Frustration

Магнус знает, что подвергает всех опасности. Что поступает эгоистично и безответственно. Но он не может стоять в стороне, не может сидеть в четырёх стенах, пока его собственную страну грабят и разоряют. Ему претит сама мысль о том, что он должен не выходить из дворца, всюду и во всём полагаясь лишь на слуг. И Магнус сбегает. Сбегает на войну под чужим именем, записывается в обыкновенный отряд добровольцев и тренируется вместе с ними, скрывая все свои многочисленные умения – результат многолетней практики с лучшими учителями боевых искусств. Он бьёт и получает удары в ответ, прекрасно осознавая, что каждого, кто коснётся его – хоть лёгким дружеским похлопыванием, хоть болезненным толчком – ждёт смертная казнь, если об этом узнают во дворце. Дотрагиваться до представителя святой династии запрещено всякому, кто не вхож в Храм. Но время идёт, никто не приходит по его душу, и Магнус немного расслабляется. Продолжает тренироваться, помогать новобранцам и учиться чему-то новому, обыденностям, которых никогда не было в его жизни. Самому готовить, убирать постель, мыться в холодных водах реки, а не нагретой горячей воде в специальных ванных Храма. Магнус познаёт неравенство во всех его проявлениях. Солдаты постарше принижают младшие чины, неловкий молодняк, в жизни державший лишь плуг да кнут, получает тычки от умело справляющихся с оружием парней, а офицеры делают вид, что ничего не происходит. Слуги высших чинов, рабы почти что, выслушивают тонны солдатской брани, переносят лёгкие побои, когда их хозяевам нужно выпустить злость хоть на ком-то, и безропотно продолжают свою работу. Магнусу это не нравится, невыносимо осознавать, что в его стране царит такой порядок. Но всё, что он может – это смотреть, не имея возможности что-то исправить, не выдав себя. Поэтому он сторонится всех, общаясь лишь с парочкой парней, и сосредотачивается на тренировках. Пока в их лагерь не приезжает новый командир, который должен повести их в первый бой. В самом военачальнике нет ничего, чего бы Магнус никогда не видел – прямая осанка, острый взгляд, громкий твёрдый голос, таких полно при дворе, приезжающих с докладами и приказами. Но вот его слуга, тенью следующий за повозками, вызывает интерес не только у Магнуса, но и у всего лагеря. Парень иноземец. С бледной кожей и большими синими глазами, ярко выделяющимися на худом лице. В закрытой одежде, с вечно опущенной вниз головой и тихой покорностью тот сносит все оскорбления, посылаемые солдатнёй, и никогда ничего не говорит. Магнус смотрит, как Яо, приземистый балбес с вечным выражением тупой ярости на лице, целится в слугу подгнившим абрикосом, и неожиданно для самого себя останавливает его при всём отряде, отчитывая их как маленьких школьников той интонацией, которой его учила госпожа Го. Волна повышенного внимания к иноземцу пропадает, все возвращаются к своим делам, слишком напуганные предстоящей битвой. Все, кроме Магнуса. Он ощущает себя ненормальным, исподтишка наблюдая за слугой, но не может заставить себя прекратить. В какой-то момент всё заходит так далеко, что они оказываются вдвоём у ночного озера. Магнус стоит в паре метров от берега, надёжно укрытый деревом, и смотрит. Видит обнажившуюся бледную кожу спины с расцветшими на ней синяками и кровоподтёками, и, видимо, издаёт какой-то звук, потому что слуга замирает и поворачивает голову в его сторону. Магнус, тяжело вздохнув, выходит из своего укрытия, замечая, как напрягается стоящий напротив человек. Бедный парень, наверное, едва улучает свободный час, чтобы искупаться, а Магнус портит ему планы. – Прости, я не хотел мешать тебе. – Слуга продолжает смотреть на него, не отвечая, и Магнус подходит чуть ближе. Останавливается, когда его несостоявшийся пока собеседник тут же делает шаг назад. – Ты же понимаешь наш язык, так почему ни с кем не разговариваешь? Может, хотя бы имя своё скажешь? Ответом ему служит тишина, и Магнус закрывает глаза и выдыхает, опуская плечи. Понимает, что вряд ли чего-то добьётся, и начинает отходить, пятясь назад. – Ладно. Извини и продолжай...что бы ты там не собирался делать. Спокойной ночи. Магнус уже разворачивается, когда слышит за спиной тихий голос. – Мне запрещено говорить. Он оборачивается так резко, что едва удерживает равновесие. Иноземец стоит, обхватив себя руками, и смотрит в сторону. Магнус осторожно подходит ближе и отчего-то испытывает облегчение, что на этот раз от него не отшатнулись. – Тебе нельзя говорить? Но почему? Другие слуги вечно о чём-то болтают. – Господин Шэнг запретил мне. – Почему? – Помоги мне. Тихий голос с грубоватым акцентом чуть подрагивает, срываясь, и Магнус хмурится в недоумении. – Чт… – Ты добрый, ты сказал тем людям, чтобы они не трогали меня. – Да, но…чем я могу помочь тебе? Я же просто солдат. Ложь горчит на языке привычной дрянью, и Магнус сглатывает её, смотря в распахнутые синие глаза, в свете луны кажущиеся чёрными. Они стоят теперь ближе друг к другу, и Магнус осознаёт, что немного возвышается над своим собеседником. Странно, со стороны тот казался выше, наверное, из-за неестественной худобы. – В моих силах повлиять на ход войны. – Магнус скептично фыркает, едва услышав эту фразу, но замирает при следующих словах. – Я Александр Лайтвуд. В голове тут же загорается пожар отрицания и скептицизма. Александр и Изабель Лайтвуды были убиты восемь месяцев назад по дороге в одну из провинций в составе посольства от Идриса. Королевские особы были гостями их Империи и прибыли, чтобы доказать свою лояльность и доверие. На их кортеж напали, жестоко перебив абсолютно всех, что и послужило началом войны, и теперь этот невзрачный бледнолицый слуга, который и на купца не тянет, называет себя наследником королевской династии? – Ты головой ударился? Магнус хочет было отойти от самозванца, но в руку вцепляются неожиданно сильные пальцы, не позволяя. Он напрягается, в ответ упёршись в чужое твёрдое плечо, и вглядывается в ясные глаза, подсвечиваемые яркой полной луной. Становится очевидным, что они оказались здесь не просто так. Этот расчётливый чужеземец заметил его повышенный интерес и решился на приватный разговор, заманив его сюда. – Я говорю правду. Мою раненую сестру куда-то увезли напавшие на нас люди, а меня угрозами её жизни заставляют разъезжать с этим жестоким чудовищем, выполняя каждую его прихоть. Будь моя воля, я бы прирезал его первой же ночью. – Хватка на руке чуть слабеет, и Магнус всматривается в стоящего юношу, замечая произошедшие буквально за несколько секунд изменения. Ровная осанка, упрямый взгляд и правильная, профессиональная стойка бойца. – Слушай, ты же не хочешь войны, верно? Она бессмысленна, все эти смерти напрасны. – Так чего ты хочешь? Украсть коня и поскакать куда глаза глядят? Тебя поймают в тот же день. Алек (боги, действительно тот самый?) усмехается, окончательно отпустив чужую руку, и трёт лицо ладонями. Он всё ещё без верхней одежды, и Магнус смотрит, как перекатываются мышцы его плеч под бледной кожей. – Я жду удобного момента, чтобы залезть в документы Шэнга, но он всегда начеку. Как только узнаю, где Изабель, поеду за ней. – А я тебе зачем? – Тебе просто нужно доставить письмо в столицу. – Нет. – Чт… – Я не вернусь туда. – Не вернёшс…Погоди-ка. Алек подозрительно прищуривается, рассматривая его тщательнее, и Магнус мысленно ударяет себя по лбу. Надо же было так оговориться. Все знают, что в столице живут в основном знатные семьи, чьи сыновья если и идут в армию, то в специализированные отряды или в личную охрану династии. Видимо, Лайтвуд тоже об этом знает. – Не я один под чужим именем, верно? – Это неважно. Раздражённо нахмурившись, Магнус разворачивается, чтобы уйти. Его нагоняет тихий, боящийся обнаружения голос: – Подумай над этим, и приходи сюда же через два дня. Магнус даже не оборачивается. Нечего тут думать, и никуда он не придёт.