Последний собеседник

      Иногда дементоры не приходили сразу по несколько дней, стражники давали время отдохнуть, или скорее отвыкнуть от пыток. Но мысли от этого никуда не исчезали. Гермиона часто думала о том, каково было Сириусу. Возможно он не сошел с ума только потому, что верил — где-то там есть Гарри, которому он нужен. А может потому, что Поттеры не предавали его, они погибли и предателем оказался лишь Дамблдор.       Еще до суда, заключенная в одиночной камере аврората Гермиона ужасно злилась на директора. Она не понимала почему тот оказался жив, почему не спас Гарри, и почему сама она здесь, а не на похоронах. Суд расставил все по своим местам. Сначала все казалось ужасно глупой шуткой. Её, Гермиону Грейнджер, судили вместе с пожирателями, судили глава Визенгамота и Министр магии, Альбус Дамблдор и Люциус Малфой. Все это казалось фарсом, который перерос в страшный сон. Джинни, Рон, да вообще все Уизли, они выступали в обвинении, они говорили о том, что Волан-де-Морт и Гарри Поттер воевали за власть в магическом мире. Гермиона ждала хоть кого-то, кто поддержит ее, но зря, все они сидели рядом, на скамье подсудимых.

***

      Девушка распахнула глаза и судебный зал растворился. Взгляд девушки сразу остановился на Беллатрисе.       — О чем думаешь, Грейнджер? — отозвалась та хрипловатым голосом.       — Ты похожа на Сириуса, я очень долго этого не замечала.       — Все Блэки похожи, кроме, разве что Цисси, — Белла поджала губы и Гермиона вспомнила, что Нарцисса Малфой устроилась вполне хорошо.       — А Драко не было на суде… — невпопад ответила девушка.       — Так вот что тебе снилось? Суд? Не знаю, что там с Драко, но с такими родителями у него не могло возникнуть и мысли помочь хоть кому-то, он всегда был слаб. Даже твои, не столько предатели, сколько слабаки, ведь проще прогнуться под Дамблдора и Люциуса.       — Значит ты не «прогнулась», потому что не слаба? — Герми скептично выгнула бровь.       — Я просто верна Марволо, до самого конца…       — Ты любила его. — Гермиона не спрашивала, что-то особенное было в том, как Лестрейндж произносит имя Темного Лорда, да и называла она его именно Марволо. Если все, что Гарри узнал из воспоминаний Дамблдора правда, то это наверняка было единственное имя, которое нравилось лорду, имя, которое говорило о его принадлежности к Мраксам и Слизерину.       — А ты любила Поттера, пока он бегал за мелкой Уизли?       — Все было не так.       — Что именно?       — Он не бегал за Уизли, под конец они больше прятались, а мы постоянно сражались, так что… — между камерами повисла тишина и Гермиона поспешила сменить тему, только бы не молчать, только бы не эта гнетущая, заполняющая все нутро тишина в ожидании дементоров. — Мы сейчас общаемся, а тогда сражались…       — А как ты думала Грейнджер? На войне нет правильной стороны, каждый сидит на своей и считает ее единственно верной. Не думаешь же ты, что Марволо предложил чистокровным поубивать и позлодействовать, а те согласились? Или что Дамблдора называют величайшим магом столетия за то, какой он белый и пушистый?       — Да нет. Я долгое время училась еще и по магловским учебникам, историю например. Читала о Второй мировой войне. Считается, что ее развязали фашисты, и боролись они за чистоту своей расы. Я очень долго думала, что это очень похоже на идеалы Волан-де-Морта, — Белла скривилась, а Гермиона поспешила продолжить, — Но со временем открылось очень много фактов, и хотя фашисты были, казалось бы, злыми, сейчас многие говорят о том, что и на другой стороне много жестокого произошло. И что идея у них не была такой простой, там многое повлияло, захват территорий, например. Вот и у Пожирателей наверное так же… Но в Хогвартсе, разумеется, я об этом не говорила. Ну не Бинсу же об этом рассказывать?       — Вальпургиевы рыцари…       — Прости, что?       — Мы не всегда были Пожирателями смерти, изначально мы назывались Орден Вальпургиевых рыцарей. И ты права, там было много всего, много причин…