Frustration

Хриплое дыхание вырывается из приоткрытого рта. Облачка пара растворяются в морозном воздухе, который, кажется, холодеет с каждой минутой. Он не чувствует своих рук и даже не пытается согреть пальцы дыханием, потому что знает, что это не поможет. В голове бьется единственная мысль, заглушающая все остальные. Ему нужно найти его. Обязательно нужно отыскать, ощутить, впитать в себя родной запах и навсегда остаться рядом. Снежинки кружатся в воздухе, противным липким слоем опускаясь на волосы, ресницы, кожу лица и онемевших рук. Он пытается стереть надоедливые белые мошки пальцами, и на подушечках остаются черные следы. Это не снег. Это пепел. Институт разрушен практически до основания. Повсюду разбросаны тела, чернильными пятнами вырисовывающиеся на белом, обманчиво кажущимся мягком, покрывале. Он старается не вглядываться в их лица, боясь увидеть в них знакомые черты. Воздуха не хватает от долгого бега, внезапно становится жарко, и от такого контраста лишь сильнее кружится голова. Вместо дыхания из легких вырываются лишь хрипы, не приносящие ничего, кроме боли, но он не останавливается, упрямо двигаясь в сторону заднего двора института. Еще вчера нефилимы со смехом тренировали там своих детей. Сейчас площадка залита каплями крови. Он ощущает знакомую силу и пораженно замирает, после чего целенаправленно следует к кладбищу. Семейный склеп Лайтвудов. Искусно вырезанный из мрамора крест расколот пополам. У подножия лежит изломанная фигура, и он отводит взгляд от знакомых длинных черных волос и тонких рук, все еще сжимающих оружие. Внимание приковывает другой человек. Любимые синие глаза смотрят с обреченностью и болью, и Магнус хочет испепелить каждого, кто виновен в том, что его нефилиму больно. Мужчина без особых усилий сжимает шею парня в железных тисках рук, с забавой поглядывая на него. – И что же ты находишь в них, сын мой? По телу проходится волна привычной ненависти, умноженной в сотни раз. Он пытается призвать к себе магию, но она не слушается его. Пара синих искр вырывается с пальцев, сразу же затухая. От бессилия хочется кричать. – Столько страха…– демон с кошачьими глазами удовлетворенно втягивает воздух с залитых кровью черных волос и облизывается, – но знаешь, что удивительно? Страха не за свою жизнь. Он боится за тебя. Как иронично. Он не успевает даже приблизиться, и с ужасом смотрит на то, кто чужая рука с длинными острыми когтями прошивает грудную клетку. Кровь окрашивает белый мрамор, льется потоком, впитывается в утоптанную землю. Асмодей бросает тело, брезгливо поморщившись, и довольно слизывает кровь с собственных пальцев. – Так будет всегда, сын мой. Спустя секунду демон исчезает, и Магнус в одно мгновение оказывается рядом с нефилимом. В родных глазах застыли боль и страх. Они больше никогда не взглянут на него со смущением и любовью. Никогда не заблестят задорным светом очередной шутки. Крепко прижимает к себе остывающее тело, не заботясь о том, что вязкая красная жидкость пропитывает всю одежду. Поглаживает отросшие мягкие волосы, будто стараясь успокоить. Истерика накатывает волнами. Он тяжело дышит, сжимает в своих руках тело и глотает слезы. Вокруг ни души. Пепел продолжает сыпаться с неба. Где-то вдалеке слышится крик. Быть может, это он срывает голос. Ощутимый удар по скуле фейверком врывается в сознание, и он раскрывает глаза, даже не пытаясь выровнять дыхание. Какой в этом теперь смысл? Не понимает где он, не ощущает под собой привычную мягкость матраса, пока горячие ладони не опускаются на щеки и знакомый голос не произносит: – Ох, слава ангелу, ты проснулся… Рывком садится на постели и буквально кидается на чужую грудь, сжимая в удушающих объятиях. Алек успокаивающе поглаживает его по спине, ничего не спрашивая. Кошмары не такая уж и редкость для Верховного Мага Бруклина. Особенно после появления в его жизни одного глупого нефилима. – Все хорошо. Все в порядке. Я здесь и я люблю тебя. Магнус может лишь кивнуть в ответ, не в состоянии произнести хоть слово. Потому что он может отличить обычный сон от пророческого. В темноте спальни мелькают чужие довольные кошачьи глаза.