no friend

Три недели прошли относительно спокойно. Относительно, потому что если выходить из дома только в геройском обличии и молча игнорировать любые вопросы в университете, то можно сказать, что Маринетт Дюпэн-Чэн жила почти нормальной жизнью. К счастью, пыл знакомых и не очень студентов охладили экзамены, которым Маринетт впервые была рада, хоть подколок от преподавателей избежать не удалось. Немного беспокоила девушку только предстоящая стажировка, место которой выбирали ещё пару месяцев назад, когда перспектива работы в мастерских у Габриэля Агреста казалась наивысшей удачей. Теперь, когда фамилия Агрест стала синонимом фразы «всё сложно», а может, даже «всё очень сложно», стажировка скорее напрягала, чем радовала. ЛедиБаг со вздохом спрыгнула с крыши одного из офисов компании «AGRESTE» во внутренний двор, окружённый садом. Здание это было ей хорошо знакомо по предыдущим практикам, и девушка знала, что этот офис в основном занимался разработкой повседневных линеек одежды и что это было единственным местом, куда допускали ораву любопытных и болтливых студентов. Сад этот также был знаком героине: уже приходилось сбегать через него к акуме. В этот раз ЛедиБаг бежала от излишнего внимания, которое, скорее всего, поджидало у главного входа даже не в лице журналистов. Снявшая трансформацию Маринетт была почти уверена, что студенты-коллеги по мастерской не удержатся от нескольких «ну совсем безобидных вопросов». Заглянув в остеклённую галерею, Маринетт с облегчением выдохнула: пусто. И если она пойдёт прямо сейчас, то как раз придёт минута в минуту к началу, а значит, приставать с расспросами от безделья к ней не будут. О том, что пунктуальность с началом практики обеспечена, торопливо шедшей по пустому коридору, разрезаемому бликующими солнечными лучами, Маринетт подсказывал тот факт, что в одиннадцать к ним должен был прийти сам месье Агрест. С которым она до сих пор не знала, как себя вести. Адриан упрямо откладывал разговор с отцом, исключив из жизни все контакты с ним, но исправно посещал университет, фотосессии и показы. Правда, на второй же день после раскрытия парень сбежал жить в их крошечную геройскую квартирку, два года назад купленную Нуаром на очередную годовщину лединуаровской деятельности, и неизменно заваливался в дом Дюпэн-Чэн на ужин как минимум трижды в неделю. И ни от Габриэля, ни от Бражника никаких шагов навстречу тем более не поступало. Маринетт с содроганием сердца открыла дверь, надеясь, что Агрест уже на месте и только смерит её неодобрительным взглядом, не прерывая выступления, но удача сегодня была не на её стороне: девятнадцать ребят скучающе уткнулись в телефоны. Жанна Симон — одногруппница Маринетт, бойкая кудрявая брюнетка, поклонявшаяся кофе и бессонным ночам, — подняла голову и привычно махнула рукой, вместо приветствия обратившись к остальным:  — Я же говорила, что Маринетт придёт за минуту до начала, — девушка убрала с соседнего стула сумку и кивнула, приглашая Дюпэн-Чэн занять свободное место по праву единственной на данный момент знакомой.  — И я рада тебя видеть, Симон, — Маринетт вяло улыбнулась одногруппнице, стараясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды. Жанна скептически приподняла бровь, не отрываясь от поста в тамблере:  — Прости, дорогуша, но я тут уже задолбалась от лучей геройской славы, которые каким-то чёртом задели меня. Я не подписывалась на должность твоего PR-менеджера, — девушка улыбнулась экрану телефона, видимо, получив сообщение от одного из своих интернет-друзей. Маринетт только закатила глаза, вытаскивая из сумки скетчбук и карандаш, и старательно игнорируя направленные на неё взгляды. Она в тайне порадовалась, что из всех одногруппников попала на практику именно с Жанной: нельзя сказать, чтобы скептически настроенная брюнетка заменила Алью, но из всей группы Дюпэн-Чэн комфортнее всего чувствовала себя именно в этой компании. Особенно после снятия масок, в основном потому, что Жанна совершенно не изменила своего отношения к Маринетт, не набросилась с расспросами или восторгами. В какой-то момент Маринетт подумала, что ей вообще всё равно, но внутреннее чутьё подсказывало обратное.  — Сочувствую, — без тени оного хмыкнула Маринетт, невозмутимо оглядывая интерьер мастерской. Впрочем, тактика игнорирования ожидаемо не сработала:  — Маринетт, скажи, а каково это — быть ЛедиБаг? — ожидаемо разрезал тишину девичий мечтательный голосок, озвучив вопрос из личного топа самых банальных и часто задаваемых, который Маринетт мысленно начала вести ещё две недели назад. Жанна дёрнула краем губ и ловко стянула резинкой волосы в пучок, отложив телефон и приготовившись к очередному представлению. Дюпэн-Чэн сощурилась, подумав, что давно, ой как давно пора написать на своей страничке в ЛедиБлоге список вопросов, которые ей задавать запрещено. Или распечатать ответы на футболке, как предлагал шаловливым голосом Нуар.  — Быть ЛедиБаг — это отвечать на кучу однообразных вопросов, — едва слышно пробормотала девушка себе под нос.  — Ой, да брось, это забавно — смотреть, как ты раз за разом на них отвечаешь! — хмыкнула Жанна, с чувством лёгкого превосходства оглядев коллег на ближайшие три недели: мол, она всех предупреждала, что Дюпэн-Чэн терпеть не может отвечать на вопросы о своей геройской подработке. Маринетт готова была голову на отсечение дать: Симон предупредила всех не только о том, что её одногруппница приходит минута в минуту, чтобы избежать лишнего внимания.  — Угу, смотреть — очень забавно, отвечать — нет, — Маринетт глянула на часы: и где этого Бражника уже три минуты как черти носят, когда он так нужен?! Почему Габриэль Агрест решил опоздать именно сегодня?..  — Но нам же интересно! Не каждый день встречаешься с живой ЛедиБаг! — обладательница мечтательного голоса, когда Маринетт обернулась, оказалась миниатюрной русоволосой девчушкой в мрачном чёрном платье под горло. Дюпэн-Чэн приподняла левую бровь и не сдержалась, забив на репутацию своего пятнистого амплуа, заметила:  — Да, это определённо лучше, чем с мёртвой.  — О, растёшь, Дюпэн-Чэн, сегодня — сарказм, завтра — каламбуры! Тебя Нуар покусал или это как-то иначе передаётся? — Жанна подмигнула закатившей глаза одногруппнице. — Пф, — Маринетт закатила глаза, на мгновение став дико похожей на ЛедиБаг, — сарказм — это моя прерогатива в нашем дуэте, — девушка обернулась на звук открывающейся двери и тут же отвела взгляд: Габриэль Агрест наконец соизволил явиться, и Дюпэн-Чэн теперь никак не могла решить, рада она этому или нет. Высокая фигура модельера ещё в коллеже казалась Маринетт пугающей, правда, по совсем другим причинам, но сегодня, впервые столкнувшись с Агрестом-старшим после снятия масок, она не могла отделаться от ощущения чего-то зловещего в этом человеке, хоть и понимала, что всё это — лишь её воображение. Мужчина был явно уставшим, чуть недовольным, с морщинкой между бровей, но неизменно в идеально сидящем костюме и с укладкой. В сжатых губах читалось напряжение, а эмоции в глазах надёжно прятались за стёклами очков. Пожалуй, можно с уверенностью разглядеть толику раздражения, недосып, груз ответственности — и ничего зловещего. Просто очень уставший человек, который привык на работе прятать любые эмоции в самые сокровенные места своей души. Привык настолько, что однажды запер их там на ключ и, спустя годы, потерял и его. Столкнуться с месье Агрестом взглядами всё-таки удалось: короткий, ничего не значащий. Просто как отдельное приветствие. Бражника для ЛедиБаг.

***

Взгляд продлился всего доли секунды, десятую часть того времени, что занял у Агреста путь от двери к середине мастерской. Мужчина кашлянул, по привычке сцепил руки за спиной, оглядел группу. Двадцать самых перспективных студентов, некоторых из которых он знал по прошлым годам. На некоторых в одном из отделов компании уже даже лежали отдельные папочки — это значило, что сразу после выпуска их надо любой ценой заманить на работу. Маринетт Дюпэн-Чэн была знакома Габриэлю Агресту и с совершенно другой стороны. И, несмотря на то, что папка с её фамилией уже не первый год лежала в архиве, с недавних пор мужчина полагал, что она не только не станет в будущем работать на фирму «AGRESTE», но и не придёт на ближайшую стажировку. Но она пришла, сидела вместе со всеми на равных и, к её чести, никоим образом не выделила то, что ей известно. Только коротко, в рамках приличия, посмотрела в глаза. Не более, чем приветствие.  — Итак, я рад видеть вас в этой мастерской, кого-то впервые, кого-то снова, — Габриэль окинул холодным взглядом аудиторию, до его прихода сидевшую расслабленно-расхлябанно. Кроме Дюпэн-Чэн. Та сидела как на иголках, кажется, с того момента, как оказалась здесь. — В этом году вам предстоит подготовить часть коллекции женской одежды для нашей повседневной линейки. Направленность вашей части — подростки и молодые девушки. От вас требуется свежий взгляд на тему, пожалуйста, не копируйте ассортимент любимого вами, — Габриэль многозначительно поджал губы, — масс-маркета. Не увлекайтесь базовыми вещами, они уже представлены в других линейках бренда. На данный момент это пока все пожелания, после сегодняшней клаузуры будем говорить конкретнее. Теперь сразу оговорим вопрос о том, как будет проходить стажировка: я буду присутствовать тут, естественно, не каждый день, большую часть вашей практики вы проведёте в компании моих дизайнеров, которые также будут следить за вашей посещаемостью. Подтверждение прохождения практики буду подписывать лично я, и это значит, что ведомость с пропусками я не подпишу. Надеюсь, это всем ясно? Студенты недружно кивнули: те, кто уже был знаком с порядками в этой компании, — удручённо, прекрасно зная, что месье Агрест не шутит, остальные — недоверчиво. Габриэля этот ответ вполне устроил: в конце концов, подобная практика неплохо отсеивала необязательных людей, которым не место в его команде. Не кивнула только Дюпэн-Чэн, сверлившая взглядом стол перед собой: мужчине подумалось даже, что будь у ЛедиБаг лазерное зрение, она бы проделала дырку сквозь весь земной шар.  — Ещё один крайне важный момент: политика нашей компании. Именно она не позволяет вам делиться эскизами до того, как коллекция поступит в продажу. Ни друзьям, ни маме с папой, ни бабушке, ни любимой собачке нельзя давать рабочие материалы. И да, в инстаграм романтичные фото с эскизами и чашками кофе, бокалами вина, книжками и заумными цитатами тоже прошу не выкладывать. Были уже подобные случаи, часть из них — если интересно — заканчивались увольнением. Этот момент тоже всем ясен? Студенты кивнули уже чуть дружнее, но судя по кислым лицам парочки девушек, Габриэль уже нашёл нескольких заядлых инстаграмщиц.  — Вопросы имеются? — холодный взгляд голубых глаз подсказывал, что вопросов быть не должно, однако справа в воздух всё же взмыла рука. Габриэль невозмутимо кивнул парню с копной тёмных кудрявых волос и лёгкой небритостью, неопрятно одетому в мятую клетчатую рубашку и ободранные джинсы. Парень плохо сочетался с интерьером мастерской, набитой тканями, бумагой, манекенами и прочей швейной мелочёвкой, куда органичнее он бы смотрелся в обществе байкеров или рокеров, но у Агреста в дизайнерах водились и не такие личности, научив оценивать в работниках не внешний вид и характер, а талант и дисциплинированность. Парень хитро улыбнулся, бросив взгляд в сторону девушек, и невинно уточнил:  — Эм, а что делать в случае нападения акумы, месье Агрест? Габриэлю хватило многолетней выдержки, чтобы, не поменявшись в лице, скептически изломить бровь. Разумеется, вопрос был не для него, вопрос был для вытянувшейся в струнку Дюпэн-Чэн, которую, похоже, настигнувшая слава исключительно раздражала. Выходит, нервничала ЛедиБаг без маски отнюдь не в его, Габриэля Агреста, честь? Такой расклад устраивал мужчину куда больше: к «вроде как девушке» его сына у него был отдельный разговор, который удобнее будет вести с миролюбивой девушкой, а не воинственно настроенной героиней. Героиней без маски, которая вот-вот не выдержит и наплюет на свою репутацию, ответив колкостью. Габриэль сделал несколько шагов к двери, остановился прямо у задавшего вопрос студента и без всяких эмоций заметил:  — Не думаю, что акума нападет на вас, молодой человек. Но, в случае чего, вам невероятно повезло с коллегами, верно? — мужчина прошёл к выходу. — Начинайте работать, на клаузуру у вас три часа. Спустя это время я хочу увидеть как можно больше отличных вариантов, — Агрест на прощание смерил студентов задумчивым взглядом и вышел. Задумчиво-настороженный взгляд Маринетт Дюпэн-Чэн он заметил. А она — заметила единственную фразу, обращённую лично ей.