Frustration

Магнус не понимал. Серьезно. Почему именно цветы, да еще и в волосах? Это жутко непрактично и неудобно. Он был бы не против имен, красиво написанных на запястьях, одинаковых татуировок или даже часов, отсчитывающих время до встречи твоей половинки. Но цветы? Это просто глупо. Катарина говорит, что он так думает только потому, что сам еще не встретил соулмейта. У девушки в белых волосах запутались почерневшие лилии, так ярко сверкавшие желтизной пару веков назад. Теперь же цветы опоясывают ее голову, будто траурный венок. Растения не позволяют скрывать личную жизнь. Любое малейшее изменение в отношениях отражается в их цвете или количестве. У изменников цветы вянут и опадают, у влюбленных цветут ярко и буйно. Смерть окрашивает лепестки в черный цвет, навсегда смыкая их между собой. Как бы хотелось, ты не скроешь это, и единственный выход – постоянно носить шапки или шляпы, которые только вредят цветам, ломая хрупкие стебельки, принося тем самым сильную боль. Магнус смотрит на свое отражение в зеркале, и задумчиво проводит расческой по чистым, темным волосам без намека на какой-либо чужеродный проблеск. Он уверяет себя, что так даже лучше и что ему не приходится заморачиваться с прической. Но время от времени в сознание пробираются вопросы, которые задавал себе каждый человек в этом мире. Какие цветы были бы у него? Розы, тюльпаны, незабудки? Кто его соулмейт? Вампир, оборотень, примитивный? Одновременно с желанием узнать ответы приходит осознание того, что с неизбежным обретением второй половинки, он точно так же и потеряет ее. Поэтому Верховный Маг Бруклина предпочитает брать от жизни все, не заботясь поиском соулмейта. Катарина нашла своего и потеряла, наблюдая за его смертью, и теперь страдает, отдавая всю себя работе и лечению примитивных. Магнус не хотел этого. Но у судьбы были другие планы. Бейн и не думал, что флирт с красивым юным нефилимом, так быстро приковавшим к себе его внимание, сможет перерасти во что-то большее. В конце концов, тот был сумеречным охотником, пусть и не похожим на своих собратьев, с отсутствием самоуверенности и наглости, но парень был полуанглелом, воспитанным по системе «нежить не достойна моих усилий». Поэтому Магнус без зазрения совести флиртовал, смущая Лайтвуда, зная, что уже завтра тот его забудет. Он совершенно точно не знал, что на следующий день проснется с проросшими цветами в волосах. Абсолютно белые, с такими нежными лепестками. Магнус сразу узнал их, жасмины росли напротив его дома в Индонезии. Он помнит, как мальчишкой восхищенно наблюдал за причудливо вплетенными в свадебные украшения цветами. Аккуратно проводит кончиками пальцев по бутонам и не замечает, как увлажняются собственные глаза, открывая метку. Какая ирония. Маг и нефилим. Полудемон и полуангел. Судьба, у тебя извращенное чувство юмора. Спустя пару часов Бейн берет себя в руки и надевает один из своих любимых нарядов. Как бы ему этого не хотелось, он не собирается упускать свою родственную душу. Портал открывается прямиком к порогу Института.

***

Алек Лайтвуд всегда боялся этого дня. С того самого момента, как к нему пришло осознание того, что парни его привлекают гораздо больше девушек, он с замиранием сердца ждал того момента, когда в черных волосах расцветут яркие бутоны. Когда родители спросят, кто заставил его сердце трепетать и потребуют встречи с этой прекрасной девушкой. Он перечитывает всю имеющуюся в Институте литературу о соулмейтах и выносит себе неутешительный приговор: судьбе все равно, кого она связывает узами. Около тридцати процентов родственных душ одного пола, примерно столько же пар относятся к разным видам. У вампира легко соулмейтом может оказаться примитивный, а у оборотня маг. Сумеречные охотники немного выбиваются из статистики, и за последние парочку столетий не было указано случаев связи нефилима с нежитью. Большинство охотников нормально относилось к однополым связям, справедливо полагая, что это не так важно, когда люди созданы друг для друга. Но мисс Лайтвуд всегда категорично заявляла, что ни у ее родственников, ни уж тем более у родных Роберта таких связей никогда не было и быть не может. Мариз гордо наблюдает за Джейсом и Клэри, скомкано поздравляет Изабель, сверкающей разноцветными астрами в длинных волосах, и говорит, что сделать из Саймона сумеречного охотника будет непросто, но возможно. И каждое утро бросает на макушку Алека выжидающие взгляды одновременно с дочерью и Максом. Лайтвуд хмурится, все чаще чувствуя на себе пристальное внимание, и ворчит, чтобы в нем прекратили выжигать глазами дыру. Сколько раз он говорил себе, что вот он день, когда я откроюсь им, и столько же раз закрывался, стоило увидеть радостную улыбку матери, тянущей руку к огненным лилиям Джейса. Верховный Маг Бруклина загадочный и красивый. Алек не отрывает взгляда от бронзовой кожи и длинных пальцев, унизанных кольцами. Смущается, услышав комплименты в свой адрес, и покидает вечеринку неохотно и разочаровано, думая о том, почему у мага, прожившего не одну сотню лет, в волосах нет и намека на хотя бы один цветок. Он просыпается от острого локтя Изабель, врезающего ему под ребра, и оскорблено стонет, не предпринимая попыток выпутаться из одеяла. Сестра говорит ему что-то про предстоящий вечерний рейд, и он слушает ее вполуха, даже не пытаясь отвечать. Изабель все равно, что он скажет, просто нужно дать ей выговориться и пожаловаться на то, что она не видела Саймона вот уже несколько часов. – Я надеюсь, ты там не задохнулся, потому что это все равно не спасет тебя от похода в магазин со мной и Клэри. Алек снова стонет, громче и отчаянней, и Изабель принимается щекотать его прямо через одеяло. За годы взросления они выучили все совместные слабые места, и Лайтвуд стойко держится пару секунд, после чего смеется. Воздуха начинает не хватать, и парень все же откидывает с головы одеяло, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Изабель, сидящая на его животе, замирает, широко раскрыв глаза. – Алек, ты… Девушка не находит слов и просто протягивает руку, касаясь пальцами волос брата. По телу проходит теплая волна, и Алек судорожно выдыхает, пулей вылетая из постели в ванную, в которой висит зеркало. В спутанных черных волосах проявляются миниатюрные бутоны, изгибающейся линией проходя от макушки до челки. Розоватые у основания, лепестки плавно переходят в белый цвет на краях, и Алек уже знает, что Джейс будет издеваться над ним за этот «девчачий» цвет. Лайтвуд думает, что никогда не видел цветов прекраснее. Они олицетворяют его половинку. Изабель наблюдает за ним с порога ванной, улыбаясь так же широко, как когда узнала, что скоро у них появится Макс. Алек закатывает глаза и раскрывает руки, чувствуя, что сестра хочет обнять его, но не решается нарушить момент. Изабель с радостным криком прыгает на него, будто в попытке задушить, и шепчет на самое ухо: – Магнолии, братец. Ты не хочешь мне кое-что рассказать? Спустя полчаса он спускается к завтраку, чувствуя себя зажатым и неуверенным. Мариз привычно мажет по нему взглядом, отворачиваясь, но через мгновение резко возвращает на него свое внимание, начиная улыбаться. Встает из-за стола, и приближается к нему. В темных глазах матери стоят слезы, и Алек обеспокоенно хмурится, не понимая в чем дело, пока Мариз не произносит: – И как его зовут? Лайтвуду кажется, что из его легких высосали весь воздух, и он способен только открывать и закрывать рот, шокировано смотря на мать. Та печально улыбается. – Ох, Алек, неужели ты думал, что я не знаю? Матери чувствуют, когда их дети несчастны. И я так боялась, что ты останешься один. – Но ты говорила, что… – Я помню, что говорила, Александр. Это больше неважно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Главное, чтобы это не был кто-то вроде Бейна, этого безответственного наглеца. – Лестно слышать, Мариз, спасибо, – слышится со стороны холла, и в следующее мгновение на кухню заходит Магнус, – боюсь, Вселенная не услышала твоей просьбы. Взгляд карих глаз переходит на Алека, и они оба перестают дышать. Как во сне, Лайтвуд подходит к магу и поднимает руку, едва ощутимо касаясь нежных белых лепестков. Они так красиво, так правильно смотрятся в уложенных черных волосах, что из груди вырывается судорожный выдох. Никого больше не существует, когда Магнус тянется к чужим губам, встречая их на полпути к своим. Как только они касаются друг друга, закрытые до этого момента бутоны раскрываются, расцветая изящными изгибами лепестков. Да. Вот оно. Магнус согласен тратить больше времени на укладку.