Frustration

Надоедливый мерный стук капель воды раздражает слух. Холод, исходящий от бетона и промерзшей осенней земли прокрадывается в тело, заставляя дрожать и стискивать зубы в попытке заставить прекратить их стучать друг о друга. Алек плотнее кутается в тонкую куртку и натягивает рукава на запястья. Как же он сейчас благодарен Изабель за то, что та заставила его надеть ветровку сверху. Положение тела неудобное, и парень пытается слегка повернуть корпус влево, но ногу простреливает боль, и он прекращает движение.

***

Обычная пробежка перед сном обернулась кошмаром, когда Лайтвуд заметил парочку мальчишек, которые пытались пролезть в заколоченный старый ангар. Алек знал, что здание в аварийном состоянии и подлежит сносу буквально на днях, спасибо объявлениям об отключении в связи с этим воды. Но ребята либо этого не знали, либо считали, что с ними ничего плохого не случится. Дети всегда думают, что плохое обойдет их стороной. Что их оберегает ангел-хранитель. Но Алек знал, что это не так. Где был духовный защитник Макса, когда террорист смертник заходил в его школу? Макса, и еще пятнадцати детей. Ангелам, если они и существуют, плевать на людей. Поэтому, едва завидев воровато озирающихся мальчишек, Лайтвуд двинулся следом за ними, окликая. – Эй! Нельзя заходить туда, здание может обрушиться. Дети, едва завидев его, лишь еще проворней проскользнули в приоткрытое окно первого этажа. Через несколько секунд изнутри раздался грохот. Алек чертыхнулся и побежал следом, смутно догадываясь, что еще пожалеет об этом. Парень был довольно худым, так что без проблем протиснулся в проем, оглядываясь по сторонам. Чуть позже он поймет, что сначала нужно было позвонить Джейсу. Изнутри постройка казалась еще мрачнее и не надежнее, чем снаружи. Каменные балки буквально сыпались колючим крошевом, стоило к ним прикоснуться, а пол под ногами сотрясался волнами при каждом шаге. Лайтвуд аккуратно шагал по самым, как ему казалось, прочным островкам странного истертого покрытия, идя по следам двух кроссовок, оставленных на пыли. Долго преследовать не пришлось, так как за очередным поворотом он заметил два невысоких силуэта. Мальчишка в синей худи напряженно смотрел на своего бледного друга. Второй ребенок, одетый в красную толстовку и вылинявшие джинсы балансировал на краю небольшой ямы. Видимо, тот грохот означал обрушение части пола. А если обрушилась что-то одно, то вскоре рухнет и все остальное. Кому, как ни Лайтвуду это знать. Все же его брат служит в МЧС, и частенько рассказывает про это золотое правило. У них оставалось буквально пара минут. Алек стиснул зубы и попытался успокоиться, чтобы не пугать детей еще больше своей злостью. – Ты, синий, – решил не растрачиваться на знакомства парень, – осторожно идешь по моим следам обратно. – Но мой друг… – Иди. Я помогу ему. Мальчишка бросил последний взгляд на своего приятеля и аккуратно потопал обратно к окну, без труда обнаруживая следы Алека в толстом слое пыли. – Так. Красная Шапочка осторожно поворачивается лицом к серому волку, – тихо сказал брюнет, вызывая у ребенка короткий смешок. Под его ногами начали расходится маленькие трещины. Алек понимал, что мальчишка не успеет добежать до спасительного окна, если его не ускорить. – На счет три быстро протягиваешь мне руку и готовишься сгруппироваться. Я попробую бросить тебя подальше. – Но как же вы? – со слезами в карих глазах проговорил ребенок. – Не думай обо мне. Давай. Последнее, что Алек помнит: сумасшедший грохот, падение и боль. *** Удивительно, но в себя Лайтвуд приходит от надоедливого телефонного звонка. Дезориентировано оглядывается, вспоминая недавние события, и стонет. Звук собственного голоса отражается от маленького пространства и возвращается к нему бумерангом. Виски сжимает невыносимой болью. Вокруг него сплошной бетон и пыль. Темнота не позволяет что-либо разглядеть, и Алек пытается подняться, лишь сейчас осознавая, что не может шевелить правой ногой. Конечность чуть ниже колена придавлена куском обрушившейся балки, но Лайтвуд не чувствует давления, и это заставляет сердце с разбегу рухнуть куда-то вниз. «Скажи спасибо, что не раздавило», менторским тоном вещает в голове Джейс, «вот на прошлой неделе был у меня похожий случай, только парню повезло чуть меньше». Раньше Алек думал, что блондин частенько сгущает краски и преувеличивает свои подвиги. Теперь ему так не кажется. Телефон замолкает, чтобы буквально через секунду вновь разразиться новым входящим звонком. Брюнет хмурится и достает из кармана относительно целый смартфон. Невероятно, как тот не выпал и не разбился. «Удачный день», фыркает про себя Лайтвуд и нажимает на зеленую кнопку. Звонит Джейс. – Алек! Наконец-то. Где тебя черти носят? У меня срочный вызов, ключ оставлю в обычном месте, хотя ты сегодня опять сваливаешь к своему драгоценному, да? – Вызов на Грейм Стрит? – …да, – подозрительно отвечает блондин, Алек знает, что тот сейчас недоуменно хмурится, – откуда ты знаешь? Ты уже дома? Это шутка такая, что ли? Лайтвуд слышит тяжелые шаги Джейса, видимо, тот пошел в его комнату. – Я здесь. – В смысле? – Я под чертовым ангаром, Джейс. Он обрушился на меня. В ответ раздается такая оглушительная тишина, что Алек проверяет, не отключился ли вызов. Он все еще не понимает, как здесь вообще ловит связь. Но секунды все еще отсчитывают время разговора. – Джейс? – Что ты вообще там делал?! – раздается, наконец, в ответ. Голос блондина хриплый и обескураженный. Лайтвуд представляет, как он резко запускает пальцы в густую шевелюру, портя укладку. – Я спасал детей, – отвечает, попутно стряхивая бетонную крошку с плеча, и только сейчас понимает, как глупо это звучит со стороны, – пытался спасти. – Спасатель из нас я, а не ты, идиот! Нужно было сразу звонить мне! – Я думал об этом. – Он думал об этом! – повторяет за ним Вейланд трясущимся то ли от волнения, то ли от злости голосом, шурша в динамик форменной курткой, – Ты в порядке? Двигаться можешь? Что видишь вокруг? – Я в норме. Темно, мало что видно, но скорее всего это подвал. Тут сыро и холодно. – Ты не ответил. Двигаться можешь? Лайтвуд молчит, упрямо поджимая губы. Он не хочет волновать брата еще больше, говоря о проклятой балке, но блондин может подсказать, как действовать, чтобы минимизировать возможный ущерб. Он находится в противоречиях достаточно долго, и Вейланд снова обеспокоенно зовет его по имени. – Осколком балки придавило ногу. Крови нет, но я ее не чувствую. – Твою мать, Алек! – Ох, слышала бы она тебя сейчас. – Не время для шуток! Что я скажу Иззи? – Ничего. Уверен, вы откопаете меня до утра. – Не называй это…так. Джейс подробно описывает ему, как уменьшить давление на ногу, после чего отключается, указав беречь зарядку телефона. Именно тогда, когда Лайтвуд отыскивает арматуру и под нужным углом пытается хоть немного приподнять кусок бетона, ему снова звонят. Холодный камень, беспощадно стискивающий его конечность, немного сползает в сторону. Недостаточно, чтобы освободиться, но уже не так туго перетягивает кожу. Он прикрывает глаза от беспомощности, когда видит имя Магнуса на дисплее. Если он не ответит, Бейн позвонит снова. А потом еще. И еще. Алек знает своего парня достаточно, чтобы понять, что тот бывает очень упертым. Он тяжело вздыхает и пытается выровнять дыхание, потому что сдвинуть кусок бетона на несколько миллиметров оказалось задачкой не из легких, тем более в его положении, и отвечает на вызов. – А я уже подумал, что ты собираешься игнорировать меня, Александр. – Я просто был в душе. После пробежки. – Жаль, что в твоем душе не было меня. Или что в моем душе сейчас нет тебя, – мурлычет ему в ответ Магнус, и Алек против воли улыбается, наслаждаясь любимым голосом, – когда ты придешь? – Эм, я не думаю, что сегодня получится. Прости, просто у меня…дела. – Дела, – недоуменно повторяет за ним собеседник, – что еще за дела? Ты говорил, что вечером свободен. – Неотложные, – быстро проговаривает Алек, сразу же после этого хлопая себя по лбу за такой тупой ответ. Сейчас Бейн точно поймет, что он врет ему. Впрочем, тот всегда это знает. – Все в порядке? В бархатном голосе проскальзывает беспокойство, и Лайтвуд начинает ненавидеть себя за то, что заставляет Магнуса волноваться. В этих прекрасных глазах не должна отражаться тревога, а любимое лицо не должно искажаться в маске переживаний. – Конечно. Все хорошо, Магнус. Не переживай. Я приду завтра. – Ты уверен? У тебя голос, будто ты… Именно в этот момент ногу простреливает такая дикая боль, что Алек протяжно стонет прямо в трубку, не успевая отдернуть ее от своего лица. Видимо, эти несколько миллиметров дали немного свободы, и теперь кровь возвращается в конечность. Лайтвуд знает, что должен радоваться этому факту, но сотни игл, впивающиеся прямо в кости, не дают ни на чем сосредоточиться. Он не знает, сколько времени проходит, прежде чем он, наконец, может перевести дух. Первое, что он слышит, это голос Магнуса, раздающийся из динамиков телефона, который он уронил на землю. – Боже, я не знаю, просто рулите прямо! Я скажу, где повернуть. Как вас в таксисты взяли, если вы даже не знаете… – Магнус? – Александр! Что случилось? Я еду к тебе домой, но если ты не там, скажи мне сейчас же! – Тебе не нужно никуда ехать. Я в порядке. – Я слышал тебя, и стоны удовольствия всегда отличу от стонов боли. – Я в поряд… – Если еще раз скажешь это, забудешь что такое удовольствие, Лайтвуд. Быстро сказал, где ты. По позвоночнику пробежало знакомое стадо мурашек от такого непривычно повелительного тона Бейна. От пронизывающего холода Алек едва мог согнуть пальцы рук, но тело внезапно стало ощущать странное чувство легкости. Будто он может взлететь, не прилагая никаких усилий, и только проклятый кусок цемента удерживает его здесь, словно якорь. Лайтвуд подумал о Магнусе. Таком теплом, отзывчивом и любимом, и в голове вспыхнули воспоминания их моментов. Посиделки вечером на балконе, совместная готовка ужина, знакомство с семьями друг друга и, конечно, долгие ночи любви. Когда горячие тела соприкасаются друг с другом, даря ощущение удовольствия, заставляя хотеть большего. Чувственные поцелуи и долгие объятия. Подтянутое гибкое тело и ловкие пальцы. Золотистые глаза и добрая улыбка. Алек подумал о том, что может летать вечно, лишь думая о Магнусе. – Ты бы хотел взлететь со мной? – Что? Алек, ты должен сказать мне… – Это все неважно. Я люблю тебя. Это так просто. Я всегда думал, что говорить сложно. Но с тобой все проще. Я лучше. – Господи, Александр, – отчаянным тоном проговорил Бейн, по звукам становилось понятно, что тот вышел из такси, хлопнув дверью. Прислушавшись, Алек понял, что шум в динамиках идентичен звукам, звучавшим откуда то сверху. Но сейчас ему было все равно. Странное чувство эйфории все сильнее накатывало на него, и он уже с трудом держал телефон в руках. – Как думаешь, я встречу Макса, если взлечу еще выше?

***

Он приходит в себя мучительно медленно. Выплывает из вязкого сна и с трудом открывает тяжелые веки, чтобы тут же наткнуться помутневшим взглядом на знакомую ладонь с накрашенными в темно-синий цвет ногтями. Рука Бейна лежит на его груди, будто отсчитывая удары сердца, и от нее по телу расходится равномерное тепло. Сам мужчина задумчиво сверлит взглядом противоположную стену, нервно кусая губы. Алек шевелится, и Магнус сразу же поворачивается в его сторону, натыкаясь на неуверенный взгляд. Стерильно белые стены больницы еще сильнее подчеркивают синяки под глазами мужчины. Бейн одет в домашние мягкие штаны и простую футболку, на лице ни грамма макияжа, и этот домашний вид возлюбленного запускает воспоминания Лайтвуда на быструю прокрутку. Он морщится и дергает ногой, но боли не чувствует, что заставляет его недоуменно вскинуть брови и попытаться встать. – Не так быстро. – останавливает его Магнус все той же ладонью, и холодом в его голосе можно заморозить парочку озер. – Магнус… – Молчи. Я слишком зол, чтобы слушать твои оправдания. Лайтвуд послушно замолкает и на секунду прикрывает глаза. Усталость накатывает волнами, и он дрейфует на них, чувствуя легкую тошноту. Брюнет практически засыпает, когда Бейн начинает говорить. – Ты можешь себе представить, что я почувствовал, когда узнал? Мой парень лежит под обрушившимся зданием. Ты говорил со мной по телефону, Алек! Так почему я узнаю о том, что ты в опасности от Джейса, причем чисто случайно? Обычно ровный и мягкий голос Магнуса дрожит и срывается, и Лайтвуд виновато морщится, кладя свою руку на смуглую ладонь. – Я не хотел волновать тебя. – В том то и проблема! Ты никогда не хочешь меня волновать, будь то обычная простуда или смертельная опасность! Ты не понимаешь, что делаешь этим только хуже? А если бы ты был на моем месте? Алек представляет Магнуса, бледного и холодного, лежащего под грудой камней и цемента, и тело непроизвольно содрогается от развернувшейся в воображении картинки. Только сейчас он начинает осознавать, насколько по-дурацки вел себя. – Прости. Я идиот. – Да. Ты идиот. Алек тяжело вздыхает и садится на жесткой постели, по детски протягивая руки к Магнусу. Тот смотрит на него, сощурив глаза, после чего сдается и присаживается на край кровати, позволяя утянуть себя в объятия. – Я просил Джейса не говорить Иззи. И сам не сказал тебе. Я знал, что вы с ума сойдете от беспокойства. Но это было эгоистично. Прости. Лайтвуд проводит ладонями по напряженной спине, когда чувствует, как его обхватывают в ответ чужие руки. Магнус тепло дышит ему в шею и прижимается ближе, будто хочет впитать в себя всего Алека. – Когда ты начал нести какой-то бред, я перепугался. Но после твоих слов о Максе я… я чуть с ума не сошел. Ты больше не отвечал, и я не знаю, что со мной случилось, если бы Джейс не заметил меня. – Я смутно помню это. Прости. Ему кажется, что он превысил свой лимит извинений на месяц вперед за эти пять минут, но ради Магнуса брюнет готов повторять это слово каждую секунду. Если Бейну станет от этого легче. – Обещай, что будешь рассказывать мне все. – Я обещаю. Лайтвуд оставляет невесомый поцелуй на лбу Магнуса и сжимает в объятиях в доказательство своих слов.