Frustration

Магнус просыпается от щекочущего ощущения присутствия кого-то постороннего на его территории. Лес враждебно шумит могучими кронами деревьев, а звери настороженно замерли в ожидании. Молодой Хранитель шепчет хриплым со сна голосом обнаруживающее заклинание, и то сообщает ему о том, что в лес забрели охотники. Со стрелами, капканами и удушающим запахом жажды крови. Магнус хмурится, быстро надевая поверх легкой спальной рубашки теплый жилет, и выходит из хижины, не обременяя себя обувью. Он знает, что не сможет пораниться: лес любит его и принимает. Бейн отплачивает ему тем же, защищая вот уже несколько лет от вездесущих лесорубов и охотников, выжигающих целые поляны в поисках добычи. Он осторожно ступает по мягкому настилу из опавших листьев, начиная плести отводящее заклинание. Оно отвлечет охотников, и те повернут прочь из леса, навсегда покидая мирный уголок беспрерывной жизни и спокойствия. Магнус оказался здесь случайно пару десятилетий назад. Обезвоженный и раненый, маг скрывался от своих преследователей, которые хотели нажиться на его смерти – в их королевстве за голову колдуна выплачивали немаленькую сумму. Лес находился аккурат на границе государства, так как дальше шли бесконечные дороги и мелкие деревушки, практически не сообщающиеся с внешним миром. Чтобы доехать до ближайшей из них, понадобится минимум неделя. Бейн почти смирился со своей скорой смертью, но лес неожиданно откликнулся на немую просьбу о помощи, укрывая мага многочисленными щитами, не позволяющими никого разглядеть. Магнус тогда был удивлен, так как живые, дышащие магией растения, постепенно исчезали с лица земли под мощным гнетом людей. Излечившись, он решил остаться здесь и оберегать лес, который спас ему жизнь. Изредка выходил в город, чтобы прикупить новых вещей или посуды, где старался не привлекать внимания. Пешком любил ходить в самые отдаленные деревушки, тратя на путь месяцы. Такая жизнь была спокойной и мирной, и пусть временами на Магнуса, привыкшего к многочисленным людям, снующим вокруг него, нападала тоска, он считал, что лучше и быть не могло. Когда голоса нескольких охотников стихли, Бейн уже решил вернуться обратно в постель, но внезапно до слуха донесся слабый скулеж. Идти на звук долго не пришлось, и через пару минут взору предстал образ зверя. Крупный, абсолютно черный от кончиков ушей до хвоста волк лежал на боку. Из пасти вырывались тяжелые хрипы, дыхание было быстрым и поверхностным. Стоило подойти ближе, как взгляд зацепился за стрелу, торчащую прямиком из бока зверя. Жалостливый скулеж повторился, и Магнус быстрым шагом направился прямиком к волку, останавливаясь в метре от тела, чтобы посмотреть тому в глаза. – Ты же не укусишь меня? Я хочу помочь. В темноте ночи было трудно что-либо разглядеть, и темная шерсть зверя никак не помогала. Не услышав в ответ рычания, Бейн аккуратно опустился рядом на колени и ощупал рану, все еще косясь на подозрительно притихшего волка. Когда с кончиков пальцев сорвались целебные искры, уменьшающие боль, зверь вздрогнул, но спустя пару секунд расслабился. Магнус лишь удивленно посмотрел на него, когда волк поднял голову и коротко лизнул его ладонь, прежде чем потерять сознание. Бейн подумал, что так даже лучше. Он принес зверя в хижину, где аккуратно извлек стрелу под светом свечей, и подлечил оказавшуюся неглубокой рану. Быстро она не заживет, но особых проблем не доставит. Вот только как объяснить волку, что на недельку стоит оставить бег и охоту, он понятия не имел. Утром, едва разлепив тяжелые веки, Магнус наткнулся на внимательный взгляд голубых глаз. Волк сидел прямо напротив изголовья его кровати, положив морду рядом с подушкой. Сразу же за вопросом о том, бывают ли вообще у волков голубые глаза, пришло осознание, что зверь ночью мог спокойно перегрызть ему горло, потому, что уставший Бейн не перенес его на улицу или хотя бы на крыльцо. Волк фыркнул, обдавая чужое лицо горячим воздухом, и Магнус сел на постели, недовольно косясь на своего дикого гостя. Взгляд которого был слишком осмысленным для животного. Сомнения закрались в голову, и маг задумчиво окинул взглядом тяжелую тушу, чернильным пятном распластавшуюся на полу. Точно так же от него не отрывались и голубые глаза. – Так ты волк или нет? Бейн чувствовал себя глупо ровно до того момента, когда зверь отрицательно качнул головой. Глаза Магнуса загорелись в ожидании хоть какого-то разнообразия в его жизни, и колдун сполз на пол, садясь впритык к животному. Раскрыл ладони, от которых сразу же посыпались искры. Волк забавно дернул правым ухом, когда одна яркая искорка пролетела совсем рядом, и Магнус фыркнул, так как выглядело это очень мило. – Тебя прокляли…на время? Странно. Волк наклонил голову в сторону, будто подтверждая слова мага, и чихнул, тут же заскулив от того, что резкое движение отдалось болью в не до конца залеченном боку. Бейн тут же направил лечебную магию на рану и вздрогнул, когда ладоней коснулся влажный шершавый язык. Улыбка осветила лицо колдуна. – Не за что. Проклятия в их мире не редкость, но Магнус впервые видел временное заклятие, наложенное на человека. Они требовали много сил, и если уж какой-то маг и решался пойти на такое, то действовал наверняка, поэтому проклятья практически необратимы. Но на этого человека наложили заклинание, которое само спадет через несколько дней. Бейну уже не терпится узнать его историю. Магнус привыкает к присутствию волка через пару дней, и в хижине постоянно звучит его голос вперемешку с насмешливым фырканьем. Уходя на ежедневную проверку территории, Бейну хочется как можно скорее вернуться домой, потому что зверь всегда поджидает его у дверей, успевая за это время нагуляться и даже поохотиться. Маг каждый раз недовольно бормочет о том, что бок еще недостаточно зажил для интенсивного бега. Огромный теплый волк спит рядом с ним, будто охраняя, и каждое утро Магнус опускает руку с кровати, чтобы зарыться пальцами в густой мех, слушая довольное урчание. Он привыкает к присутствию живого и мыслящего существа рядом с ним, и с грустью ждет того момента, когда заклятие перестанет действовать. Став снова человеком, волк уйдет обратно туда, откуда пришел, а Бейну придется вновь привыкать жить одному. Но все эти мысли улетучиваются из его головы, когда спустя девять дней, привычно опустив руку вниз, Магнус натыкается на гладкое прохладное плечо. Мигом просыпаясь, Бейн садится на кровати, едва не падая с ее края. Бледная кожа, черные волосы и подтянутое тело, сейчас вытянувшееся на мягком настиле, который маг все же постелил зверю, чтобы тот не спал на холодном полу. Магнус не видит всего лица парня, так как тот лежит на животе, повернув голову вбок. Но увиденный профиль заставляет дыхание приостановиться, а сердце пуститься вскачь. Парень молод, прекрасен и обнажен. А еще он спит. Бейн был не прочь полюбоваться им еще несколько минут, но гладкая, лишенная теплой шерсти кожа незнакомца уже начала покрываться мурашками, и колдун аккуратно будит парня, сразу же утопая в глубине слегка дезориентированных глаз. Человек смущается, осознавая, что он обнажен, и Магнус тут же, не без сожаления, протягивает ему сменный комплект одежды. – С-спасибо, – хрипло говорит парень, пытаясь подняться, и Бейн успевает словить его за плечо, когда отвыкший ходить на двух ногах человек оступается, – за все спасибо. – Всегда пожалуйста. Скажешь свое имя? Нечестно, что ты знаешь мое уже несколько дней, а я твоего даже не слышал. – Алек. – Просто Алек? Парень дергается, будто от пощечины, и неосознанно накрывает левую сторону шеи ладонью. Когда Алек опускает руку, Магнус замечает на бледной коже черный, будто выжженный знак. И да, колдун знает, что он означает. Таким в королевстве клеймят «порченых» перед казнью. Убийцы, насильники, воры и…мужеложники. Алек не выглядит преступником, поэтому про себя Бейн уже жалеет парня, который просто не смог вовремя скрыть свою влюбленность или влечение. Хотя внешность и бывает обманчива, маг чувствовал, что это не тот случай. – Да. Я потерял право носить свою фамилию. Магнус внимательно смотрит на красивое, но печальное лицо, и невесомо касается чужой руки, ведя парня к кровати. Садится, призывая того сделать то же самое. – Ты можешь рассказать мне. Кто тебя проклял? – Я не знал ее лично. Понимал только, что меня повесят вслед за ней. Все случилось быстро, но волчьи инстинкты взяли верх и очнулся я только в лесу, когда охотники гнались за мной. Я даже не представляю зачем она спасла меня. – Что случилось? – Я испорчен. Мужчина не может желать другого мужчину в здравом уме. Алек опускает голову, сжимая кулаки, и Магнус кладет свои ладони ему на щеки, приподнимая лицо. Голубые глаза абсолютно сухие, но колдун видит в них океан едва сдерживаемой боли. – Ты не испорчен, Алек. Так считает наш больной на голову король. Все его слова полный бред, слышишь? Больше нигде нет такого запрета, только здесь, и это ужасно. Но ты не виноват. – Нет, я… – Ты считаешь меня порченым? – Что? – Глаза цвета неба удивленно округляются, будто заданный вопрос сущий бред, и Магнус приподнимает уголки губ в улыбке. – Нет, конечно. Маг всматривается в чужое лицо еще несколько мгновений, прежде чем коснуться теплых мягких губ в невинном, едва заметном прикосновении. Глаза Алека становятся еще шире, занимая практически половину лица, и Магнус в голос смеется, не сумев сдержать себя. – Мы не испорчены, волчонок. Мы просто делаем то, что хотим. Алек замирает, практически не дыша, и через несколько секунд тянется к чужим губам под аккомпанемент довольного выдоха.