Frustration

Грубая ткань формы и тяжелые ботинки. Многочисленные тренировки и минимум чувств. Холодный взгляд и безразличные звуки выстрелов. Война диктует свои правила. И они ей подчиняются. Многочисленные бунты и ярое сопротивление. Они кричат, что достойны свободы и любви. Глупые, любви не существует. Ровно как и свобода – лишь мираж. Подобно оазису в пустыне. Бежишь к благоухающему острову в попытке напиться освежающей влаги, а находишь лишь песок. Он утекает сквозь пальцы. Как и их жизни. Патроны выдают каждую неделю. Как раньше дети спешили на субботнюю ярмарку за подарками в виде конфет и игрушек, они исправно приходят за своей порцией. Вот только на лице нет смеси восторга, радости и предвкушения. На нем вообще ничего нет. Дети сейчас не улыбаются. Небо серое и пасмурное. В лужах отражаются обуглившиеся деревья и остатки выживших поселений. Под ногами шуршит пепел и обломки прошлой жизни. Старик с тусклыми синими глазами провожает их взглядом. На лице нет защитной маски, а на неприкрытые одеждой руки оседает пепел. Зря. Дышать этой гадостью без вреда для здоровья невозможно. Скорее всего, на то и расчет. Но ему плевать. Он лишь идет дальше. Толпа совсем небольшая, около десяти человек. Их одежда ярким пятном выделяется в пространстве и неприятно режет взгляд. Черный – цвет будущего. Остальное – грех и предательство. Яркость порождает эмоции. Эмоции порождают обиду и гнев. Гнев порождает войну и катастрофу. Люди смотрят уверенно и печально. Девушка с красивыми белыми волосами до талии держит в руках букет синих цветов. И где только достала в этой безжизненной пустыне. Привычный замкнутый круг с оружием, направленным внутрь. Девушка смотрит прямо в глаза и улыбается. Достает из букета цветок и вставляет в дуло ружья. Поправляет нежные лепестки тонкими бледными пальцами. Ее волосы развеваются на ветру. Карие глаза наполняются слезами. Маленькая ладонь цепляется за рядом стоящего парня. Раздаются выстрелы. Синие лепестки плавно опускаются на окровавленные белые волосы. На обратном пути старик смотрит на них с ненавистью. Лишняя пуля найдется у каждого. Приходя в казарму, он умывается и ложится на койку. Руки на груди и прямые ноги. Поза сна напоминает позу мертвеца. Но чем жизнь отличается от смерти? Он уверен, что за чертой его будет ждать все та же серость. Из головы не выходит образ небесных лепестков. *** Одиночный патруль лучше всех остальных. Не нужно говорить. Не нужно притворяться живым. В узком проеме мелькает силуэт, и он достает пистолет из кобуры. Твердым чеканящим шагом проходит вслед и быстро догоняет у самой кромки подобия бывшего леса. Валит слитным ударом по голове и садится на грудь, чтобы предотвратить сопротивление. Парень худой, бледный и черноволосый. Одежда простая, но ткань зеленая, а не черная. Закон есть закон, каким бы он ни был. Направляет оружие в сердце и снимает с предохранителя. Поднимает взгляд и встречается с испуганными васильковыми глазами. Палец на курке дрожит. Выстрел оглушает. Смотрит вслед стремительно удаляющейся спине и винит в промахе нескончаемую бессонницу.