Frustration

Ветер проникает сквозь приоткрытую дверцу балкона, принося с собой привычный городской шум. Светлая занавеска, в тон редкой мебели, расставленной по всей комнате, колыхается под его частыми порывами, будто набегающая на остывающий берег волна. Солнце проникает сквозь незанавешенные окна игристыми лучами, а в воздухе витает запах весны. Замечательный день. Может быть, для кого-то так и есть. Поседевшие, лишь с изредка пробивающейся кое-где чернотой, волосы разметались по подушке. Такое любимое, умиротворенное сейчас лицо с глубокими морщинками у глаз и рта. Он помнит, как заметил их впервые. Взгляд плавно опускается на мерно поднимающуюся грудь, обтянутую тонкой больничной рубашкой, и худые руки. К левому запястью тянется тонкий проводок. Он плавно, едва ощутимо касается кончиками пальцев чужого плеча и хмурится. Когда его любимый успел так похудеть? Отходит на несколько секунд от постели только для того, чтобы взять второе одеяло с забавным узором из уточек на синем фоне. Начинает аккуратно укутывать его, и когда заканчивает, натыкается на нежный взгляд синих глаз, цвет которых не поблек и не изменился под тяжестью прожитых проблем и потерь. – Мне не холодно, Магс, ты же знаешь. Охотник призывно раскрывает бледную ладонь, и маг тут же хватается за нее, будто утопающий. Словно еще чуть-чуть, и он пойдет ко дну. Резко и неотвратимо, легкие заполнятся удушающим чувством потери. Он знает, что так будет. Но пытается отсрочить этот момент как можно дольше. На прикроватном столике стоит фотография в рамке, к которой прислонился красивый, исполненный в ярких акварельных красках, рисунок. Внучка Клэри оказалась такой же талантливой, как и ее бабушка. Алек любит смотреть на портрет, изображающий самых дорогих ему людей. Двоих из них уже нет в живых. Джейс ушел два года назад, оставив после себя пустоту и поблекшую руну. Саймон спас одного из молодых охотников, закрыв того собой от взбесившегося оборотня. Магнус часто заставал Изабель и Клэри, вдвоем сидящих в тишине. Крепко переплетенные пальцы и печальные улыбки. Из воспоминаний выдергивает слабое прикосновение к щеке. Магнус перехватывает чужую ладонь, зная, как мужу тяжело держать ее на весу, и прижимает к губам. Ругает сам себя за то, что в очередной раз отвлекся, когда каждая прошедшая минута может стать последней. Когда просто нужно быть рядом, а не бродить с призраками в собственной голове. – Не думай о плохом. Магнус жмурится в попытке скрыть слезы, и лишь сильнее вжимается лицом в чужую ладонь. Алек просит о невозможном. – Магнус, посмотри на меня. Он призывает все силы, которые когда-либо у него могли существовать, чтобы посмотреть в глаза любимого прямым, лишенным слез взглядом. Видит в ответ мягкую улыбку и усталые синие глаза. – Я прожил счастливую жизнь рядом с любимым человеком. Я рад, что встретил тебя. – Не смей прощаться со мной. – Это неизбежно, Магнус. И мы оба это знаем. – Нет, я не хочу… Не закончив, утыкается лбом в чужую грудь. Стискивает в стальных объятиях, чувствуя, как в волосы ласково впутывается ладонь. Такой простой, но излюбленный жест, от которого всегда сладко замирает сердце. Всегда, но только не сегодня. Сейчас на губах остается лишь горечь, проникая холодной струей в самое сердце. – Я люблю тебя. И всегда буду любить. – Я тоже люблю тебя. И…Магнус? Алек ловит взгляд не прикрытых гламуром кошачьих глаз и переплетает их пальцы. Контраст гладкой, смуглой кожи с бледной и худой кистью уже не коробит так, как раньше. Держать глаза открытыми становится все сложнее. – Просто живи. Лайтвуд – нет, уже давно Лайтвуд-Бейн – приподнимает уголок губ в подобии улыбки, прикрывает глаза и выдыхает. Грудь, обтянутая больничной рубашкой, не поднимается в обозначении очередного вдоха. Магнусу кажется, что он и сам перестает дышать. *** Из сна вырывает резко, будто крюком, и Бейн открывает глаза, судорожно выдыхая. На щеках ощущаются подсыхающие дорожки слез. Он поднимает руки, чтобы стереть их с кожи, но правая ладонь неожиданно не подчиняется, удерживаемая чем-то теплым. До мозга начинает доходить, в чем дело, только когда знакомый, чуть хрипловатый с утра голос ворчит: – Рано еще, Магнус. Спи давай. Сильные руки обхватывают поперек груди, обнимая, и Магнус облегченно прикрывает глаза. Это был самый реалистичный сон из всех, которые когда-либо снились. Колдун все же мягко выпутывается из чужих рук. Алек обнимает подушку, недовольно хмурясь такой замене, но не просыпается. Бейн смотрит на гладкую бледную кожу, сплошь расчерченную рунами. На черные волосы и длинные, чуть подрагивающие ресницы. На мускулистые, полные силы руки и спину, соблазнительно выглядывающие из-под одеяла. Он просто не может не смотреть. Это выше его сил. До странного реалистичный сон запускает мыслительный процесс, заставляет продумывать приемлемые варианты. Все, что ему известно, говорит о том, что Алек не сможет быть с ним навсегда. Магнус уходит в кабинет спустя час. «Невозможно» – лишь значит «попробуй еще раз»