Снежинки на ладони

— Подъем, Воробей, — его бесцеремонно потрясли за плечо. — Очнись, глупый младший братец. Что тебе такое снилось, что ты плакал? Ханзо смотрел на него с тревогой и недовольством одновременно, потом поднял с пола книгу: — «Легенда о босоногой Нацу». Отлично. Больше ничего не нашлось? И что за беспорядок ты устроил? Книги разбросаны, постель раскидана... Генджи окинул взглядом комнату. Выходит, это был всего лишь сон? Слезы снова навернулись на глаза. Всего лишь сон — а будто успел прожить целую жизнь. Успел познать смерть и родиться заново, успел впасть в отчаяние — и снова подняться благодаря человеку, которого полюбил... — Эээ… Хан, а что искать-то надо было? — протянул он, вытирая кулаком слезы. — Ты искал книгу почитать на ночь, — Ханзо вздохнул и покачал головой, поднимая книги и ставя их на место. — Я ведь просил тебя — если ты забираешься в мою комнату, не устраивай в ней беспорядок. И что ты плачешь? Что тебе снилось? Генджи шмыгнул носом. Он просто не мог поверить ни глазам, ни ушам, не мог отделить сон от реальности, реальные воспоминания от того, что приснилось... — Не поверишь, Хан… столько всего! Только это же долго рассказывать, — спохватился он. — Но если хочешь… — Начни с самого начала, — вздохнул Ханзо. — У меня есть полчаса до встречи с Маккри. Генджи встрепенулся. — Маккри? — переспросил он. — Джесси Маккри? А вот он мне и снился... Ханзо застонал так, словно у него болели все зубы. — Надеюсь, это был худший кошмар в твоей жизни. Ладно, рассказывай.

***

Джесси подпрыгнул на постели, замотал головой, пытаясь сообразить, что происходит. — Генджи... И осекся. Кто такой Генджи? То есть… вроде бы так зовут младшего брата Ханзо Шимада, этого правильнейшего зануды, первого отличника курса и той еще занозы в заднице всей группы. Но причем тут этот подросток? — Джес, я слышу, что ты проснулся, — долетело снизу. — Кофе готов, разбуди Джека, если получится. — Да, пап! Уже иду! Разбудить Джека. Да легче спящего слона с места сдвинуть! И чего Гэб сам не поднимется? Джесси прошлепал к родительской спальне и приоткрыл дверь. — Просыпайся, па! — Умгммммм… – долетело в ответ. — Давай, там кофе готов. И Гэб тоже… готов. Неужели тебе не хочется этого горячего мексиканского… кофе? Джек приоткрыл один глаз, потом запустил в сына подушкой. Джесси заржал, бросил ее обратно и свинтил вниз, ссыпаясь по лестнице. — Мне такая странная штука снилась, – поделился он с отцом, жуя завтрак. – Чужая жизнь. Другая. И я там был… счастлив. — А так несчастен? — заметил Гэбриэл, ставя перед сыном кружку кофе. — Почему же, я и так очень счастлив! Просто там… — Джесси замолчал, покрутил на пальце кольцо. — Там у него была пара. Это старое обручальное кольцо принадлежало Джеку, как он сам говорил — оно принесло ему удачу, познакомив с Гэбриэлом. На свадьбу они купили другие кольца, чуть попроще. А это перешло к Джесси, который носил его на левой руке и игнорировал смешки и вопросы. Оно должно приманить к нему пару. Пару, у которой найдется похожее кольцо, так сказал Джек, передавая свой талисман. — Все, спасибо, кофе отличный. Мне пора, у меня встреча с Ханзо. Надо конспекты забрать и переписать. Джесси допил кофе и понесся наверх, за курткой. — А где вы встречаетесь? — В кафе у Юки. — Так я мог кофе на тебя и не варить? — Твой кофе не променяю ни на что! Пока, пап!

***

Генджи с минуту молчал, делая вид, что еще не проснулся, но на самом деле пытаясь понять, что можно рассказать брату, а о чем лучше умолчать. Покрутил книгу, что читал перед сном, в руках. «Босоногая Нацу», значит. Нацуюки Шимада, могущественная ведьма и легкомысленная девчонка, в чьих добрых глазах плещется вселенская мудрость… и вот она — на страницах книги, а Джесси Шимада… тьфу, то есть, Джесси Маккри — друг его старшего брата. — Мне снилось, что я покинул клан, потому что мы с тобой очень сильно поссорились, — осторожно начал Генджи, пытаясь вложить в рассказ только ту часть правды, которую не придется объяснять. — Меня завербовало одно охранное агентство, и они улучшили меня при помощи имплантатов, и я стал одним из лучших их агентов. А еще… ай! Книга, которую он вертел, внезапно выскользнула из рук и, царапнув острым углом тыльную сторону левой ладони, упала на пол. Генджи потер ранение, взглянул на него — и опешил. Причудливая царапина, филигранный узор из выступивших крохотных капелек крови украсил основание его безымянного пальца, подобно кольцу. — А еще у меня там был замечательный напарник, — словно в трансе продолжил он, не в силах оторвать взгляд от царапины. — Он полюбил меня, но я долго ему не верил. Но в итоге он все же сумел достучаться до моего сердца, и тогда я проснулся. Генджи взглянул на брата — и снова со слезами на глазах. И, вспомнив, что обмолвился о Джесси Маккри, спохватился и торопливо добавил: — А еще там был Джесси, и он подарил тебе на день рожденья книгу про парусники. Ханзо вздохнул, снял с полки роскошную книгу в золотистом переплете. — Эту? Но ты даже не видел Джесси, кроме как на моем дне рождения, и то Юки тебя быстро увела. — Это же всего лишь сон, — отмахнулся Генджи, хотя самому хотелось кричать от отчаяния. Только бы Лиз сумела нормально все объяснить Джесси, успокоить его. Быть может, удастся еще с ним увидеться когда-нибудь, но ведь теперь у них огромная разница в возрасте. Да какая разница, просто поболтать с ним — и то будет здорово. Увидеть, узнать, как дела, успокоить, если нужно… поправить волосы, которые у него вечно растрепывались. — Мне пора идти, — Ханзо поднялся. — Принесу тебе лимонный кекс Юки. Генджи встрепенулся. Почему-то показалось важным пойти вместе с братом. Если Юки — это действительно Нацуюки Шимада, то, быть может, он даже увидит «своего» Джесси! — Хаааан, а можно с тобооооой? — жалобно запросился Воробей. Брат вздохнул, но спорить не стал: — Ладно, идем. Собирайся. Генджи подхватился, тут же бросился к шкафу. Одежда казалась знакомой — воспоминания из этой реальности занимали свое законное место — поэтому подобрать наряд получше не составило труда. Когда зачесывал назад зеленые волосы — надо же, он уже успел по ним соскучиться — заметил на щеке остатки почти зажившей ссадины. Четыре полоски — по числу механических пальцев, которыми он сам залепил Воробью пощечину. «Невероятно», — как зачарованный, он качал головой, глядя в зеркало. — «Этого просто не может быть! Так не бывает!» — Ты готов, Воробей? Я выхожу! — Готов! Генджи буквально вылетел из комнаты, чуть не заблудился в коридоре и наконец догнал брата у самого выхода. Ханзо окинул его внимательным взглядом. — И постарайся больше не биться лицом о забор. — Постараюсь, но обещать не могу! — звонко откликнулся Воробей. Его буквально трясло от предвкушения. Кафе выглядело как кусочек сказки — изящная постройка с цветочными клумбами перед входом. В воздухе ощутимо пахло корицей, лимонной цедрой и яблоками. — Не может быть! — пораженно выдохнул Воробей. — Это оно! Кафе потрясло его почти так же, как в первый раз. Сейчас оно существенно отличалось, но все еще было узнаваемым. И сам Генджи больше не был недоверчивым киборгом, беспощадно истрепанным жизнью. Он вырвался вперед, обогнал брата и первым влетел в кафе. — Юхху! Воробей! От него изящно и грациозно увернулась… Лиз, кто же еще это мог быть, подняла поднос с чаем на вытянутых руках над головой, протанцевала до ближайшего столика. — В следующий раз рассчитывай, куда прыгать, тебе не хватило каких-то сантиметров тридцать, чтобы сбить меня и разлить весь чай. Уверена, в следующий раз попадание будет точнее, и поднос я тебе опущу на голову. — Ши… Ой! Лиз! Привееет! — он в сердцах обнял ее, впрочем, постаравшись на этот раз не сбить. — Поверить не могу, что вернулся сюда! — Как будто бы я тебя отпустила так легко, — она подмигнула, в глазах замерцали сине-зеленые всполохи. Воробей снова замер, увидев в ее глазах знакомый свет. «Так значит… все правда?» — Лиз… — начал он, понизив голос почти до шепота. — Скажи… Джесси сильно расстроился? И что с остальными… нами? — Он не успел расстроиться. А что касается… В кафе ввалились «белый» на пару с братом, что-то ему оживленно рассказывающим. — Да ну! Не может быть! Брат, ты меня решил впервые в жизни разыграть? — Делать мне больше нечего! Я тебе говорю, это был твой приятель Маккри. По Ханамуре бегает не так много придурков в ковбойских нарядах. Генджи проводил их удивленным взглядом. — В смысле? Получается, исчез только я? И почему Джесси «не успел расстроиться»? Лиз, что вообще произошло? Проклятие хоть снято? — Не только ты. Исчезли еще несколько. Неразлучники пропали. Твой старший брат. Изгнанный Ханзо. Проклятие ослабело, наверное. Самые хрупкие и уязвимые снежинки растаяли. Генджи ослабил объятия, улыбка пропала с его лица. Как будто все было напрасно… как будто он убил одних в попытке спасти других. Оставалось лишь надеяться, что никому не станет от этого хуже. — А другие… их воспоминания тоже переместились? — Порыв северного ветра перемешал снежинки. С кем-то тебе придется знакомиться заново, как и всем в этом кафе. О ком-то ты вскоре забудешь. Постепенно сон станет только сном, который прогнал утренний свет. Ни о чем не волнуйся, Воробей. Ханзо познакомился в Интернете с Джесси, они подружились. Overwatch зажал империю Шимада в клещи, так что ради сохранения бизнеса Соджиро пожертвовал вами обоими. По просьбе Джесси Джек Моррисон забрал тебя из Японии, вы живете в Штатах. Семья отказалась от вас. Новая жизнь, Воробей. Не испорти ее, — лицо Лиз на миг стало строгим. — За твой шанс на счастье заплатил собой один влюбленный киборг, который мог бы быть счастливым, но пожертвовал собой ради общего блага. К концу речи Лиз Воробей уже готов был снова расплакаться. Воспоминания еще были свежими, живыми — как царапина от книги на пальце, поэтому он понимал это как никто другой. И потом так же серьезно кивнул. — Спасибо, Лиз. Я ни за что не упущу эту возможность. И, напоследок обняв ее крепче, помчался вглубь зала. И врезался в кого-то. — Аккуратнее, — его придержал за локоть Джесси, судя по университетской эмблеме на футболке — сокурсник Ханзо, тот самый. Со старым обручальным кольцом на пальце. Воробей вцепился в него, чтобы сохранить равновесие. — Sumimaseeeeeen! (Простиииииите!) — протянул мальчишка. — Ой, Джесси? А когда заметил кольцо на пальце, то просто онемел. Он готов был поклясться, что видел его. Когда-то в другой жизни, когда был взрослым, а кольцо — совсем новехоньким, только с витрины. — Откуда оно у тебя? — Отец отдал. Говорит, удачу приманивает. Нет, — Джесси тяжело вздохнул, — я не женат. Воробей не удержался и насмешливо фыркнул: — Ты с таким вздохом сказал, как будто жалеешь об этом! — Как только я найду пару — жалеть перестану, – он перевел взгляд на подошедшего к ним старшего брата Воробья. – Хани! — Я просил перестать меня так называть, – хмуро отозвался тот. — Ха-а-ани-заучка! – совсем по-детски поддразнил его Джесси. Генджи удивленно распахнул глаза. — А я-то думал, что вы с Ханом и есть пара... — Думай поменьше, – огрызнулся Маккри. – У твоего брата девушка есть. Как ее там? Сати? — Сатья, — буркнул Ханзо. Воробей слушал и попросту охреневал. А ведь Джесси и Ханзо так вдохновенно читали книгу про парусники, что он уже прикидывал, как начать их подначивать... И тогда он бесцеремонно схватил руку Джесси и снова стал рассматривать кольцо. Послюнил палец, протер, чтоб заблестело. Его буквально пожирало ощущение дежавю. — Какое красивое! Я тоже такое хочу! — Воробей, тут у кафе такой забор замечательный, — Джесси отнял руку. — Иди, приложись. Чтоб полегчало. Воробей надулся. — Ну дай хотя бы гравировку зарисовать, тебе жалко, что ли? — Гравировку зарисовывай, — фыркнул Джесси. На столе очень кстати подвернулась салфетка, а карандаш нашелся в кармане. Высунув язык от усердия, Воробей принялся перерисовывать узор с кольца, пусть и выходил тот на салфетке куда менее красивым, чем было творение ювелира. А потом бросил взгляд на свежую царапину на пальце. Запекшиеся крохотные капельки крови образовали похожий узор — насколько могут быть похожи запекшаяся кровь и благородный металл. Генджи покачал головой. — Хаааан? А купи мне яблочного пирога! — попросил он, когда перерисовал уже половину узора. — Сейчас, — Ханзо отправился к стойке. В кафе медленным шагом вошла девочка лет двенадцати, осмотрела всех грустным взглядом и побрела к стойке с пирожными. — Фария, привет, — Лиз отвлеклась от упаковки пирога для Воробья. — Что-нибудь будешь? — Ага. Вон те розовые круглые пирожные. И можно, как всегда, записать на братика Джесси? — Можно. — Он ведь придет? — девочка подняла глаза на Лиз. — Он проснется? — Когда-нибудь проснется... — Я читала сказку. Про спящую красавицу. Может… если Джесси поцелует принц, то братик проснется? Я пробовала сама, но у меня не получилось его разбудить, хотя дядя Гэб и говорит, что я египетская принцесса. Розовые круглые пирожные… снова ощущение дежавю. Как будто он их видел незадолго до кольца на пальце Джесси. Оставив рисование, Воробей какое-то время сидел неподвижно, глядя в пространство. А потом мысленно обозвал себя тупым, достал коммуникатор и, бесцеремонно крутя руку Джесси, сфоткал кольцо со всех сторон. — Может, объяснишь, что ты вообще делаешь? – в голосе Маккри стали проявляться нотки раздражения. — Шшш! — зашипел на него Воробей. — Я колдую, разве не видно? Счастье тебе наколдовываю. Сейчас так легко фантазировать — а когда-то было сложно. Примерно тогда, когда он видел пирожные и кольцо — только новое. — И как именно ты его наколдовываешь? Воробей не ответил. Вместо этого наклонился и… укусил Джесси за палец. Не сильно, только чтоб почувствовал. И, пока старшие не опомнились, сорвался с места и помчался прятаться к Лиз за стойку. — Придурок! — Джесси сорвался следом. — Лиз, я его сейчас о столешницу лицом приложу. — Лииииз, спаси-помоги, убивааают! — завопил Воробей, забиваясь под стойку и сжимаясь в комок. — Тихо-тихо! Что у вас случилось? — Лиз смеялась. — У Джесси красивое кольцо, я хочу такое же, поэтому сфоткал, а потом укусил. Ай, Джес, пощади, что хочешь сделаю, только не бей! — Воробей руками и ногами вцепился в стойку. — Кусать-то зачем надо было? — Джесси от стойки его отодрал и поволок прочь из кафе. Воробей извивался и брыкался, а вспомнив, что он кусал палец ради кольца, вошел в роль и зашипел: — Моя прелесссссть! Моя прелесссссть! Впрочем, вскоре не выдержал и рассмеялся. — Генджи, — Джесси выпустил его, глубоко вздохнул. — Повзрослей уже. Ханзо и так нелегко тащить вас обоих на зарплату официанта. А ты только добавляешь ему переживаний своим поведением. Генджи вздохнул — впрочем, не без улыбки: — Я ж его развеселить пытаюсь. Чтобы не забывал, что жить можно не только по правилам. Он же почти таким же Хани-заучкой и остался, каким был в Японии. Я понимаю, сейчас труднее, потому что живем одни, но ведь моя помощь — это не только по дому хозяйничать, но и напоминать Хану, что можно жить и улыбаться! После такой пламенной и на удивление разумной речи просто необходимо было разбавить ее ребячеством. Что Воробей и сделал, показав Джесси язык. — Балда, — Джесси потрепал его по волосам. Воробей растянул улыбку от уха до уха. — Тебе хоть не больно было? — Нет. Но объясни — какой был смысл меня кусать? — А что мне было делать? — фыркнул Генджи. — Так и сказать: «Сорян, Джесси, я тупой, не додумался сфоткать?» — Так и сказал бы, — Джесси вытянул руку с кольцом. — Отец сказал, что у него нет пары, он пытался найти, но не вышло. Хотя… — Джесси тихо вздохнул и пробормотал еле слышно. — Он сам был парой, надо было настоять на гравировке. В глазах Воробья зажегся интерес: — «Он» был парой? Кто был парой? Он не мог оторвать взгляд от кольца. Казалось, вот-вот сумеет вспомнить, где же видел его, а там потянет за ниточку — и вытянет целый клубок воспоминаний, из которого можно будет сплести целую жизнь... — Один киборг. Мне приснился странный сон. Я был там старше на десять лет. Глупости. — Как наш монах, что ли? — усмехнулся Воробей, махнув рукой в сторону «белого». — Нет, другой. Черная броня. Не на все тело. Красные трубки. Маска на пол-лица. Он был таким… — Джесси пощелкал пальцами. — Не знаю. Родным. Любимым. Он был моей парой. — Он любил яблочный пирог, но вы с ним так и не слазили на крышу и не поиграли в ханафуду, — воодушевленно продолжил Воробей и вздохнул. Что-то похожее и ему снилось. — Ага. И еще так и не посмотрели, как из Хани получится нормальный чело... ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? Генджи опешил. А что такого он сказал? — Я сказал, что этот киборг любил яблочный пирог. Ну, мне что-то похожее снилось… я, собственно, потому к твоему кольцу и придрался, — со вздохом признался Воробей. — Это странно и глупо, но мне кажется, я его уже где-то видел… может, как раз в том сне. — Во сне оно было новым, — буркнул Джесси, но потом решительно тряхнул головой: — Нет, это все глупо. Нам не мог сниться один и тот же сон. Воробей лишь улыбнулся да руками развел. Ну сны и сны. Мало ли что может присниться. Не признаваться же, что у него мурашки по всему телу от этих совпадений. — Впрочем, если хочешь, я могу научить тебя играть в кой-кой. Только Хану не говори, он считает это глупой азартной игрой. — Хорошо, научи, — согласился Джесси и замер, восторженно таращась на дивное видение, проплывающее мимо. — А…. Хм. Привет? Уффф… Воробей вскинул бровь, провожая дивное видение взглядом, а потом с хитрющей ухмылкой взглянул на Джесси — а вот и новый повод его троллить! — Какой же он красивый... Князь Ханамуры, как всегда, прекрасный, как ледяная изморозь на окне, и ласковый, как февральская метель, прошествовал к своему излюбленному столику, ни на кого не обращая внимания. Воробей ехидно захихикал: — Хочешь заполучить чудо — сам стань чудом! — понизив голос, заговорил он. — Впрочем, мне сдается, что этот Князь стократ зануднее нашего Хана! — Возможно, – теперь голос Джесси доносился будто из другого мира. – Интересно, какой у него младший брат... Воробей пожал плечами: — Понятия не имею, не видел ни разу. Может, у Лиз спроси? А я попробую организовать вам свидание! — он ехидно потер ладони, хотя на последней фразе у него почему-то екнуло сердце. — А что ты так моей личной жизнью занялся? – встрепенулся Джесси, снова переводя взгляд на младшего Шимаду. – И вообще, может, я по девушкам... Воробей надулся: — Ну ты такой грустный и будто немного обиженный сегодня, думаю, надо тебя растормошить. А тут выясняется, что ты влюбился в киборга. Ну кааак пройти мимо, скажи? — он театрально развел руками и заиграл бровями. — Не влюбился, а мне снилось, что я был влюблен. Генджи? Рядом застыл как раз тот самый киборг из сна. Черное. Красное. Маска. У Воробья аж челюсть отвисла. Чтобы заговорить, ему пришлось поднять ее рукой: — Ааа... эээ… вот им я и был во сне, — он встрепенулся и грубовато спросил: — Ты кто вообще? — Шимада Генджи, — представился киборг. — Джесси. Джесси Маккри. А, эээ… чаю? — Не откажусь. Воробей вздохнул. Ну вот и нашелся киборг для Джесси. Быть может, этот Джесси научит этого киборга быть человеком, совсем как во сне? Но почему сама мысль об этом так невыносима? Это что, ревность? Воробей решительно не понимал, почему на него накатила такая тоска из-за какого-то сна. — А можно и мне чай? — Хани тебе его несет уже. С пирогом вместе. — Ага... Видимо, тут без шансов. Какая-то часть Воробья просто вопила о том, что возвращаясь к старшему брату, он может потерять что-то важное. Однако еще он понимал, что верить сновидениям невероятно глупо, даже если сами сны невероятные. Интуиция и здравый смысл устроили в нем целую войну, пока он с угрюмым видом жевал пирог, уставившись в пространство перед собой. — Что с тобой такое? — Ханзо щелкнул его по носу. Воробей моргнул, поморщившись. — Пытаюсь быть серьезным, — ответил он. — Не нравится, но я не сдаюсь! Ну не про сны же рассказывать, в самом деле. Брат и так считает его инфантильным и недалеким. Да и не только брат... Мимо них прошел Князь, которого крепко держала за руку Фария, тащившая его за собой с целеустремленностью маленького танка. Впрочем, выражение лица у Князя было такое, словно на самом деле это его идея и он лишь соблаговолил позволить маленькой Амари довести себя за руку до их цели. — Ты красивый, — воодушевленно говорила меж тем Фария. — И почти принц. Поцелуешь моего братика — и он очнется! Воробей проводил их удивленным взглядом. А потом, повинуясь некому мимолетному порыву вредности, крикнул вслед Фарии: — Вообще-то, Князь уже состоявшийся монарх, а не наследник, так что не прокатит! И мысленно выругался на себя — ну кто его за язык тянул, лишать маленькую девочку надежды? Впрочем, такую поди лиши. Фария обернулась на его голос, на мгновение нахмурилась, будто что-то обдумывая, затем кивнула своим мыслям, вернулась к Воробью и сгребла его за руку. Воробей попросту ошалел, поэтому не сопротивлялся. А потом вспомнил, что они с Ханзо фактически принцы в изгнании — и не сопротивлялся уже потому, что ему стало интересно поучаствовать в этой игре. За дверью почему-то вместо привычных клумб оказалась больничная палата. На постели лежал бледный, как смерть, Джесси, опутанный трубками. — И куда же его следует целовать? — уточнил Князь, и лишь изящно выгнутая бровь выдавала насмешку на мраморной величественности его лика. — Ну… в сказках целуют в губы, — неуверенно сказал Воробей. Его сразила гнетущая обстановка вокруг. Глупо с его стороны было грустить из-за сна, в то время как в жизни не так уж много радостных моментов, и их нужно ценить и преумножать… он почти что инстинктивно приобнял Фарию, ободряя. — Ты первый, — церемонно кивнул Князь. — Яяяяя?! Воробей взглянул на Джесси. Жаль будет расстраивать Фарию, ведь сказки — это просто сказки. Как и сны — это просто сны… Он собрался с духом. Отпустил Фарию. Сжал руки в кулаки. На ватных ногах подошел к койке. Вгляделся в бледное лицо Джесси. В душе Воробья пронеслась целая буря чувств — сожаление, надежда, отчаяние, радость (откуда вообще?!) — и так же быстро исчезла. И, пока не передумал, Воробей наклонился и коснулся губами холодных губ Джесси. И почему-то улыбнулся. — Ну и во что ты влип на этот раз? Ответом был мерный писк приборов. Никакой реакции. — То ли сказки врут, то ли ты не принц, — Князь изволил усмехнуться. Воробей развел руками и печально улыбнулся. Как будто кто-то сомневался в ином исходе. — Теперь вы! Он отошел к Фарии и снова обнял ее. Нужно было успокоить девочку, ободрить, но врать не хотелось. — Знаешь… — заговорил он, тщательно подбирая слова. — Мне снилось, что я говорил с твоим братиком через десять лет. Он рассказывал, как вечно вляпывался в неприятности на свой день рождения, однажды даже впал в кому… но в тот год он всего лишь простыл. И был жив и в сознании. Так что… я думаю, найдется ему подходящий принц! И улыбнулся — не так уж сны и бесполезны. Князь задумчиво осмотрел спящего, вздохнул так, словно желал передать этим вздохом всю невосполнимость утраты драгоценных мгновений его царственной жизни на подобные пустяки, изящно, будто выполнял причудливое па, наклонился. Фария почему-то зажмурилась. А вот Воробей видел, с каким выражением Князь соблаговолил едва коснуться своими губами губ спящего мальчика — будто оказал ему величайшее одолжение. — Ммм… — Джесси слабо дернулся. Воробей аж вздрогнул. А потом радостно заулыбался, заорал Фарии в ухо: — Я же говорил! — Братик Джесси! Одним изящным шагом Князь отступил от койки, пропуская Фарию, сразу же кинувшуюся обнимать брата. Затем поймал взгляд Воробья и едва заметно указал кивком на дверь — так царственные особы отдают приказы выдрессированным слугам. Воробей кивнул, но не шелохнулся. Он оторопел от случившегося. Разве бывают такие совпадения вообще?! — Идите, — он рассеянно махнул рукой. — Я догоню. Князь поджал губы и с оскорбленным видом исчез за дверью. — Фария, потише. Потише, — Джесси пытался смеяться. Воробей сперва улыбнулся, глядя на их счастливые лица. В очередной раз удивился совпадению. Или это не было совпадением? Но тогда это был бы поцелуй короля, а не принца. А впрочем, какая разница? Главное, что все хорошо закончилось! — Я предложу Лиз устроить вечеринку в честь твоего выздоровления, когда встанешь на ноги! — улыбнулся мальчишка и, махнув рукой, направился к двери, за которой скрылся Князь. — А это кто? — послышалось позади. — Один принц. Но не твой, это точно. Я проверяла. Он тебя тоже целовал… — ТОЖЕ ЦЕЛОВАЛ??? Воробей рассмеялся и, развернувшись на пятках, отвесил Джесси шутливый поклон. — Как я мог быть таким грубым и не представиться! Шимада Генджи, — в глазах подростка блеснули озорные искорки, и его понесло: — Я младший сын властителя Ханамуры Соджиро Шимада, наследный принц в изгнании. Поэтому, сообщив свое настоящее имя, я оказал тебе величайшее доверие! А так зови меня Воробей. Меня все так зовут. — Какой милый, — Джесси усмехнулся. — А я просто Джес. Генджи расплылся в улыбке. — Ты, это, выздоравливай скорее, Джес! Фария очень по тебе скучала, а вместе с ней и мы! — Постараюсь, — закивал Джесси. Воробей махнул рукой на прощание и покинул палату. В кафе на него сразу уставился брат. — Ну что… принц? Поцеловал своего спящего красавца? Воробей кивнул. Потом помотал головой. Потом снова кивнул. — Поцеловал. Но вообще-то Князь вполне сошел за принца! Джес проснулся после его поцелуя. — Значит, это был не твой спящий красавец, — Ханзо принялся собирать посуду со стола, составляя на поднос. — Отправляйся домой, я вернусь к вечеру. — Ладно. Воробей кивнул, прихватил с собой остатки пирога, уходя, поменял местами вилки и ножи на одном из столиков, где было для кого-то накрыто, и отправился домой. Там он лениво прошелся тряпкой по горизонтальным поверхностям и пропылесосил ковры — все же понимал, что на него тоже легла некая ответственность в их новой с Ханзо жизни. Повздыхал, глядя на имеющиеся продукты и вспоминая свои кулинарные навыки (вернее, их отсутствие) и решил заказать пиццу. Все же необходимость устраивать старшему брату отравление с переездом отпала.