a pack of winston

Theory Of A Deadman — Angel

      Джиу всего минут десять сидит, забившись в дальний угол подсобки, но, кажется, будто прошла уже целая вечность. Послышались едва различимый звон дверных колокольчиков и резкий хлопок двери, — пружина опять сломалась, — и Джиу с облегчением выдохнула, потому что, во-первых, Чон Сомин ушла, а во-вторых, венец понемногу отпускает, и можно снова нормально дышать. Одна единственная сигарета сейчас способна вернуть всё на свои места, будто ничего и не случилось. Хотелось бы жить в мире без этих чёртовых цветов внутри, без разрывающей боли, без отравляющего яда, в мире без Чон Сомин, наконец! Так было бы проще. Возможно…       — Не сиди на полу, простудишься.       Тэхён делает вид, будто он пришёл лишь для того, чтобы проверить наличие какой-то жизненно необходимой ему именно в данный момент времени вещи. Как бы мимоходом кидает Джиу пачку сигарет с мятной «кнопкой», её любимых, и выходит, попутно ругаясь, что кто-то снова «отхреначил табличку с двери».       Откровенно говоря, курить в служебном помещении — не самая лучшая идея, но на это сейчас абсолютно наплевать. Только бы в ослабевших от приступа пальцах хватило сил лопнуть капсулу внутри фильтра, чтобы наконец ощутить освежающе-горькую смесь ментола и никотина. Слышно, как снаружи Тэхён ругается и говорит, что никого не впустит, пока не починят табличку. Всё знает. Отменно играет. И тянет время.

***

      Улыбаться всему вокруг — привычка. Просто привычка, как выпить стакан воды натощак. Но в тот день что-то внутри дало сбой, что-то не давало натянуть привычное мило-улыбчивое выражение лица. Из-за этого «чего-то» больно щемило сердце, и неприятно першило в горле, а в голове раздавались отдалённые звуки сирены, будто оповещая об опасности.       Это «что-то» снова тянет её туда, в кафе с необычным названием, невероятно вкусным кофе и уютной атмосферой. Тянет к той странной девушке-бариста, но Сомин в этом, конечно же, не признается. Никому. Ни за что. Даже самой себе.       — Чон Сомин, вы ещё долго собираетесь в облаках витать? — Ким, чёрт возьми, Мэттью, как обычно не вовремя. Сказать бы ему сейчас пару ласковых и послать куда подальше, но ведь своим сонбэ не грубят, перед ними склоняют голову чуть ниже, чем обычно, выражая глубокое уважение.       Приподнятая вверх голова (и не потому что гордость, хотя и она тоже, а просто Ким, чёрт возьми, Мэттью выше сантиметров на пятнадцать, и приходится постоянно смотреть на него снизу вверх), миленькая улыбочка и приторно сладкий голос.       — Утро доброе, сонбэ! Какие облака, что вы, просто думала о делах на сегодня.       Если бы за каждую надменную улыбочку этого придурка можно было ударить, то на Ким Мэттью не осталось бы живого места. Потому что постоянно. Потому что бесит. Потому что выставляет своё высокомерие напоказ и ведёт себя как босс всего мира, хотя просто сидит в отделе «повыше».       — Сонбэ, — снова сладенькая улыбочка, поклон «чуть ниже, чем обычно» и отведённый немного в сторону взгляд, якобы смущение, — прошу простить, но я побегу. Работа не ждёт!       Можно выдохнуть с облегчением и продолжать, как выразился Ким Мэттью, витать в облаках, забивая голову всякой ерундой и мыслями о ближайшем походе в то самое кафе.

***

      — Эй, дыши давай, а то умрёшь.       — Тэхён, задрал, дай покурить спокойно. Иди кафе открывай, не беси, а то прижгу кое-что важное, будет больно.       И смех на двоих, словно так надо, а все эти подколы — обычная программа на утро. Хотя, стоп. Так оно и есть.       Бычок улетает в мусорный бак перед вдохом, лязг множества ключей, которые Тэхён зацепил за одно кольцо и так таскает, перезвон дверных колокольчиков и запах всевозможных сортов кофе — каждый день начинается хоть и одинаково, но так потрясающе. Джиу готова визжать от этой идиллии, но она конечно же не будет. Если только чуть-чуть и про себя.       До открытия ещё примерно минут сорок, Тэхён и Джиу приходят первые как «самые старшие» и занимаются своими делами за барной стойкой. Через несколько минут подходят официанты, здороваются воодушевлённо — на них эта атмосфера тоже действует — и готовят зал к приходу клиентов.

***

      До открытия две минуты, а терновый внезапно даёт о себе знать (когда про него, казалось, уже и забыли) красными лепестками по полу и шумным дыханием, что на всё кафе слышно — настолько тут тихо. Тэхён всерьёз беспокоится, а Джиу отмахивается своим «всё в порядке», просит официантов подмести, а сама сбегает в служебное помещение и пытается отдышаться. И всё словно из того дня повторяется, вот только Чон Сомин здесь нет.       Сердце будто путами сдавливает, в горле ком, а в голове путаница настоящая и набатом звучит гул, словно случится что-то важное, серьёзное. Джиу до ужаса страшно, тут не помогут даже сигареты.       — Джиу, ты как? — Он действительно переживает, и на этот раз уже без своих тупых шуточек и актёрства, хотя лучше бы с ними, садиться рядом и кладёт руку ей на плечо. Немного отпускает. — Народ, повесьте табличку, что мы на полчаса позже открываемся! — Кричит так, что у Джиу аж в ушах звенит.       — Хватит орать, придурок, я сейчас оглохну.       — Плохо у тебя шутить получается, молча сиди.       Тэхён садится рядом, сначала просто прислоняется, а потом кладёт голову ей на колени, начинает напевать что-то успокаивающе-весёлое и подёргивать пальцем в такт. Такой ребёнок. Джиу по привычке перебирает его волосы рукой и понемногу успокаивается, дышать становится легче.       — Ну прям как раньше, скажи же? А то всё шутки да сарказм, друзья блин. — Тэхён губы надувает как маленький мальчик, Джиу смеётся. Так, как надо. Свободно и без притворства, с хрипотцой и даже слезами в уголках глаз. — Вот, теперь лучше. Давно такого твоего смеха не слышал, может тебя почаще терновый мучить будет? — Джиу резко дёргает его за волосы, а потом опять перебирает их и усмехается.       В чём-то Тэхён и прав конечно, но не такими же жертвами им первый год дружбы вспоминать.       — Подъём, друг мой. Работа не ждёт.

***

      Каждый раз Джиу кажется, что она влюбилась в ангела. Того самого, что спускается с небес и дарит всем свою улыбку, свет, несёт добро. Между ними огромная пропасть, они и живут словно в разных мирах. Джиу каждый раз будто сходит с ума, и терновый вместе с ней, он мешает спокойно дышать и здраво мыслить.       После каждого       — Простите, могу я сделать заказ?       и неловкой улыбки, Джиу будто ослепляет. И каждый раз по одному и тому же сценарию: Джиу становится чертовски больно, Тэхён отмахивается, что это просто болезнь, а Сомин переживает, хотя и старается этого не показывать.       — Ореховый горячий шоколад, правильно? — Тон наигранно спокойный, и натянутая улыбка.       — Да. Сегодня не нужно с собой, в кафе посижу. И… подождите секунду.       У Сомин глаза блестят как у ребёнка, увидевшего красивую-красивую игрушку или вкусняшку, и она чуть ли не прижалась к витрине, присев возле неё на корточки. А Тэхён с интересом наблюдает за ней с мыслью «жаль Джиу этого не видит». Тэхён понимает, что Сомин смотрит на витрину с десертами, а конкретно на множество разнообразных маффинов. «Джиу ведь нравятся со смородиной».       Сомин осознаёт, что ведёт себя немного неподобающе своему «статусу», быстро выпрямляется и       — И маффины со смородиной, два, пожалуйста.       — Д-да… — Тэхён заикается, ибо какого фига? Это же просто совпадение, да? — Да, конечно. Проходите за столик, ваш заказ скоро будет готов.       Он быстро приходит в себя, просит одну из официанток позвать Джиу с улицы, потому что «зима уже наступила, холодно», и сказать, что бы она прекращала дымить перед входом в кафе. Слушать его Джиу, конечно, не собирается, но попытка не пытка.

***

      Сомин проходит за столик у окна, снимает пальто и кладёт его на соседний стул, аккуратно садиться, дабы не «потревожить» спокойную и уютную атмосферу этого места, и просто смотрит в окно. В таком месте это кажется естественным. С абсолютно любого столика открывается вид на парк Ёнсан, играющие там семьи, дороги с редкими машинами и тропинки со множеством гуляющих людей.       Чуть дальше, если немного прислониться к окну, можно увидеть небольшую полянку перед входом, по которому гуляет та самая странная девушка-бариста и выкуривает, Сомин в этом уверена, не первую сигарету. Она бы продолжала смотреть, вот только на телефон видимо пришло сообщение, ибо звук уведомления разносится на всё кафе.

Кому: Сомин~и Хэй, Сомин, ну как ты там? Как эта твоя бариста?

Кому: Чэвон~ Она не мояяяя Я не знаю, она опять шарахнулась и убежала Сейчас курит перед кафе и не заходит

Кому: Сомин~и А ты не пробовала поговорить с ней? Ты ведь столько раз уже в этом кафе была…

Кому: Чэвон~ Издеваешься? Я даже имени её не знаю Но я, наверное попробую Если она опять не сбежит

Кому: Сомин~и Удачи, хехе

      А удача ей действительно пригодится, ведь эта бариста сплошная загадка, и на ней даже бейджа нет, как на остальных работниках. Сомин слышала какое-то имя от того парня за кассой, вроде бы Тэхёна.       — Джиу, кажется… — Полушёпотом, чтобы не слышал никто.       — Ваш заказ. — Сомин пугается и дёргается, а Тэхён смотрит с улыбкой, ставит горячий шоколад и тарелочку с маффинами на столик, подходит немного ближе положенного. — Да, Джиу. Чон Джиу, если вам интересно. — И уходит довольный после произнесённого как бы невзначай имени подруги.       Тэхён не слепой, он видит прекрасно, что обе страдают и забивают голову множеством ненужных мыслей вместо обычных действий. А всё цветы эти чёртовы. Обе давятся, он уверен, вот только Чон Сомин держится и не показывает, хотя по глазам видно — больно. Он знает и видит, ведь после каждого её прихода в мусорной корзине у входа вместе с маленькими цветными лепестками всегда лежат побольше, белые. Кажется, жасмин.

***

      Сомин сидела намеренно долго, надеясь, что Джиу устанет, замёрзнет, но всё-таки зайдёт в кафе. Она так и не заходила, выкуривая уже, наверное, седьмую сигарету, Сомин устала притворятся и на что-то надеяться. Они обе вроде и отвлеклись ненадолго, но мысли и чёртовы цветы всё равно не давали покоя.       С каждой секундой терновый выпускал чуть больше яда и сдавливал чуть сильнее, чем обычно. Сигареты облегчали боль, но       «О боже, когда это кончится, невозможно терпеть уже».       Она бы свернулась прямо на этом месте калачиком и кричала во всё горло, но нет. Она не будет. Она перетерпит. Это, рано или поздно, пройдёт. Лишь бы Чон Сомин поскорее ушла.

***

      Всё-таки терпеть, да ещё и прятаться — это чертовски трудно. Внутри лианы жасмина сдавливают органы и душат каждый раз, когда Сомин подходит к кафе и ступает на его порог. И каждый раз из горла так и норовят вылететь горсти белых лепестков.       Сомин складывает их в платок, который всегда наготове в кармане, потому что показывать не хочет, не любит. Выкидывает их в мусорный бак при входе, и каждый раз видит там множество маленьких ярких соцветий, и к концу дня их становится слишком много.       «Как сталкер, честное слово… Прихожу в разное время и в мусорки заглядываю. Да уж, Чон Сомин, что с тобой твориться».

***

      Либо так на Сомин действует горячий шоколад, либо упрямство Чон Джиу, которая за сорок минут ни разу не зашла в кафе даже просто погреться. Храбрость набирает свои обороты, когда Сомин оставляет чаевые под уже пустой тарелкой, быстро натягивает пальто и выбегает на улицу, подходит к Джиу и притрагивается к её плечу. Джиу дёргается от неожиданности и обеим ужасно больно одновременно, потому что, чёрт возьми, цветы.       — Вы что-то…       — Чон Джиу, верно?       У Джиу голос сиплый после сорока минут на морозе и семи сигарет, а Сомин нагло перебивает, ибо просто устала ждать, устала терпеть.       — Да, я Чон Джиу. Вы что-то хотели?       — Дай свой телефон.       — Простите?       Сомин думает, что удивлённая Джиу выглядит крайне мило и даже не пытается себя одёрнуть от этих мыслей. Начало положено, старт дан, и отступать больше некуда. Секундный порыв, а храбрость бьёт через край и порождает собой странную атмосферу уверенности и смущения. Аура Сомин будто говорит: «я стою здесь, и я не уйду, пока не получу то, что захочу!», Джиу не знает куда деваться от всей этой ситуации, а сигареты как назло закончились.       Их игра в гляделки продолжалась минут пять, цветы бунтовались, душили, сдавливали, терновый выпускал яд, а жасмин лианой обхватил сердце. Ещё немного, и всё могло закончиться слишком плохо. Джиу сдаётся первая, вытаскивает телефон из заднего кармана джинсов и отдаёт Сомин, следом отворачиваясь, пытаясь отдышаться и не упасть прямо здесь из-за чёртового яда.       Были слышны звуки набора номера («опять на беззвучный поставить забыла, вот блин»), гудки дозвона («и зачем на громкую ставить»), стандартная мелодия звонка и сброс. Сомин следом ещё несколько раз потыкала в экран смартфона, слегка дёрнула за рукав Джиу, и на немой вопрос просто пожала плечами.       — Может ты… Вы… А плевать. Может объяснишь, что происходит?       Джиу плевать хотела на свою вежливость, ибо в такой ситуации она как-то ни к чему, и эти обращения на «Вы» тоже.       — Сразу на «ты»?       — Вот это всё сейчас явно не для какого-то делового предложения было, чтобы на «Вы». Ну так что, я жду.       Они делят одну на двоих атмосферу уверенности, находясь в своём собственном мире, где нет никого кроме них. Хотя, если повернуть немного голову, можно заметить довольного, как сытый кот, Тэхёна, что-то шепчущего одной из официанток.       — Я просто сделала себе дозвон с твоего телефона, и заодно свой номер у тебя сохранила. — И пожимает плечами, мол ничего особенного. Смотрит глаза в глаза и ни капли не смущается.       И обеих внезапно будто отпустило, жасмин ослабил лианы и перестал всё внутри сжимать, терновый прекратил выпускать яд и спрятал шипы за соцветиями — успокоились. В их глазах удивление сменяется на умиротворение, они вздыхают облегчённо и Джиу невзначай произносит       — Боже, наконец-то.       Сомин прячет смешок за напускным спокойствием. Тэхён всё ещё лыбится и показывает большой палец, Джиу замечает, но виду не подаёт.       — В общем, я позвоню. Мне пора бежать, перерыв уже заканчивается.       — А? А, да. Удачи.       В глазах Джиу читается удивление от всего происходящего, да ещё и Тэхён довольный чересчур («явно он постарался»). Счастливую улыбку скрыть не получается, как и средний палец, направленный в сторону Тэхёна.