Снежинки на ладони

Генджи снова пришел в себя в той самой комнате, где очнулся после пьянки. Некоторое время лежал, глядя в потолок, и упорно пытался понять, что же изменилось с последнего раза. А потом до него дошло. Так дошло, что мигом согнало остатки тумана в голове. — Джесси?! — Ммм? — сонно отозвались рядом. Спал Джесси, закинув на Генджи одну ногу, облапив его покрепче и притиснув к себе, как любимого медвежонка. Генджи начал было злиться… но почти сразу остыл. Наверно, ничего плохого в этом не было. По крайней мере, сейчас он не мог найти в себе ни причин, ни сил снова оттолкнуть Джесси. Он коснулся живой рукой его плеча. — Я рад, что ты рядом, — шепотом признался он, как будто не то что миру — даже себе не мог доверить эту тайну. Джесси снова что-то сонно угукнул, не просыпаясь, убрал с Генджи ногу и сполз пониже, уткнувшись лбом в металл нагрудника и натянув легкое одеяло на голову. Генджи удивленно вскинул брови, глядя на партнера. Приподнял край одеяла живой рукой и провел ею по его волосам, зарываясь в них пальцами. Хотел было окликнуть Джесси, но повторил поглаживание еще несколько раз, находя это действие на удивление умиротворяющим. Джесси вздохнул, приподнял голову, приоткрывая глаза. — Привет. Генджи непроизвольно улыбнулся. Не мог не улыбнуться — такими теплыми и доверительными были эти мгновения. И, немного поколебавшись, он обнял Джесси, притянул к себе, прижал к груди это полное доброты создание, которое угораздило втрескаться. А еще эти глупые действия отвлекали. И это спасало. — Я так хорошо отоспался, — Джесси поцеловал его в шею. — Много времени прошло? — Генджи снова пропустил волосы Джесси через пальцы живой руки. Непослушные пряди будто жили собственной жизнью. — Не удивлюсь, если минут пять. — Пространственно-временные парадоксы? — усмехнулся Генджи, проводя рукой по щеке Джесси. — Ага. Рука была поймана и зацелована. Улучив момент, Генджи поцеловал Джесси в лоб, сам удивляясь тому, как легко сейчас позволял себе такие простые нежности. — Как же хорошо. Просто вот так валяться... Генджи глубоко вздохнул, и так как его губы растянулись при этом в улыбке, вздох прозвучал как согласие. Он снова притянул Джесси к себе, утыкаясь носом в его макушку. Усмехнулся, поймав себя на мысли, что, если подключить воображение, можно представить, что это он выше, чем Джесси. — Ты такой теплый, знаешь об этом? — заметил Джесси. Эта реплика застала Генджи врасплох. — Ну, внутренние органы выделяют тепло, и оно передается протезам… — заговорил он, будто оправдываясь. — Мне так нравится твое тепло, — Джесси стиснул его в объятиях. Киборг не знал, что ответить. Ему никогда такого не говорили. Он лишь сжал Джесси в ответных объятиях, надеясь, что не доставляет дискомфорт протезом. Он все еще не понимал, как Маккри умудрился в него влюбиться, но спросить — значило разрушить момент. И не только этот момент... Джесси снова принялся его целовать, а Генджи пытался отвечать на поцелуи, гладить Джесси живой рукой по голове, по плечам… а потом до него дошло, что Маккри никогда не был против его механического тела. И подключил к ласкам протезированную руку. Закончилось все закономерно: простыни оказались заляпаны семенем Джесси. Несмотря на возбуждение, которое все же испытывал, Генджи чувствовал себя умиротворенно. Он искренне пытался сделать Джесси хорошо. А сейчас, глядя на простыни, глядя на пытающегося отдышаться партнера, думал, что надо бы сменить постельное белье... — Я и не думал, что в кафе… ну, можно… — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Ты еще не в курсе, что видела плитка здешнего туалета... — Джека с Гейбом? — Генджи рассмеялся. А потом ощутил внезапный, неожиданно болезненный укол ревности. — Или тебя с Жераром? — слова вырвались сами собой, киборг знал ответ, но не успел остановить себя. Отвернулся. Снова он ведет себя, как дурак... — Чего? — удивился Джесси. — Вообще-то, я Джеса и Хана в виду имел. А причем тут Жерар? Генджи махнул рукой и покачал головой. Снова Ханзо… еще один человек, с которым он поступал, как мудак, пока у того не сорвало крышу — и по делу. И тут его осенило — и вместе с тем резануло по сердцу еще сильнее. А может, Джесси мог бы сойтись с его братом? Они оба хорошие люди (за исключением случая, когда Ханзо «убил» Генджи, конечно), они могли бы неплохо поддерживать друг друга. А что сам Генджи мог дать Джесси, кроме неплохого секса? Киборг тряхнул головой, отгоняя эту мысль. — Здесь нужно убраться, — сказал он, вставая с кровати. И, подумав, добавил: — Спасибо, что был со мной рядом. — С тобой рядом отлично спалось. — Не сомневаюсь, — Генджи уже копался в шкафчике в поисках сменного постельного белья. Джесси потянулся и спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Неплохо, спасибо, — киборг обернулся, но тут же опустил взгляд, вспомнив, что позволил эмоциям взять верх. — Прости, что вел себя так несдержанно. Я... Он замолчал, так как внезапно понял, что оправдывать нечего. Это было естественно. Наоборот, сдержать эмоции было бы жестоко к самому Генджи и лживо по отношению к Джесси. Киборг удивленно посмотрел на партнера. Ему в новинку было проявлять такую искренность. — Нормально ты себя вел, — Джесси почесал в затылке. Генджи вздохнул. Сделал шаг — и упал в объятия к Джесси. Прильнул, словно закрываясь от всего мира. — Я не привык показывать другим людям свои эмоции, — негромко, но не шепотом, заговорил он. — Знал, что если доверюсь — получу нож в спину. И не верил никому. И даже сейчас все еще не понимаю, почему ты любишь меня, — он поднял голову и встретился взглядом с Маккри. — И совершенно не понимаю, что сам чувствую по отношению к тебе. — Глупый ты, — голос Джесси звучал нежно. — Любят ведь не за что-то, а просто так. Генджи несколько раз прокрутил в голове слова Джесси, но так и не поверил. Ладно, пусть остается версия, что киборг возбуждает Маккри, ну еще некая привязанность, основанная на сотрудничестве или вроде того. Пазл был неполным, но пока Генджи это устраивало. Он снова потрепал Джесси по волосам. Ему определенно начинало нравиться это движение. — Ты такой естественный, — выдохнул киборг и улыбнулся. — Фырк. Ну что, застилаем постель и идем виниться перед Лиз за простыни? — Или, может, зальешь их окончательно? — Ты на что намекаешь, ласковая ты моя стеснительная личность? — Это я стеснительный? — Генджи запрокинул голову и рассмеялся. И прошелся по бедру Джесси механической рукой, ожидая реакции. — Ага, ты. Был, — Джесси с наслаждением поцеловал его. — Никогда не был, — Генджи поймал момент между поцелуями. — Просто ты был слишком искренен. На этот раз он дразнил Джесси чуть ли не вчетверо дольше. Доводил почти до оргазма — и как будто терял всякий к нему интерес, а затем снова дразнил. И снова. И снова. А когда по опыту уже понял, что на новый цикл завести партнера не удастся, в последний момент просто замер, сидя у Джесси на бедрах. И смотрел в глаза. Знал, что это жестоко, но буквально дрожал внутри, упиваясь подобного рода властью над этим парнем, который всецело ему доверял. Несчастные простыни выглядели так, словно на них… сексом занимались. Отдышавшись, Джесси отрешенно оглядел их: — Ладно… думаю, Лиз такой исход предвидела. — Так это она тебя подговорила? — безэмоционально спросил киборг, спихивая Маккри с кровати и собирая простыни. Свою разрядку он тоже получил — моральную. — На что? — удивился Джесси. — Остаться со мной, — впрочем, Генджи был уверен, что Джесси и сам был бы рад остаться спать в обнимку с любимой жестянкой. — Нет, я сам остался. Не мог же я тебя бросить. — Ну да, ну да, спасибо, наверное. Он уставился на простыни — и внезапно его передернуло от брезгливости. — Чур, с Лиз ты сам объясняешься! — быть колким. Так привычнее. — Ага. Просто спрошу, где стиралка, — Джесси мигом оделся. Генджи кивнул и встал у окна. Как напарник вышел, он уже не видел, лишь услышал щелчок дверной ручки. А за окном снова шел снег. Как будто и правда Рождество, волшебный праздник гайдзинов, островок теплого волшебства посреди снега и холодов. Среди снега мелькнуло что-то зеленое, потом драконья морда уставилась из снегопада, радостно улыбаясь. Генджи удивленно моргнул. А вот еще один кусочек волшебства. Поразительно, но киборг больше не испытывал страха. Он прильнул к стеклу, чтобы рассмотреть дракона получше. Зеленая морда снова состроила гримасу, показав язык. Генджи улыбнулся и махнул ему рукой. Надо же, забавно видеть, что «воплощение всех Генджи» было таким веселым. Из снегопада вынырнула синяя морда, не такая веселая, потом мелькнул хвост, шлепнувший зеленого по макушке. Улыбка сползла с лица Генджи. Вот зеленый дракон веселый, а синий... почему он такой зануда? Интересно, а можно ли как-то коснуться личностей, заключенных в этих созданиях? Понять их мотивы? Узнать их мысли? Киборг еще не осознал всей бредовости этой затеи, как начал искать взглядом оконную задвижку. Нашел, открыл окно, перевесился через подоконник — и протянул живую руку навстречу драконам. Зеленый сразу же нырнул к нему, уменьшаясь в размерах где-то до полутора метров, залез в комнату. Генджи неосознанно потянулся к клановой силе, и зеленая голограмма дракона обвила его руку. Дракон же в комнате был живым, в отличие от голограммы. Так быть может, клановая сила как раз и заключалась в возможности видеть все варианты, которые могли произойти? Киборг протянул руку, которую обвила голограмма, дракону. — Ты можешь рассказать, как вы… и как мы связаны с этим местом? Зеленый дракон внимательно изучил его руку, потом свился в кольца на полу. «Слушай, — голос у него был звонкий, юношеский, — ты присядь, легенда красивая. Но печальная». Генджи сперва прикрыл окно, чтобы в комнату не намело снега, а потом послушно сел на пол, скрестив ноги. Благоговейно воззрился на дракона — настоящего, не то что голограммы, к которым он привык. Вот уже это само по себе могло бы быть легендой. Это была настоящая сказка. За окном шел снег (и летал сердитый синий дракон), а здесь, в тепле и уюте, дракон готовился поведать историю. «Это случилось давным-давно, много тысяч лет назад, когда к одному небольшому островному княжеству прибилась корзинка с ребенком. Никто не знал, откуда она взялась, но князь этого острова взял девочку в свою семью. У него самого было двое сыновей, младший родился совсем недавно. И звали сыновей Ханзо и Генджи. Девочку назвали Нацуюки, Летний Снег, потому что она появилась так же внезапно». Генджи пораженно выдохнул. Все же братья Ханзо и Генджи имели место быть, вот только давным-давно! Или это снова причудливое сплетение реальностей? Или наоборот, это настоящая реальность разбилась на осколки, подобно тому, как суть этого дракона дробится на множество личностей, живых и мертвых? Он покачал головой. — Прошу тебя, продолжай. «Шли годы. Дети повзрослели. Чем старше становились они, тем сильнее была заметна разница между ними, хоть и воспитывались все одинаково. Старший брат, Ханзо, в ночь совершеннолетия принял силу южного ветра. Младший брат, Генджи, достигнув совершеннолетия, принял силу северного ветра. Они научились обращаться драконами. И часто видели подданные князя, как сидела на скале над морем красавица Нацуюки, а рядом с ней дремали два дракона. И зрелище это наполняло сердца покоем, потому что умела Летний Снег вызвать улыбку Ханзо и утишить проказливый нрав Генджи». — Но, как всегда, все пошло наперекосяк, — фыркнул Генджи. Общий настрой легенды был знаком ему с детства — два дракона некогда жили в мире, бла-бла-бла. Но сейчас в ней появилась одна интересная деталь, которая наверняка могла перевернуть привычную историю с ног на голову. И поэтому слушать было еще интереснее. «Ханзо пришла пора вступать во владение островом. Все втроем пришли они к отцу. И когда Ханзо приблизился, чтобы взять Меч Дракона, князь сказал ему: "Истинная суть любого правителя — бестрепетность. Убей брата и сестру, чтобы ни одна слабость не поколебала твоего духа". И тогда Ханзо повернулся к Генджи и Нацуюки. И взмахнул мечом». — Ого, — вырвалось у киборга. Вот такого в его личной истории не было – уж точно не по желанию отца брат набросился на него с оружием. Не было этого и в историях других версий его и Ханзо, которые он успел узнать. И тут его осенила мысль. Не просто так ведь совпали и имена, и начало истории, и, быть может, это их судьба — Дракон Южного Ветра убивает Дракона Северного, но тот восстает из пепла, чтобы… чтобы что? Разорвать этот порочный круг? Как? Генджи моргнул, ошарашенный. Спасти от катаны единственного Генджи, который пока еще оставался живым? Но дракон не дорассказал легенду. Быть может, подсказки крылись в дальнейшей истории. «Но меч сразил старого князя. Слишком велика была любовь старшего брата к своим младшим, слишком противилось его сердце кровавому несправедливому приказу. Ханзо приказал Генджи бежать, спасая сестру, но тот не послушался. Объятая горем стояла Нацуюки, видя, как убивают ее братьев, ведь тысяча стражников бросилась на них. И проклял умирающий князь сыновей, пророча Ханзо раз за разом убивать младшего брата. Но об одном забыл князь в своей ненависти. Не могла Нацуюки сломить проклятья, но могла усилить его. Гибель клана предрекла она, месть за смерть брата поведет Ханзо». Генджи лишь качал головой. Сложно было поверить в такую историю, хотя она объясняла действительно многое. Ему нужно было обдумать услышанное. — Domo arigato, ryuu-san (большое спасибо, господин дракон), — киборг склонил голову в благодарности. Впрочем, некоторые вопросы пришли к нему уже сейчас. Чтобы восстановить картину происходящего, нужно было кое-что прояснить. — Скажи, а кафе, оно доступно для любых людей? Или только для тех, кто, — он сглотнул, — связаны с этой историей? «Для любых. Нацу нравятся люди». «Нацуюки превратилась в снег», — голос синего дракона прозвучал внезапно. — «Три дня и три ночи шел над островом белый снег, не прекращаясь даже в разгар летнего дня, укрывая собой тела братьев. Говорят, что каждая снежинка, впитавшая в себя кровь погибших драконов, создала свой мир. И нет среди них похожих, так же как нет одинаковых снежинок. И охраняет Нацуюки своих братьев, ступая по их следам. А братья хранят ее. Так гласит легенда, но правдива ли она — решать тебе». Киборг судорожно вдохнул. — Вот интересно, есть ли способ развеять проклятие? И, если его развеять, все эти варианты меня и Ханзо, они исчезнут? Снежинки растают, так как наступит весна? Или... У него перехватило дыхание от догадки. — Ты и есть тот самый настоящий, исходный брат Лиз?! Зеленый дракон захихикал, пронесся пару кругов по комнате извиваясь, огреб шлепок хвостом от старшего. «А по нам не видно?», — мрачно поинтересовался синий. Генджи ошарашенно моргнул. — Я думал, что вы что-то вроде перекрестка, кладези, вмещающих в себя все возможные реальности. А оказалось наоборот — вы и есть их источник! «А ты как будто разочарован?». Пришлось сознаться: — Не слишком лестно осознавать, что твоя родная реальность — всего лишь осколок, снежинка. «Глупое дитя. Вы не осколки, вы — отражения. И ваша судьба зависит лишь от вас. Я мог повернуть меч против брата и сестры, но повернул против отца. Генджи мог бежать с Нацу, укрывшись подальше ото всех и жить счастливым, но он вступил в бой». — То есть, возможность снять проклятие и разорвать цикл все-таки есть? — с напором повторил Генджи свой вопрос. «Как знать. Смотря, какое проклятье». Генджи сощурился. Разве не понятно, о каком проклятии речь? Впрочем, сформулировать мысль оказалось на удивление непросто: — Прекратить повторение истории, в которой старший наследник Шимада убивает младшего, — тут он вспомнил, что в сюжете также фигурировал крах преступной империи, и добавил: — Чтобы братья жили в мире и вместе прекратили жестокие действия клана. «И ты не боишься исчезнуть? Потерять все? Мир пойдет по другому пути, история перепишется, вас не станет». Киборг фыркнул, хотел было возразить, мол, я и так потерял все, но осекся. Да, его жизнь была сломана, но сейчас он почему-то подумал о Джесси. Тот так старательно тянул его обратно в жизнь, жалко было бы расстраивать паренька. Да и самому упускать возможности... Генджи тряхнул головой. Хватит быть эгоистом. К тому же, раз есть столько реальностей, столько возможностей — почему бы не быть и той, где все хорошо, и никто не исчезает? — И знать, что где-то, когда-то Ханзо снова и снова замахивается катаной на младшего брата? Что другие версии меня переживают то же, через что прошел я? — он усмехнулся. — Если я когда-нибудь и сделаю в жизни хоть что-то правильно, то это попробую снять проклятие и остановить все это. «Что ж, попробуй», — не без иронии согласился синий дракон, ухватил брата за хвост и потащил из комнаты под возмущенное пыхтение. Генджи проводил их скептическим взглядом. — Ну и что прикажете делать? – спросил он в пустоту. Что ж, быть может, они и сами не знали решения. Ибо если б знали, разве бы оставили все как есть? Киборг прислонился к стене у окна и стал задумчиво смотреть на снегопад. — Все, узнал, где стиралка, получил приглашение на чай, – тишина нарушилась столь внезапно, что Генджи не сразу сообразил, кто это говорит. – Кстати, Ханзо приволок ужин. Сейчас утешает Воробья, который где-то лицом о забор приложился. Киборг обернулся. Несколько секунд смотрел будто бы сквозь Джесси. — О забор? — переспросил он. — И зачем Воробью понадобилось врать? И тут его осенило. Он распахнул глаза, в них зажегся огонек отчаянной решимости. «Ну конечно! Вот оно решение! Те братья, которые еще не успели вконец рассориться!» — Генджи чуть не закричал это вслух и с трудом сдержался, чтобы не подпрыгнуть. — А ты думаешь, как бы отреагировал Ханзо, если бы младший братец сказал, что получил по морде от завсегдатая кафе? — Меня уже записали в завсегдатаи? — Генджи негромко рассмеялся и широко улыбнулся. Идея касательно этих братьев подняла ему настроение. Осталось придумать, как сплотить их против своего клана... — Я понес простыни, а ты топай на ужин? Генджи кивнул. И в порыве чувств обнял Джесси и поцеловал его в щеку. А потом вышел из комнаты, прежде чем тот успел понять, что это было.