Снежинки на ладони

Новый дом разительно отличался от прежнего дворца, в котором у Воробья в распоряжении было целое крыло особняка. Здесь они ютились в трех комнатах, вернее даже двух, комната Генджи напоминала кладовку, ничего, кроме узкой койки и небольшого одежного шкафа, туда просто не помещалось. Остальные комнаты были ничуть не больше, Ханзо вообще спал под книжной полкой. Единственный стол стоял на небольшой кухне, за которым они и готовили, и ели, и занимались уроками. Поначалу было трудно, Воробью пришлось за неделю освоить все бытовые навыки, которые раньше выполняли слуги. Если бы он был младше — капризничал бы, но в своем возрасте он понимал, на что шел. И тем более незначительными эти трудности становились на фоне того, как понемногу, крохотными шажками его брат превращался из самоотверженного винтика в системе клана в нормального, пусть и страдающего трудоголизмом, человека. В конце концов, разве не к этому он стремился? Разве не ради этого он пожертвовал всем, что у него было? Воробей замер, удивленно прикоснулся к щеке. Палец коснулся мокрой дорожки. Черт побери, это же был всего лишь сон! И его сегодняшнее неадекватное поведение — всего лишь из-за того, что он безумно желал увидеть Джесси! Того самого, из своего сна. Пытался рассмотреть знакомое обожание, заглядывая в глаза всех встречных Джесси. И не видел. Всего лишь сон, растворившийся перед рассветом. Мельком глянув на часы, Воробей убедился, что до возвращения Ханзо еще несколько часов. И, упав на свою койку, позволил себе разрыдаться в голос, пока никто не видит. Руку снова кольнуло. Кровь запеклась узором, напоминающим гравировку кольца. Воробей сквозь слезы уставился на царапину. Проморгался, так как ему показалось, что из-за слез он видит ее искаженно. Достал коммуникатор, сравнил с последними фотками. И минут пять сидел на койке в прострации. Идеальное совпадение. Когда-то он читал фанфики в жанре соулмейтов и тогда посмеивался над наивным допущением, что между людьми может быть какая-то паранормальная связь, которая сквозь время и пространство приведет их друг к дружке. Однако ж… Пока думал об этом — сам не заметил, как собрался. Осталось застегнуть куртку — и бегом обратно в кафе! Он понятия не имел, как именно, знал только, что просто обязан найти Джесси из своего сна! Быстрее, быстрее, пока царапина не зажила — а это значит, что в запасе у него всего несколько дней! Ханзо носился с подносами, улыбался, записывал заказы, бегал еще быстрее. На вернувшегося брата он внимания не обратил. Воробью это было только на руку. Он даже за столик не стал садиться, незаметно, как тень, расхаживал между столиками, стараясь держаться подальше от Ханзо, рассматривая присутствующих и совершенно не понимая, что делать дальше. Хотелось броситься к Лиз с воплями «помогиииии найти моего принца!», но это будет неинтересно, даже неспортивно – все равно что читерить в любимой игре. Для начала он сам попробует его отыскать. В кафе было полно народу, даже не сплошь все Джесси, мелькали и другие личности, пока что незнакомые. Например, симпатичная индианка, около которой Ханзо задержался чуть дольше, чем полагалось бы занятому официанту. Воробей тихонько захихикал, тем не менее радуясь за брата. Прежний Ханзо бы себе такого не позволил. Значит — жизнь налаживается! Отведя взгляд от парочки, Воробей вернулся к поиску Джесси. Некоторых отметал сразу — ну не глушащий же виски старый ковбой мог быть ему парой! Да и мальчишка младше самого Воробья, грязный и оборванный, жадно уплетающий еду и совершенно не слушающий нотации Рейеса, тоже не особо походил на того самого единственного Джесси из сна. В какой-то момент Генджи решил, что так у него точно поедет крыша, поэтому решил больше не скрываться и сел за свободный столик. — Что будете заказывать? — Ханзо чуть ли не материализовался около. — М? Что-то случилось? Воробей помотал головой и заставил себя улыбнуться брату: — Неее, просто дома скучно! Пыль я протер, ужин не приготовил — как обычно. Вот и решил вернуться, — и, понизив голос, ехидно добавил: — А та индианка симпатичная, у тебя неплохой вкус, братишка! — Сатья просто прелесть. Так… если ничего заказывать не будешь, я пошел. — Каааак это ничего, а чай? — возмутился Воробей. Ему казалось, что для Ханзо принести младшему брату чай, когда тот приходит в кафе — все равно что приветствие. — Чай сейчас будет, — брат улыбнулся. Он все еще редко это делал, но теперь хотя бы улыбка была свободной и счастливой, а не вымученной гримасой, как раньше. Воробей улыбнулся в ответ и, проводив брата взглядом, продолжил рассматривать посетителей. «А может, не такая уж и трагедия, если не найдемся?» — думал он, гладя пальцем правой руки царапину на левой. — «Будет красивая легенда для пассий. После нескольких свиданий буду бросать их со словами: "Это было чудесно, вот только мое сердце принадлежит ковбою из моих снов, поэтому мы не можем быть вместе!"» И рассмеялся этим мыслям. Кажется, примерно таким, только без легенды, он и был в той, сновидческой юности, пока не стал киборгом. А потом оказалось, что пока фантазировал, Воробей снова зацепился взглядом за того Джесси, который учился вместе с его братом. Он сидел рядом с киборгом и о чем-то разговаривал. Радостным и счастливым он при этом не выглядел. Увидев это, Воробей сам не заметил, как нахмурился. Ладно, поиск того самого Джесси подождет, нужно узнать, что так расстроило однокурсника Ханзо. Встав из-за стола, Воробей бесшумно (все же худо-бедно его обучали искусству ниндзя в клане, хотя с навыками из сна это и рядом не стояло) подобрался к парочке на достаточное расстояние, чтобы слышать разговор, но чтобы не привлекать внимание, и прислушался. — … я понятия не имею, что теперь делать. — А ты не пробовал просто отстегивать все протезы перед сном? — Я один раз забыл заблокировать подачу. И почему именно в эту ночь мне приснился кошмар? Воробей замер. Где-то он это уже слышал. И это «что-то» закончилось, мягко говоря, не слишком хорошо. Он так глубоко погрузился в попытки вспомнить, где уже встречался с глючащим киборгом, что сам не заметил, как пошел вперед, будто желая встать между ним и Джесси, лишь бы не допустить повторения того события. И так как не видел ничего перед собой, то со всего маху навернулся на столик (к счастью, пустой) и вместе с ним с грохотом кувырком полетел на пол. Его подхватили, не дав долететь до твердой поверхности носом. — Ты в порядке? — киборг внимательно рассматривал пойманное. Воробью пришлось помотать головой, стряхивая наваждение. А когда до него дошло, кто именно его подхватил, то воспоминание о том, как во сне он держал раненого Джесси, пока Лиз вытаскивала из него сюрикены, мгновенно заняло свое место в сознании. Подросток заорал. Попытался вывернуться — но ему ли не знать, какая у киборга была мертвая хватка. Поэтому уже через секунду он обмяк, почему-то посчитав, что будет уместным притвориться мертвым. — Что это с ним? — Удариться не успел. Может, испугался падения? — Давайте его сюда... Этот последний голос был незнакомым, но очень красивым, словно волны медленно качали кусочки граненого хрусталя, перемешивая их с серебряными пластинами. Любопытство, как обычно, оказалось сильней Воробья, поэтому он извернулся и посмотрел на новоприбывшего. На него в ответ смотрели с искренним состраданием глаза цвета янтаря, просвечиваемого насквозь солнцем, обласкавшие теплом как летний полдень. В остальном явившийся был точной копией Князя, разве что снежных нитей в волосах не было. — Вау… — только и смог выдохнуть мальчишка, совсем уж выворачиваясь из хватки сумасшедшего киборга. Похоже, в кафе Лиз настал передоз красоты, причем настолько сильный, что Воробей даже не понял, кто это вообще мог быть. — Зрение точно не пострадало, — констатировал златоглазка. — Слух в порядке. За остальное не ручаюсь, — он улыбнулся. — Шимада Генджи, брат вашего Снежного Князя. Меня ведь так хотели все увидеть... Воробей был в таком восторге от прибывшего, что, когда его отпустили, так и сел на пол, не в силах отвести от него взгляд. «А ведь я никогда таким не стану!» — кольнула обидная мысль. Впрочем, он успокоил себя тем, что бытие совершенством требует уйму совершенно не нужной ему мороки. Вскоре Воробей отполз в сторону и встал, только оказавшись на почтительном расстоянии от златоглазого, сумасшедшего и Джесси. И поймал себя на мысли, что, похоже, сегодня в кафе реальности перетасовываются, подобно картам, дабы подобрать оптимальную комбинацию Генджи и Джесси. Воробей хлопнул себя по лбу, вспомнив о картах. Он же был дома, что помешало ему прихватить ханафуду? — Здравствуйте. Я — Генджи, — златоглазый тем временем переключился как раз на Джесси. Воробей вздохнул. Что ж, этот Джесси как раз хотел познакомиться с братом Князя — вот его мечта и сбывается. А еще говорил, что по девушкам – на этой мысли на лицо Воробья вернулась ехидная улыбка. Джесси как раз нервно сглотнул, неотрывно глядя на златоглазого, поднял руку, провел по волосам, приглаживая. Тускло блеснуло кольцо на пальце. А Воробей шумно вздохнул, вспоминая, как во сне проводил рукой по волосам Джесси… сейчас он бы мог зарыться в них обеими руками, обнять его, прижав к груди и ощутив тепло его тела… и это кольцо не давало покоя. Воробей взглянул на собственную царапину. И рассмеялся, вспомнив, как точно так же сомневался во сне. «Проблемы?», — зеленый дракон задумчиво жевал кусок яблочного пирога, забытый Воробьем. Генджи аж подпрыгнул. Уставился на дракона. А потом затараторил: — Мне снился странный сон, вернее, не только мне, но и Джесси, но он не верит, поэтому и я не верю, но Джесси мне нужен, но я не знаю, какой, но у этого есть кольцо, но он ищет других Генджи из своего сна… — он осекся. Посмотрел на дракона с укором: — Погоди-ка. Ты же должен все это знать, разве нет? «Знаю. Но ты так забавно все излагаешь. Продолжай». Воробей негромко рассмеялся такой реакции дракона. Что ж, забавно излагает, значит? Он набрал в легкие побольше воздуха и затараторил быстрее прежнего: — Но я совершенно не уверен, какой именно Джесси из моего сна и есть ли он вообще, а если и есть, то как мне сказать ему, что это я, ведь единственный подходящий уже сказал, что сон — это бред… — Воробей снова осекся. Потер царапину на пальце. Задумчиво спросил: — Но ведь за спрос не бьют в нос, так? «Иногда бьют», — дракон зачавкал еще торопливее. Синее свечение рядом мерцало весьма угрожающе для его хвоста. Заметив синего дракона, Воробей пригрозил ему кулаком. И продолжил, уже медленнее: — Но ведь мы так изменились… это во сне мы полюбили друг друга, а теперь у нас новые судьбы, новые привычки, кто сказал, что мы снова сойдемся? — он с тоской посмотрел на Джесси с кольцом. — Лучше бы он выбрал тогда Жерара... «Он был терпелив», — заметил синий дракон, с наслаждением смыкая пасть на хвосте младшего. — «Теперь твоя очередь выйти на охоту за счастьем». — Да уж скорее настойчив, — усмехнулся Воробей, глядя, как синий дракон снова куда-то утаскивает зеленого. Что ж, значит, его черед быть настойчивым? Он развернулся и зашагал к Джесси и златоглазому Генджи. Для начала — послушает, а потом решит, что делать. Джесси уже сидел за столом в одиночестве, мечтательно улыбался, глядя куда-то в потолок. Воробей подсел к нему за стол, сцепил руки под подбородком. — Классный у Князя брат, а? — Ага, он такой. Как лето. Теплый. Полная противоположность Князю. — Драконы северного и южного ветров! — осенило Воробья. — Только наоборот! Ты же знаешь эту легенду? — Это что-то там про то, как синий дракон вон в том углу уже доедает зеленого? Воробей резко обернулся: — Эй, хватит его жевать, он хороший! А не то позову Лиз! Ханзо отвлекся от попыток под шумок перекусить пополам младшего брата. «Кстати, о девушках…». Воробей не обратил внимания на ремарку дракона, продолжая возмущаться его поведением: — Я же ослабил проклятие, какого хрена ты все еще хочешь его убить?! «Наоборот», — заметил Ханзо. Воробей опешил, совсем позабыв про Джесси. — В смысле? Зеленый дракон обвился вокруг синего, переплелся с ним. Воробей непонимающе уставился на них: — Тогда зачем ты его грыз? «Воспитываю». Младший Шимада представил, как бы его воспитывал таким образом Ханзо, сперва прыснул, а потом вздрогнул. Все-таки хорошо, что у него обычный брат-трудоголик, без какого бы то ни было педагогического таланта… — Эй, ты в порядке? — Джесси помахал ладонью у него перед глазами. — С тобой что, Воробей? И снова кольцо. Что ж, наверно, лучше будет наконец поговорить, а не прятаться, решить все недопонимания раз и навсегда. Он протянул Джесси руку с царапиной: — Сегодня утром, когда еще не отошел от того сна, я поцарапал руку книжкой. А потом увидел твое кольцо. Если честно, я так вцепился в него, потому что в своем сне, где мы были старше на десять лет, ты купил его как знак наших отношений, а я надел его тебе на палец. Я был ошарашен этими совпадениями, но ты сказал, что сон — это бред, поэтому я не знал, что делать, и вел себя неадекватно, — он перевел дыхание, чувствуя, что уже весь дрожит. — И… и потом я тебя в листья уронил. У кафе… — Джесси выглядел растерянным. — От счастья. — Ты не уронил, я сам упал! — Воробей рассмеялся от облегчения. — Вывернулся у тебя из рук и потащил за собой! Джесси сгреб его, рывком перетащил к себе на колени. И поцеловал под вопль разъяренного медведя, мешающийся с гулом взлетающего самолета и воем укушенной банши, звучащий со стороны Ханзо. Воробей не верил происходящему. Вот так просто? Надо было просто взять и сказать? Не сомневаться, не кусаться, а показать царапину? Он вцепился Джесси в рубашку и разревелся. Зеленое свечение было весьма знакомым, как и накатывающая сонливость. Уткнувшись носом в шею Джесси и обхватив его в объятия, все еще слабо всхлипывая от избытка чувств — нашел, нашел, даже почти не терял! — Воробей позволил себе провалиться в сон. — А… — Спать, — Лиз даже рта раскрыть не дала. Пробуждение у Джесси было приятным: теплая мягкая постель, теплое тело рядом. Глаза открывать категорически не хотелось, так что пришлось ощупать это самое тело. Эти самые ощупывания Воробья и разбудили. Он проснулся — и встретился с Джесси лицом к лицу. — А Лиз не церемонится! — он рассмеялся, прижимаясь к Джесси крепче, как губка впитывая столь желанное во сне и такое близкое сейчас тепло любимого человека всей поверхностью тела. — Она сказала, что нам стоит отдохнуть. — Да уж, отдохнуть от той жизни и от перевоплощения, — Воробей нахмурился. Провел рукой — теперь правой — по волосам Джесси. Это успокаивало. — Мы психологически старше, чем мы есть, хотя полностью и не заместили ту личность, в которую перевоплотились. А ведь, если б не сон… нет, это был не сон. Если б не те события, мы бы так и не сошлись в этой жизни. Джесси… — он заглянул Маккри в глаза. — Нам же фактически придется заново познакомиться. Насколько я помню, ты-нынешний впервые пришел в кафе за день до дня рождения Ханзо, верно? — Ага, заблудился после университета, свернул в незнакомый переулок. И выбрел к кафе. — Да и я теперь совсем не тот недоверчивый киборг со сломанной судьбой, в которого ты влюбился, скорее уж баловень судьбы. Вот что, — Воробей сел на кровати. — Расскажи о себе снова. Пожалуйста. — Мне девятнадцать лет, меня воспитывают двое военных, Джек Моррисон и Гэбриэл Рейес, будущая специальность — переводчик-экономист. Воробей улыбнулся, услышав знакомые имена. Снова провел по волосам Джесси: — И никаких банд, никаких панических приступов, спокойная жизнь обычного подростка? — спросил он с улыбкой, и не понять, что слышалось в его голосе, разочарование или облегчение. — Ну, когда тебя воспитывают два психопата, спокойной жизнь не назовешь. Дробовики в холодильнике, дробовики в шкафу, пистолеты в ящике с носками, а в любимую футболку бережно заворачивают какой-то тесак… – Джесси усмехнулся, давая понять, что ради шутки немного приукрасил действительность. — Все военные немного психопаты, — вздохнул Воробей, впрочем, не без ответной улыбки — не мог не радоваться, когда Джесси рядом. — В конце концов, сможем рвануть куда-нибудь на мотоцикле на пару дней, если совсем достанут. Хоть у меня прав пока нет, но как его водить, я все еще помню! — У меня есть мотоцикл, — усмехнулся Джесси. — Съездим на то самое озеро? — хитро усмехнулся Воробей, но тут же оговорился: — Но только когда будет тепло! Ну или с палаткой. — Съездим, — закивал Джесси, прихватывая его за бедро. Воробей рассмеялся: — Повезло тебе, что я уже достиг возраста согласия! Впрочем, его согласие Джесси и так уже получил. — Главное, твоему брату не рассказывать, чем мы тут занимались, а то потом придется вилку выковыривать из неудобоваримого места, – несмотря на это, Маккри останавливаться не собирался. — Ага, и мою башку искать по закоулкам и на место прикручивать, – поддакнул Воробей. А еще ему стало интересно, не в Хани-заучку ли перевоплотился его разбитый брат-мститель из прошлой жизни, но он решил оставить этот вопрос на потом. Сейчас у него был только Джесси — и тепло его тела, о котором он еще вчера и мечтать не смел. Генджи давно забыл, каково это — по-настоящему заниматься сексом. А вскоре уже лежал, уставший, в обнимку с Джесси, и пытался вспомнить, был ли у него в этой жизни сексуальный опыт. — Слушай, я щас думаю… по-моему, у Воробья ты первый, — задумчиво произнес он. — Теперь я обязан жениться? Старший брат уже сидит с катаной в зубах за дверью? — Ты еще два года на мне жениться не сможешь, — напомнил Генджи. — Поэтому расслабься. Может, еще передумаешь. Например, к Жерару сбежишь. Знаком с таким в этой жизни? — он лег на Джесси сверху и, сложив руки у него на груди, положил подбородок на ладони и с усмешкой посмотрел Маккри в глаза. — Он учится на старших курсах и женат на французской балерине, – обломал его Джесси, при этом с такой гордостью во взгляде, будто самолично их сводил. – Амели. Имя как в фильме. — Ого! — присвистнул Воробей. — Так значит, у меня есть все шансы! — и поцеловал Джесси в губы. Тот с наслаждением ответил на поцелуй, чувствуя, что снова заводится от соседства своего любимого жениха. — Я скучал по тебе, Джесси, — зашептал Воробей ему на ухо. — Казалось, не виделись всего полдня, а я так скучал, словно мы расстались на полжизни, — он нырнул под одеяло, желая ублажить своего парня ртом — да, именно так, не напарника и даже не партнера. — На жизнь, — простонал Джесси. И благополучно заткнулся. Воробей не ответил. Если его воспоминания из прошлой жизни растают, пусть хотя бы богатый сексуальный опыт его альтер-эго позволит им хоть раз получить по-настоящему незабываемый секс, прежде чем они вместе этот опыт наверстают.

***

— Как думаешь, у них все сложится? — Ханзо обвился вокруг сестры. — Все зависит только от них. Генджи, у тебя на усах пирог. Зеленый дракон облизнулся и разлегся с другой стороны от Нацу, положил голову ей на колени. Посетители кафе улыбались, косясь в сторону гобелена, под которым, зеркально повторяя собственную позу, сидела семья Шимада. А над городом падал настоящий снег, укрывая землю и принося с собой первые нотки предстоящего Рождества.