Тайна Принцессы

      Маринетт весь день просидела держа мою голову на своих коленях и нежно поглаживая мои волосы, словно шерсть ручного кота. Я и готов был замурчать по-кошачьи, если бы не странное зелье мадам Сабин, полностью лишившее меня движения. Но мне было так тепло, так приятно в теплых и нежных объятиях любимой девушки, что я невольно захотел, чтобы это продлилось вечно. Хоть я и не видел ее лица, но чувствовал, что она тоже неравнодушна ко мне. В каждом ее движении, в каждом прикосновении чувствовалась ее безграничная любовь ко мне. Но почему же брюнетка до сих пор избегала меня, игнорируя все мои намеки на взаимность.       Все проведенные вместе часы девушка молчала, просто обнимала и нежно касалась пальцами рук моего лица и волос, наслаждаясь близостью с моим оцепеневшим телом.       — Госпожа, Вам необходимо набраться сил, пообедайте, пожалуйста, — прерывает Сабин нашу эйфорию, — Все хранители уже прибыли в Париж и ждут дальнейших указаний. Мы скоро выдвигаемся.       — Спасибо, Сабин. Ты действительно заботилась обо мне все это время словно мать. Жаль, что у вас с Томом нет своих детей. Вы ведь действительно влюблены друг в друга. Обещайте, что после того, как Боги заберут меня, и вы освободитесь от клятвы, ты нарожаешь Тому кучу детишек.       — О чем вы говорите, госпожа! — в голосе мадам Чен отчетливо слышится смущение, — Мы с рождения были призваны быть хранителями Вашего величества. И мы очень благодарны судьбе, что нам удалось позаботиться о Вас эти годы. Я никогда не считала нашу клятву обязательством! Вы навсегда останетесь нашей драгоценной дочерью!       «Госпожа? Хранители? Клятва? Да что здесь происходит?»       — Спасибо, мне отрадно это слышать. А на счет обеда… Принеси мне своих фирменных булочек, хочу напоследок насладиться этим прекрасным вкусом.       — Хорошо, госпожа, — и судя по звукам, Сабин покидает комнату.       «Почему Маринетт так говорит? Она действительно хочет умереть? Нет, не позволю! Пусть я буду последним эгоистом, но не за что не позволю своей Принцессе умереть! Не только тогда, когда я узнал о ее взаимных чувствах!»       Я начинаю усиленно пытаться зашевелить хоть одним пальцем, хоть одним мускулом, но все мои попытки абсолютно безрезультатны.       «Черт возьми! И сколько еще пробудет эффект от этой отравы Мадам Чэн?» — задаюсь я вопросом, пытаясь снова и снова снять паралич с моего тела.       Но спустя час пыток, я ни на миллиметр не сдвинулся с места. Маринетт уже пообедала и переоделась, готовясь к битве, а значит, совсем скоро любовь всей моей жизни навсегда покинет меня.       С каждой минутой меня все сильнее затягивает в отчаяние, если бы я мог, то уже давно бы взвыл волком, но мои губы до сих пор замершие и обездвиженные.       — Моя госпожа, нам пора выходить, — говорит вошедшая в гостиную Сабин.       Девушка в последний раз подходит ко мне и, опустившись на колени, прижимается своим лбом к моему.       — Прости меня, Адриан, я не хотела тебя впутывать в свои проблемы, — затем, судя по шуршанию, Маринетт снимает с себя цепочку с чем-то твердым и вешает на мою шею, спрятав его под футболкой, — Прошу, никогда не снимай его.       — Но госпожа, его же еще вчера доставили специально для вас!       — Все в порядке, это мой последний дар ему, — девушка снова крепко прижимает мою голову к своей груди, не в силах отпустить. И вновь я чувствую всю нежность и любовь ко мне, что она так боится выразить вслух.       — سامحيني يا حبيبتي. وداعا, — шепчет брюнетка на незнакомом мне языке и, прикоснувшись к моему лбу своими мягкими и нежными губами, Маринетт уходит.       Оставшись один в давящей тишине пустого дома, меня начинает сильнее окутывать паника. Я отчаянно стараюсь пошевелить хоть одним суставом, сделать хоть одно движение…       И о, чудо!       Через пять минут мучений, я смог чуточку двинуть указательным пальцем левой руки. Это настолько вдохновляет меня, что я начинаю в утроенном режиме заставлять свои мышцы шевелиться.       Спустя час неимоверной работы моих конечностей, мозга и силы воли, я уже смог открыть глаза, понемногу ходить и двигать руками. Поэтому не думая не секунды, я на ватных, еле гнущихся ногах начинаю ковылять в направлении 12 района, где, судя по недавнему разговору, и должна состояться последняя битва Маринетт.       Как только онемение пальцев полностью проходит, я нахожу в интернете своего смартфона адрес заброшенной фабрики и спустя 40 минут уже нахожусь на месте.       Остановившись в 100 метрах от фабрики, я начинаю внимательно осматривать будущее поле боя. Передо мной большое двухэтажное здание серого цвета. Почти все стекла здания выбиты, а фасад разрисован уличным граффити. Ни в одном из разбитых окон нет ни капли света или намека на присутствие людей. Здание было темным и абсолютно безликим.       Начало смеркаться, холодный воздух начал опускаться на Париж. Походив немного вокруг фабрики, я так и не увидел и не услышал хоть что-то странное и необычное. Было такое ощущение, что в этом заброшенном месте ничего и должно происходить.       «Неужели я ошибся? Но это единственная фабрика в 12-м районе!»       Тревога и беспокойство охватывает меня с головы до ног, жуткая паника снова леденящей рукой хватает меня за сердце.       — Какие люди! — слышится знакомый и очень мерзкий голос за моей спиной, — Хе-хе-хе! Это будет забавно! — но не успеваю я повернуть голову, как что-то твердое падает на мой затылок, и мое сознание проваливается в глубокую темноту.