. Но зачем? Зачем им вдруг понадобились дополнительные земли? Или стоило вопрос задать иначе? От кого они бежали?       Именно об этом размышлял Йорвет, сидя в своей темнице. Слова Седрика все больше и больше не казались бесполезными и глупыми. «Вынуждены». Это не оправдывало бородатых. Йорвет и не пытался оправдать. Выберется — все так же будет рубить гномов. Но ответы получить хотелось. Первые попадут под удар надсмотрщики. Спасибо, что мордами своими тут часто не светили, но когда делали обход, игнорировали любые слова и оскорбления со стороны эльфов. Даже когда к ним нормально (ну Йорвет не совсем нормально), обращались, и то игнорировали. А Старый Лис хотел лишь знать, что гномы делают с захваченными женщинами. Судьба Джасти его беспокоила до самого конца. Пока он не слышал, чтобы гномы обсасывали новость о невесть откуда появившемся человеке среди остроухих.       С его рукой было все нормально, если можно так сказать. Разумеется самых опасных эльфов гномы вырубали сразу. Когда Йорвет проснулся, был уже в этой камере, но с наспех зашитой раной на предплечье. От потери крови слабость была около трех дней. И если раньше, гордый и несломленный, Старый Лис сдох, отказав себе в пищи, то сейчас он не мог позволить себе умереть до тех пор, пока не узнает, что с его женой. Да и верил в то, что сможет выбраться. А уж когда выберется… О людском ненавистнике перестанут слагать легенды. Будут слагать о гномьем убийце.       На седьмой день прибывания здесь гномы заметно засуетились.       — Синий Призрак пойман!       — Да неужели!       — Сука, сколько наших положил!       А уже к вечеру (или к ночи? Увы, окон тут не было) в темницу к Йорвету, как в самую незаполненную, бросили эльфийское тело. Его лично Йорвет не знал, но слышал о Синем Призраке. Как многие знали Старого Лиса или Железного Волка. Заполучить его хотел каждый гном. Да только не в плен, а чтобы собственными руками задушить. Оттого и было столько волнения утром — наконец-то изловили.       Синий Призрак. Фенрис. Гроза гномов. Тот самый гномий ненавистнике, о котором слагали легенды — каким пять минут назад мечтал стать Йорвет.       Покоцали его хорошо. Побитый и раненный, Фенрис не приходил в чувства очень долго. Белка перенес его на сено, что служило лежанкой, и стал ждать. Во время «ужина», когда приносили какой-то овощ и стакан воды, Йорвету удалось напоить собрата, но окончательно в сознание он пришел через сутки или полтора.       Это был весьма худощавый для своего народа эльф с белыми короткими волосами и с татуировками по всему туловищу в виде линий, а на лице лишь три точки на лбу. Его можно было принять за Ворона, только татуировки имели белый цвет. Кожа эльфа так же была нетипичной — смуглой, словно всю жизнь не в лесах провел, а где-то на равнинах под палящим солнцем. Хотя, так и было. Синий Призрак защищал границу как раз на равнине и шестьсот лет назад проявил себя очень хорошо в борьбе с гномами, где и получил свое прославленное имя. Но в городах его редко встретишь. Это не домашний эльф, а прожженный боями воин, который сдохнет, но свой пост не оставит даже в мирное время.       Просыпался он постепенно. Предсказуемые вопросы:       — Где я? Что случилось?       Предсказуемая реакция — попытался подняться, осмотрелся, а когда все понял, обозлился.       — Поймать Синего Призрака, — усмехнулся в дальнем углу Йорвет. — Отчаянье придает гномам сил. Или ты стареешь.       Фенрис, предсказуемо и сейчас, резко перевел взгляд на своего соседа по клетке. Правая сторона лица Призрака была опухшая, один глаз заплыл, а второй красный из-за полопавшихся сосудов. Пытаясь в этой тьме разглядеть Йорвета, он долго фокусировался на нем. Возможно, его вырубили сильным ударов по голове, так как то и дело эльф морщился и хмурился, прикладывая ладони ни то к уху, ни то к голове.       — Красная повязка, что скрывает, предполагаю, выколенный глаз, крепкое телосложение и шрам на губе… — проговорил Фенрис то, что смог увидеть. А после усмехнулся: — Предполагаю, что Старый Лис тоже стареет.       — Слышал обо мне?       — Эльф, что женился на человеческой женщине. В моем отряде тебя прославляли во время войны с людьми, а твоих Белок ставили всем в пример.       — Шестьсот лет назад ты тоже был легендой, но вот о твоей личной жизни я мало что знаю, — ответил Лис, поднимаясь на ноги и подходя к собрату, протягивая ему руку. — Йорвет.       — Фенрис, — но не для рукопожатия была протянута рука. Взявшись, Призрак оперся на нее, поднялся на ноги и качнулся. Но устоял. Негоже говорить командиру с командиром, будучи в его ногах. — Какая обстановка?       — Хотят предложить Трандуилу обменять нас. На что — не знаю, — и наверное, только сейчас Фенрис стал с большим старанием осматриваться. Он прихромал к железным прутьям, схватился за них, медленно осмотрел темницы напротив. Считал, размышлял или просто знакомился с окружением — в его глазах сейчас трудно было прочитать что-то. — Эльфов в основном берут в плен.       — То-то я удивился, что после отключки живым проснулся. Сбежать пробовали?       — Сбежать можно, — разумеется, Йорвет и эту мысль обдумывал. — Но мы глубоко под землей. Как искусно не скрывайся в тени, до поверхности без драки не выбраться. А здесь не то количество эльфов, чтобы давать бой.       — И что же, ждать, когда нас продадут как рабов каких-нибудь?! — рявкнул Фенрис и вновь схватился за голову. Сейчас, видимо, у него от собственного крика голова разболелась сильнее, что эльф аж присел. Йорвет понимал его чувства. И сам первый день готов был кулаками камень пробивать, если бы не потеря крови.       — Тебе нужно придти в себя, — посоветовал ему Лис. — В таком состоянии далеко не уйдешь, даже если гномы забудут закрыть все двери. Но вот пару мыслей у меня были…