Frustration

Лес полон звуков. Позади журчит родник, поблескивая на солнце кристально-прозрачными водами. Так хорошо ополоснуть его струями лицо в жаркий день, погрузить горящие от работы в поле руки и намочить потяжелевшие ресницы. Ветер прогуливается по верхушкам деревьев, играя на листьях простую незатейливую мелодию, повторяющуюся столетиями. Пение птиц, копошение мелких зверьков и далекий плач новорожденных волчат в лесной глуши. Медленно крадущийся среди вековых деревьев человек выглядит чужеродным здесь, ненужным. Грубая ткань штанов шуршит при каждом шаге, твердые сапоги ломают попадающие под них ветки с сухим треском, выдавая чужака. Парень, еще слишком молодой для того, чтобы называться мужчиной, постоянно оглядывается и нервно поправляет висящую на плече холщовую сумку. Магнус усмехается, наблюдая за его стараниями быть незаметным, и бесшумно перепрыгивает на ветку пониже, балансируя на ней, низко наклонившись. Босые стопы чувствуют каждую неровность древесной коры, ощущают саму жизненную энергию, питающую растение, и он не понимает, как бледнолицые могут постоянно ходить в своей ужасной обуви, которая и воздух то пропускает с трудом. Магнус давно заметил, что люди с кораблей обожали запаковываться в слои одежд и железа, будто постоянно пытаясь защититься от кого-то, но в это же время всегда нападали первыми. Парень внизу спотыкается о выступающий валун, сквозь зубы шипя ругательства, и Магнус выбирает именно этот момент, чтобы спрыгнуть. Мягко приземляется позади и едва подавляет порыв закатить глаза, когда человек никак не реагирует, продолжая идти дальше. Удивительно, как его раньше не убили. Парень чуть ниже его самого, понимает Магнус, когда обхватывает чужую беззащитную шею рукой, приставляя острие короткого кинжала к горлу. Человек тут же замирает, даже не предпринимая попыток освободиться, и поднимает руки в капитулирующем жесте. – Мир. Магнус дергает уголком губ в усмешке на попытку чужака говорить на языке племени. Белые люди будут удивлены, когда поймут, что они знают их язык. Единственная выжившая в кораблекрушении женщина прожила в племени двадцать лет, сумев передать некоторые знания о внешнем мире, что оказалось весьма кстати. А Магнус всегда любил учиться. – С мирными целями не крадутся в темноте, подобно крысам. Парень все же дергается, издавая удивленный звук, и тут же напарывается на острие. Тоненькая струйка крови стекает за воротник рубашки, и Магнус только сейчас осознает, что впервые видит бледнолицего, не закованного в извечную сталь и кольчугу. Раздается болезненное шипение, и Магнус усиливает хватку, пальцами чувствуя биение чужой жизни под кожей. Удары, частые и сильные, отдаются в ладонях. Магнус был на войнах, ему не впервой убивать ради своего народа и племени, все же он сын вождя и обязан быть в первых рядах. Но это не значит, что ему нравится отнимать жизнь. Именно поэтому он решает дать чужаку шанс. – Десять секунд. Говори, зачем пришел или готовься отправиться к праотцам. – Предупредить! – Восклицает парень сразу же, едва дать Магнусу договорить, снова пытаясь дернуться, но тот держит слишком крепко, практически перехватывая дыхание. – Валентин собирается ночью напасть на вас с помощью обманного маневра. Магнус лишь хмурится в недоумении. – Почему мы должны верить тебе? Какая выгода сдавать своих же? – Они мне не свои. Фраза практически выплевывается с таким презрением, что Магнус не выдерживает, отталкивая чужака от себя, чтобы видеть его лицо. Оружие повисает между ними незримым предупреждением. У незнакомца невероятно бледная кожа и непривычно короткие остриженные волосы. Он кажется немного болезненным и худощавым, рубашка болтается на плечах слишком свободно для его комплекции. Яркие светлые глаза смотрят в ответ настороженно, но без злости или подозрения. Магнус немного расслабляется, зная, что в любом случае сможет с ним справиться. – Говори. – Откуда ты знаешь наш язык? Магнус удивленно вскидывает брови, явно ожидая чего угодно, но не такого праздного любопытства. Видимо, это отражается на его лице, потому что чужак сразу же отводит взгляд, запинаясь, и смущенно взъерошивает волосы. Магнус только наклоняет голову, будто увидел забавного, доселе невиданного зверька. В какой-то мере, так и есть. – Я-я думал, что это научная экспедиция. Меня наняли как помощника селекционера и зоолога. – Магнус хмурится в непонимании, и незнакомец замечает это, исправляясь. – Мы должны были лишь изучать животных и растения. Но… – Вы пришли убивать. – Нет! То есть, большинство, скорее всего, да, но я не хотел этого и до сих пор не хочу! Это неправильно и глупо. Бледнолицый снова запинается, быстро покрываясь красными пятнами возмущения. Магнус заворожено смотрит на бледную кожу с таким выразительным румянцем и пропускает пару слов, встряхивая головой, чтобы сбросить наваждение. Видимо, чужак воспринимает это на свой счет, так как поток слов тут же прекращается, сменяясь испуганным взглядом. Наверняка, решил, что Магнус ему не поверил и сейчас убьет. Ничего, пусть побоится. Может, в будущем станет оглядываться по сторонам в лесу, полном опасностей. Попадись он, например, Рафаэлю – уже был бы мертв. – Почему пришел только сейчас? Взгляд светлых глаз тяжелеет. – Я не хочу еще больше бессмысленных смертей. Это правда, Магнус слышит ее в искреннем тоне, но правда не вся. Есть что-то в этом болезненном изломе черных бровей, в ссутулившихся плечах и понизившимся голосе. Рука, зажимающая оружие, плавно опускается. Магнус подходит ближе, вглядываясь в чужое лицо, будто в желании увидеть душу, саму суть, и спустя пару мгновений отстраняется. – Хорошо. Отведу тебя к отцу и все ему расскажешь. – Отцу? Незнакомец выглядит взбудораженным и неуверенным и Магнус хмыкает. Неужели, у кого-то прорезалось чувство самосохранения? Насчет отца он не сомневается – вождь всегда был мудр и рассудителен, а вот понаблюдать за нервничающим мальчишкой было бы забавно. – Да. Мой отец вождь. Он тебя выслушает. Если повезет. Магнус начинает идти, бесшумно переступая по камням и ровным участкам земли среди травяных зарослей. Чужак позади ощущается будто громадный слон, который норовит наступить на каждую сухую ветку и споткнуться о каждый камень. Через несколько минут пыхтения Магнус не выдерживает. Резко останавливается, разворачиваясь, и бледнолицый тут же врезается в него, ударяя лбом в переносицу. И испуганно отшатывается, тараща огромные глаза. «Синие», понимает вдруг Магнус. Он впервые видит такие, в их племени абсолютно у всех глаза были карими. – Ох, ради отцов, как давно ты научился ходить? – Прости. – Просто ступай по моим следам, чужак. – Я Алек, – отвечает парень, и внутри Магнуса что-то теплеет, когда он улавливает в чужом тоне расстроенные нотки, – не чужак. Магнус просто одаривает того долгим взглядом и поворачивается, возобновляя путь. – И ты не скажешь, как зовут тебя? Люди обычно так поступают. – Просто замолчи и иди. – Наверняка, у тебя оно труднопроизносимое, да? Похожее на ваш язык. Магнус глубоко вздыхает, огибая колючий куст, на собственном опыте знающий, как болезненны от него порезы, и фыркает, когда слышит позади шипение, сопровождаемое шуршанием веток. До деревни идти как минимум еще полчаса, а учитывая неловкость Алека, так и вовсе час. – А как мне к тебе обращаться? Мистер Бесшумность или Сын Вождя? Парень догоняет его, идя рядом, и Магнус замечает на левом предплечье набухающие красные царапины. На фоне бледной кожи выглядит слишком ярко и болезненно. – Магнус. – Что? – Это мое имя. Магнус. А теперь замолчи и не тревожь лес. И меня. Благосклонность вождя все еще зависит от того, что я ему скажу о тебе. Алек сразу же отводит взгляд, смотря на дорогу перед собой, и Магнус позволяет себе коротенькую усмешку. Все-таки хорошо, что он выбрался в незапланированный обход территории.