Снежинки на ладони

На базе Афина впустила их в гараж без единого лишнего слова. Генджи был благодарен ей за это. Впрочем, толку? Жерар все равно обнаружит, что обшивка мотоцикла ободрана. Оставалось лишь надеяться, что брезент он поднимет нескоро. — Прими горячий душ, — сказал киборг напарнику, вспомнив, что тому пришлось раздеться на холоде. Как говорится, профилактика — лучшее лечение. — Ага. Увидимся на ужине? Генджи кивнул. И, спохватившись, решил уточнить: — А где будем ужинать? — У Лиз? Ханзо обещал притащить что-то вкусное. — Я не сомневался! — Генджи рассмеялся и направился в свою комнату. Джесси явился через сорок минут, посвежевший, теплый и выглядящий бодрым и счастливым. Генджи тоже привел себя в порядок. И даже сменил ставшую уже привычной форму Overwatch на рубашку и брюки — единственную повседневную одежду, что у него была, да и то лишь потому, что на ее покупке настоял Рейес. А вот поди ж ты, пригодилась... — Надеюсь, ты любишь маринованные овощи. И рыбу, — Джесси вздохнул. Генджи улыбнулся: — Это же японская еда, я и не сомневался, что Ханзо, — на этом имени голос киборга непроизвольно дрогнул, не привык еще, — принесет что-то другое. А тебе, что, не нравится? Если не нравится, ты не обязан есть. — Не в этом дело, просто он постоянно приносит овощи и рыбу. Это на какой-то маниакальный синдром похоже. — Это который Ханзо? Если кто-то из «правильных», то нечему удивляться. — Который брат Воробья. Генджи рассмеялся. — Ну конечно, семь дней в неделю учится, а в свободное время ест лишь «правильную» пищу! Другого я и не ждал. — Он обычно притаскивает этот ужин, его каким-то чудом хватает на всех вообще. Готовит он хорошо, но меня, правда, волнует… он как… — Джесси вовремя осекся. Шимада сощурился. — Он как что? — Он как тренировочный бот — одна программа действия на все, – последовал вздох. — Так его воспитывали. Слишком идеальным. Роботом. Его, вроде, еще не поздно вытащить из системы, научить радоваться и отдыхать. — Знать бы, как это делается. Ты же видел, как его отговаривали от воскресных курсов. И вообще, его Воробей даже травит периодически… маскируясь под готовку. Генджи нахмурился. — Мне мальчишка сразу показался подозрительным. Интересно, зачем он это делает? И нельзя, что ли, убедить Ханзо не есть его еду? – он тряхнул головой и решительно заявил: — Нужно спасать парня. — Которого из двух? — Старшего, конечно! А малому зад надрать, — Генджи осекся, а потом рассмеялся. Сам ведь не так уж сильно от него отличался. — Ты этот зад сперва излови, — вздохнул Джесси. — Я за ним даже уследить не могу. — Тогда нам придется подстроиться под их режим посещения кафе. Джесси кивнул и повлек Генджи за собой в кафе. К ужину. — Привет, — как добрым знакомым кивнул им кто-то из Джесси, в этот момент очень занятый тем, как бы так получше выловить что-то невидимое из воздуха. «Дубль четвертый». Генджи поклонился тому, кто с ними поздоровался. Только сейчас отметил про себя, что такое обилие двойников жутковато. Вроде бы и похожи — но даже у представителей одного возраста находились почти неуловимые отличия: шрамы, чуть отличающиеся взгляды, похожие, но все же разные прически. Генджи перевел взгляд на странные жесты, что делал тот Джесси. — А что это он делает? — шепнул он «своему». — Воробья ловит. Он его может увидеть... — Попался! Черт! Опять опоздал. — Да кинь ты в него сетью. — Откуда у меня сеть? Генджи опешил. — Он что, невидимый? А кто тогда был тот мальчишка? — Нет, он видимый, но, сволочь мелкая, носится так, что я не успеваю его заметить. Плохо у меня с координацией. — Попался, сволочь, — мелькнувшего мимо Воробья все-таки уцепили сразу за ухо. Генджи аж поморщился, представив, как больно так держать. Сделал шаг к мальчишке, и руки ниндзя мертвой хваткой сомкнулись на его запястьях, избавив от необходимости держать за ухо. — Почему его ловят? — спросил киборг у альтернативного Джесси. — Насыпал мне соли в чай. Вот к чему приводит отсутствие надзора. И то, что чей-то старший брат дальше своих книжек ни черта не видит! Потом вырастет что-нибудь, что придется катаной шинковать! Последние слова бухнули в разум Генджи, как в громадный колокол. Ну уж нет. Пусть хоть одна из его версий не напорется на катану Ханзо. — Что, внимания хочется, а, мелкий? — процедил он, с прищуром глядя на Воробья. Тот глянул на него с вызовом. — Нет. Мне его и так хватает. От воспоминаний, что этот наглый мелкий пацан успел натворить уже на его памяти, взгляд Генджи стал таким тяжелым, что буквально пригвоздил подростка к месту, так что тот даже не сообразил, что можно бежать, когда киборг отпустил его. А потом раздался звук удара, мгновенно заглушивший все разговоры в кафе. Воробей потерял равновесие, попытался восстановить его, отступив на шаг назад, но все равно упал. А Генджи, глядя на полоски крови у него на щеке, отстраненно подумал, что, наверно, лучше было б замахнуться живой рукой... Спустя мгновение разговоры возобновились. Воробей продолжал сидеть, медленно моргая, еще не понимая, что случилось. — Жестоко. Но надеюсь, что действенно, — Джесси обнял Генджи за пояс. Из глаз Воробья медленно выбрались две слезинки, потом он сорвался с места и исчез за входной дверью. Генджи проводил мальчишку взглядом, покачал головой: — Его нужно было бы обнять или вроде того, ему нужна ласка, но я слишком на него разозлился... Он посмотрел на следы крови на механической ладони. — Я вечно все порчу, — это был уже шепот. — Нет, все нормально, мое сердце. Может, мы как раз слишком его обнимаем. Генджи посмотрел на него через плечо, поднял бровь: — Значит, дело в перекосе в воспитании? Так зачем его балуют? — Ну, он такой милый… обычно. Говорю же — Воробья только изредка заносит, но уж если занесло, то это все. Грубит, хамит, огрызается, соль в чае, коньяк в текиле, перец в кофе, Ханзо в коме. Кхм, ну с последним я переборщил. — Мне сдается, последнее тоже вполне вероятно, — за столик Генджи сел уже совсем хмурым, сложил ладони шалашиком и объявил: — Вы как хотите, а я ему потакать не буду. — Каждый должен делать ошибки в свой срок. Джесси закатил глаза от этого мягкого голоса, прозвучавшего за спиной. Кажется, «белый» был единственным Генджи, которого Джесси не переваривал. Генджи сощурился на «монаха» и с вызовом спросил: — То есть, выхватить человека из-под мчащегося на него поезда — тоже плохо, пусть ошибается, да? — Не путайте спасение жизни и жизненный опыт… Брат? Ты решил вернуться? – белый киборг отвлекся на вошедшего Хандзо-панка. Джесси глубоко вздохнул. — Вот не понимаю. Этот Генджи, он такой мудрый, такой терпеливый, такой вечно все понимающий. Но меня аж наизнанку выворачивает от него почему-то. — Потому что его философия не приспособлена к настоящей жизни, — Генджи угрюмо провожал «белого» взглядом. — Жестокой, полной эмоций и взаимоотношений между людьми. Субъективной, когда нет возможности увидеть ситуацию целиком... — Наверное. В кафе вошел Ханзо. Разговоры по мере его продвижения по залу смолкали. Но не так как с Князем, которым все просто любовались, отдавая дань ледяной красоте. Этот Ханзо выглядел так, словно вот-вот покончит жизнь самоубийством прямо посреди зала. Или кого-нибудь прикончит, с той же вероятностью. Генджи тоже поднял на него голову. И не без облегчения отметил, что скоро перестанет шарахаться от старших Шимад. — А с этим что? — спросил он у Джесси. — Понятия не имею, впервые вижу. Ханзо ни на кого не смотрел, уселся за стол, коротко что-то сказал Лиз, та кивнула и ушла. Шимада-старший опустил руки на столешницу и слегка сгорбился, потеряв привычную строгую осанку. Во всей позе чувствовалось опустошение. Генджи посмотрел на Джесси. «Нельзя же его так оставить! Но, я не могу!». Но уже через секунду отчаяние сменилось цинизмом: — И где же наш монах, когда нужны его речи? — прошептал он Джесси. А потом поднялся и направился к незнакомому Ханзо. Ему было страшно, вперед гнало только желание оказаться хоть в чем лучше «белого». Подойдя к страдальцу, Генджи колебался несколько секунд — но потом решительно выдохнул и положил Ханзо руку на плечо. Тот вздрогнул, вскинувшись, затем медленно выдохнул. — Могу я вам чем-то помочь? — вежливо поинтересовался он. — Ну надо же, а я пришел к вам с тем же самым вопросом! — Генджи постарался придать своему голосу максимум приветливости и жизнелюбия. — Не думаю, что мне кто-либо сможет помочь, — Ханзо уставился на свои руки. — Я совершил непростительное. — Убили младшего брата? — выпалил Генджи, прежде чем до него дошло, что излишняя прямота будет неуместна. Ханзо дернулся так, словно в него попали несколько сюрикенов, поднялся, чуть ли не отшвырнув Генджи от себя. — Да, — он вцепился в столешницу, немного постоял, прикрыв глаза, затем резко выпрямился. Темноты в глазах прибавилось. Генджи осторожно коснулся его руки, моля ками дать ему сил не отвести взгляд. — Знаете… человеческий организм выносливее, чем кажется, — заговорил он. — И современная медицина испытывает взлет. Так что… — он сглотнул, попытался подобрать ободряющие слова, но выдал лишь нелепое: — Чудеса случаются. — Не с такими, как я, — глухо ответил Ханзо. — Генджи мертв. Какое чудо может случиться? — Эм… гениальная швейцарская изобретательница сделает из него киборга? — красноречие закончилось в самый неподходящий момент, осталось говорить лишь правду. Ханзо… захохотал, глухо и через силу, потом издал звук, похожий на рыдание. — Вы понимаете, что несете? Он повернулся, взглянув на Генджи. Сделал шаг назад. И стал медленно оседать на пол. Генджи успел подхватить его под руку и усадить на ближайший стул да еще на всякий случай придерживал за плечи. — Лиз! — он выцепил хозяйку кафе взглядом. — Дай ему чего-нибудь успокаивающего! Лиз кивнула, ловко вложила в руки Ханзо маленькую пиалу со странно пахнущей жидкостью и заставила выпить. — Сейчас подействует. Вам лучше запить это чем-нибудь горячим и сладким. Ханзо молчал, только вздрагивал время от времени всем телом, словно рыдал. Стоя позади него и держа его за плечи, Генджи негромко говорил: — Теперь верите, что иногда чудеса случаются? Понимаю, сам только недавно в них не верил. Так что… пусть то, что вы увидели, станет для вас чем-то вроде видения возможного исхода. Я не оправдываю ваш поступок, я лишь говорю, что иногда представляется возможность исправить даже самые страшные ошибки. — Замолчи, Судзумэ... — Судзумэ? — Генджи отшатнулся. Ханзо снова умолк, тяжело дыша. Генджи не решился снова положить руки ему на плечи. — Это имя вашего брата… — он попытался, чтобы интонация была ни вопросительной, ни утвердительной. Ханзо застонал, закрывая руками лицо. — Детское прозвище, — кое-как выдавил он. — Или ты не помнишь? Киборг помнил. Помнил слишком хорошо, чтобы не опешить от совпадения. Он уже не помнил, из какого аниме было это имя, зато отлично помнил, как они с братом, будучи еще совсем детьми, играли, называясь персонажами оттуда. — Помню… – почти неслышно выдохнул Генджи. Пожалуй, впервые он и сам задумался, что его собственный брат тоже мог переживать из-за совершенного. — Прости, — еле слышно произнес Ханзо. — Хоть когда-нибудь. Не сейчас. Потом. Простишь? — Обязательно, — тихо, но твердо сказал киборг, снова кладя руку ему на плечо. — Когда-нибудь, когда мы снова увидимся. Затем легко убрал ладонь и неслышно пошел обратно к столику, где его ждал Джесси. Занял свое место и уставился в пространство перед собой. Джесси осторожно потрогал его за плечо. — Ты в норме? Попросить у Лиз успокоительного? Генджи заторможенно покачал головой. А потом, словно в трансе, произнес: — Он переживает, так корит себя... И замолчал, так как если бы продолжил говорить, то не смог бы сдержать слез. А плакать на виду у всех он не мог себе позволить. Джесси присел поближе, обнял его за плечи. — После того, что случилось, это неудивительно. Эй, ты что, плачешь? Киборг снова покачал головой. Он стиснул зубы и весь напрягся, чтобы удержать эмоции в себе. «Сейчас пройдет, сейчас пройдет. Джесси, bakayarou, не трогай, я ж зареву!» Джесси продолжал обнимать его, потом еще и по спине погладил. Генджи резко, судорожно вдохнул, а потом развернулся, вцепился Джесси в рубашку и зарыдал — почти беззвучно, практически без слез, просто вздрагивал, не в силах больше держать эмоции. — Он переживает! — глухо выдавливал киборг сквозь рыдания. — Ему не все равно, Джесси! А что, если мой брат считает так же? Зачем, зачем он тогда это сделал?! — Думаю, вам обоим надо успокоиться. А потом сесть и поговорить… или не знаю… сесть и помолчать. Просто обняться и зарыдать на груди друг у друга... Слова Джесси вернули Генджи к реальности. Он перестал вздрагивать. А через полминуты отпустил партнера и отстранился. — Это не мой брат, — покачал он головой, будучи уже почти совсем спокойным, по крайней мере, внешне. — А со своим я не хочу пересекаться, — и осторожно добавил: — Пока что. Джесси как-то странно на него посмотрел, потом хмыкнул и взялся за чашку с чаем. — Ну надо же, не кофе! — усмехнулся Генджи, ловя возможность перевести тему, и взялся за свою чашку. Ханзо уже успокоился, двинулся к выходу. На пороге обернулся, взглянул на Генджи, снова резко дернулся и быстро вышел. — Сердце мое, — осторожно начал Джесси. Генджи вопросительно взглянул на него поверх чашки. — Вообще-то, — Джесси кашлянул, — это был твой брат. Генджи лишь моргнул. — Не смешно, — его голос дрогнул. — Ты не заметил, что на слое реальности нас было только трое после того, как он чуть не грохнулся в обморок? Киборг медленно покачал головой. Не заметил. Не обратил внимания. Разве что… действительно, было слишком тихо. «Зафиксирован всплеск адреналина, нервная система перегружена». «Дурацкий компьютер», — отстраненно подумал Генджи. Сейчас не до этого. Он говорил со своим братом. И Ханзо действительно сожалеет. Генджи чувствовал себя дико виноватым, хотя не знал точно, почему. Настолько виноватым, что хотел умереть на месте — окончательно. Но потом вспомнил, что обещал брату, что они снова встретятся... Когда по краю поля зрения начало темнеть, а протез руки стал хуже слушаться, Генджи только и успел сказать «Джесси, держи меня», прежде чем заваливаться на бок. Лиз оказалась рядом почти мгновенно, зеленое свечение окутало Генджи. — Отнеси его в комнату отдыха. Пускай просто отоспится. Джесси несколько оторопело кивнул, смутно удивляясь тому, что ничего не испытывает из-за обморока Генджи: ни волнения, ни страха, ни тревоги. Потом сообразил, что зеленое успокаивающее свечение зацепило и его. — И сам ложись рядом, — добавила Лиз. — Я предупрежу Гейба.