По забытой дороге любви

Как же всё-таки сложно порой бывает наблюдать за тем, как твое окружение постепенно сменяют люди нового поколения. Нельзя сказать, что они талантливее, что они лучше или умнее, они просто другие. Сам по себе член круглого стола никогда не стареет: рано или поздно его волосы с поседевшими локонами превращаются в воздушную и свежую прическу, вместо усталого и нагнетающего взгляда появляется сияющий и полный оптимизма, морщины на лице затягиваются, тело крепчает, становясь упругим и молодым, костюм шьется по всем стандартам современной моды аристократа, а удары и движения меняются на куда более ловкие и точные. Да даже разрубленное пополам тело не становится причиной смерти сэра Ланселота, очень скоро превращая его в молодую леди с обжигающими карими глазами, изящными бровями, ярко выраженными скулами и пухленькими губами. Теперь Ланселот куда более собранный, ответственный и, что самое главное, исполнительный агент. Однако доброта, открытое сердце, сказочное упорство и порой бесящее упрямство никуда не деваются даже спустя годы после того, как агент преображается. Вот уже и Галахад стал не таким тощим и скупым в выражении своих чувств и мыслей, а про экзотермический выброс положительной энергии в окружавшую его атмосферу можно и вовсе промолчать. Однако далеко не все рыцари Артура переживали подобные изменения. Мерлин, например, совершенно не комплексовал по поводу статуса «представитель прошлого поколения», ведь именно таким и должен быть человек, на котором держится все агентство: мудрым, справедливым и как можно более опытным. К сожалению, такого нельзя сказать об агенте Персивале, который, в отличие от «местного старейшины», вечно сидящего перед экранами компьютера и дающего указания другим людям, все же был действующим бойцом Кингсмен и выходил на задания. Хеймиш, когда ему приходилось координировать Аластера, часто шутил на тему радикулита, хрустящих косточек, сбивчивого дыхания, старческого маразма и других болезней, в попытках вывести мужчину хоть на какой-нибудь легкий разговор, но увы, это всегда оказывалось крайне бесполезным занятием. Персиваль никогда не мог просто расслабиться и в ответ посоветовать старине Мерлину пойти и перебрать старые котлы и банки с зельями, как это в свое время делал Джеймс. Это было в его духе, это было его коронным номером. И навсегда останется, по крайней мере, в воспоминаниях Хеймиша. — Мы уходим в прошлое, мой друг, вместе со своим барахлом в виде рассказов о рыцарях круглого стола и байками про бессмертие наших агентов, — Мерлин с досадой допил свой виски, поставил опустошенный стакан на стол и с явным удовольствием насладился сладковатым послевкусием напитка, после чего стал задумчиво смотреть на опустошенную бутылку с этикеткой «Chivas Regal». Напротив Хеймиша, откинувшись в кресло и закинув ступню на колено противоположной ноги, сидел Аластер, стакан которого все еще наполовину был наполнен дорогим скотчем. Сегодня, в последний день осени, мужчины собрались здесь для того, чтобы почтить память падших агентов. Да уж, так символично выбрать дату для подобного мероприятия мог только Мерлин. Однако было еще одно событие, о котором не мог забыть ни Персиваль, ни Мерлин. Два года прошло с тех пор, как не стало Джеймса: самого харизматичного и оптимистичного Ланселота за всю историю агенства. Да что там агенства, даже самый настоящий рыцарь с аналогичным прозвищем, если он вообще существовал, в средневековье не был столь обходителен в своих повадках и не умел так хорошо пользоваться всеми своими природными задатками. Среди них были обворожительная красота, с которой Спенсеру можно было бы сниматься в фильмах, а не бегать за отморозками вроде Валентайна, ум, широкая притягательная улыбка Джеймса Бонда и невероятно добрый щенячий взгляд, который, кстати, мог в любой момент смениться взором самого грозного пса во всем квартале. Обаяние этого мужчины не знало никаких границ, впрочем, как и его самоуверенность, смелость и порой даже наглость. Также нужно сказать, что Спенсер никогда не скрывал своих чувств к Аластеру и пользовался любым моментом для того, чтобы их выразить, будь то ночная смс с цитатой какого-нибудь буддийского мудреца о вечности любви, якобы случайное прикосновение к ноге Персиваля на собраниях или банальное открывание дверей для того, чтобы агент смог пройти в ателье. Это продолжалось уже в течение восьми лет, а потому об упорстве Джеймса можно было писать оду. Как и о холодном нраве Персиваля, впрочем. Ни разу за все время со стороны Аластера не было никакой обратной связи, кроме как возвращенных отправителю подарков, проигнорированных смс, таких, что любая, даже самая замкнутая и скрытная девушка уже давно бы по уши влюбилась, да свода разговора на нет при одной только попытке Ланселота заговорить о том, как Перси сегодня прекрасно выглядит и какие у него все-таки красивые глаза. — Знаете, Мерлин, я слегка удивлен вашим словам, ведь вы же почти летописец современного Кингсмена, пусть не с чернильницей и толстой рукописной книгой, а с клавиатурой, экраном и фотоаппаратом. Но все же ваша функция осталась прежней еще со времен, когда первые аристократы решили создать собственное агенство, — заметил Аластер и допил виски уже с явной неохотой. Еще бы, выпить целую бутылку такого хорошего и крепкого скотча вдвоем было чем-то невероятным, так как изначально планировалось, что на посиделки придут еще как минимум Гарри, Эггси и Рокси, однако по разным причинам они не смогли сегодня присоединиться. — В чем-то вы правы, однако мне кажется, что вряд ли кто-то из наших последователей будет читать около двух тысяч отчетов, которые вы все так старательно пишете после заданий. А ведь мне приходится их читать и заносить в базу, — в голосе Мерлина проскользнуло легкое недовольство и возмущение, и он тяжело вздохнул.  — Кстати, Аластер… Могу я вас так называть в нерабочее время и после бутылки крепкого алкоголя? — координатор сопроводил свой вопрос тычком пальца в опустевшую бутыль и дрогнувшими бровями. — Разумеется, Хеймиш, разумеется. Можно даже на «ты», — с живым интересом в глазах Персиваль подался чуть вперед, поставив вторую ногу на пол, и на разведенные в стороны колени положил локти, при этом сцепив руки в замок. Разговоры Мерлина, которые начинались с подобных фраз, обещали быть любопытными. — Спасибо. Так вот, — продолжил шотландец, параллельно своим словам отодвигая стаканы в сторону и принимая аналогичную позу, — я хотел спросить, все ли у тебя нормально? Взглядом тревожным и явно заинтересованным Хеймиш окинул Аластера, останавливаясь на сильно выделяющихся мешках под глазами агента. Персиваль, конечно, всегда выглядел подобным образом, как, впрочем, и все члены Круглого Стола, однако на сей раз что-то было явно не так, и этого Мерлин не мог не заметить. В конце концов он по совместительству приходился штатным психологом и вообще человеком, ответственным за моральное состояние агентов. Такой вопрос от Мерлина не стал удивительным для Аластера, однако он ввел его в некоторое замешательство: неужели мужчина так плохо выглядит, что Хеймиш напрямую спрашивает у него о наличии проблем? Агент чуть нахмурился и посмотрел на камин, который находился рядом с дверью и уютно потрескивал в комнате с приглушенным светом. Ай да Мерлин, ай да кудесник! Да сама обстановка, которую создал координатор, велела выплеснуть все, что накопилось в жизни Перси за это время. Но, будучи человеком очень сдержанным и самодостаточным, Аластер решил сказать о том, что его волнует очень кратко и по делу. — Я не хочу сказать, что это доставляет мне сильный дискомфорт, однако после случившегося с Джеймсом, — он чуть закусил губу и ненадолго замолк, веером развернул пальцы правой руки и подумал, как бы лучше сформулировать следующую мысль, — после этого происшествия я почувствовал себя виноватым в его смерти, ведь именно из-за меня этот безответственный оставил очки в моей прихожей на тумбочке, когда перед заданием принес мне очередной презент. Поддавшись воспоминаниям, Персиваль сунул руку в карман и достал из него связку ключей от своего кабинета, на котором висел этот самый брелок. — Можно я взгляну? — заинтересованный в данном предмете Хеймиш дождался одобрительного кивка своего собеседника и осторожно взял связку в руки, двумя пальцами выделяя брелок из ключей. Данный предмет выглядел солиднее, чем Мерлину показалось издалека. Это был медный брелок голубого цвета в виде Венеры, на котором была выгравирована цифра 8. Основа сувенира была выполнена из качественно обработанного металла, а также покрыта тонким слоем серебряно-золотого сплава с обратной стороны. Также на блестящем обороте брелока красовалось выбитое имя Персиваля - Аластер. Символы его имени. — Красивый, правда? — спросил Аластер, разглядев во взгляде координатора нотки восхищения, и по его губам пробежала едва заметная сдержанная улыбка. — Да, судя по пробе, Джеймс явно не поскупился на материалы, — Мерлин с ухмылкой провел большим пальцем по номеру пробы, который так же был выгравирован на обратной стороне, и вернул звенящую связку собеседнику. Стоило Аластеру принять ключи из руки Хеймиша, как на общий канал агентства поступил звонок. Абонент звонил из Аргентины. Странности добавляло то, что он решил связаться с Мерлином в такое позднее время. Спустя некоторое время в зоне видимости появился мужчина средних лет в белом халате и с густыми черными волосами, которые доходили до плеч, а так же касались электронного планшета в его руках. — Добрый вечер, сэр, — с невозмутимым видом произнес врач, — вы просили сообщить, когда агент Спенсер придет в себя. В следующую секунду незнакомец увидел, что кроме координатора в комнате находился еще один агент, который только что выронил из рук связку ключей, и та лязгнула по деревянному полу. Аластер замер, а его взгляд уже был прикован к заднему плану комнаты, в которой находился брюнет: на небольшой каталке больничного типа висел костюм цвета хаки, белая рубашка в клеточку и яркий зеленый галстук. Повисло молчание. Достаточно долгое, напряженное и неловкое для Мерлина. К концу этой минуты у координатора задергался глаз, и он заговорил первым, обреченно откинувшись в свое кресло. — Просил, Луис, просил, вот только вы сейчас звоните по общему каналу, — как можно более спокойно сказал Мерлин и приложил к щеке кулак, оперся на него и снова замолчал, чуть сдвинув брови. Парень, находившийся по ту сторону экрана, напрягся в лице и тоже затих, осознавая, что рассекретил сейчас один из самых больших проектов этого года.