По забытой дороге любви

Внутри что-то отдаленно екнуло, а мысли сразу же вернулись к трагичным событиям, произошедшим два года назад. Вот, Аластер уже видел на экране не кучку дорогой одежды с весьма странным для официального костюма сочетанием цветов, а одетого в нее Джеймса Спенсера. Улыбчивый, как всегда идеально причесанный, с забрызганными от дождливой и сырой погоды туфлями и тем самым влюбленным взглядом, каким Ланселот всегда смотрел на Перси перед тем, как сказать или сделать какую-нибудь глупость. Все еще в очках, которые могли бы спасти ему жизнь и предотвратить такую глупую по меркам агентства смерть. Координатор всегда должен видеть происходящее, всегда должен быть в состоянии подстраховать и обезопасить своего подопечного, должен подсказать, когда следует увернуться, и поддержать морально совсем выбившегося из сил служащего, если это будет необходимо. И Мерлин сделал бы все вышеперечисленное блестяще, если бы не глупая голова Джеймса и его забывчивость. Путешествие в прошлое оказалось недолгим: достаточно громкий оклик Хеймиша и его сильные пальцы, сжавшиеся на плече агента, быстро вернули Персиваля в реальность. Более того, дурачок по ту сторону экрана, кажется, понял, на что уставился Аластер, и торопливо передвинулся чуть вправо, закрыв собой объекты, так четко выдавшие его невнимательность и ужасный провал. Наверное, таким образом он пытался хотя бы отчасти исправить ситуацию, только вот это выглядело так же, как если бы ребенок рассыпал на пол чипсы и при виде мамы замел бы их носком под стол. — Что ж, спасибо за звонок, Луис, я вылечу первым же рейсом до Аргентины, держи меня в курсе, — коротко завершил разговор Хеймиш и прервал звонок нажатием кнопки, расположенной сбоку оправы очков. Он вновь замолчал, внимательно глядя на Аластера, который к тому времени уже успел опустить глаза вниз и ждал от Мерлина ответов. В его очках раздражающе застыла картинка завершенного вызова с безликой черной фотографией и надписью: «Доктор Гордон». — И что это означает? — с едва заметной дрожью в голосе поинтересовался наконец Аластер, после того как на автомате придвинул к себе стакан и потянулся за виски. Бутылки на положенном ей месте уже давно не было, так что Персиваль вернул руки к своему лицу и слегка захватил сухими губами фалангу указательного пальца. Его взгляд еще несколько секунд оставался расфокусированным, а потом Аластер поднял его на Мерлина, требуя объяснений уже без слов, потрясенно и даже немного агрессивно. В свою очередь Хеймиш шумно выдохнул и поднял голову вверх. Еще некоторое время он молчал и барабанил пальцами по деревянному подлокотнику, а потом поджал губу и наконец-то взглянул на собеседника, который, очевидно, был настроен крайне серьезно. — О том, что Джеймс балансирует между жизнью и смертью, не должен был знать никто. Это секретный проект наших союзников, очень секретный. Я подписал договор о неразглашении, да и могли появиться вопросы. Вы же понимаете? - начал он осторожно, вкрадчивым и тихим голосом, словно опасаясь, что кто-нибудь еще может стоять за дверью и услышать его слова. — Сразу после схватки в месте заключения профессора Арнольда я отправился туда, чтобы забрать Джеймса. Тут же позвонил Артур и сказал, что наши аргентинские союзники, с которыми мы уже год как сотрудничаем… Но, кажется, Аластер ждал совершенно не того, о чем начал рассказывать Мерлин. На сей раз транс, опустившийся на агента плотной пеленой, был не таким сильным, как при новости о том, что «агент Спенсер очнулся», однако почти полностью глушил все внешние раздражители, кроме голоса Хеймиша. Да и тот был слышно достаточно расплывчат и с разной громкостью в такт пульсирующим вискам. — Где он, Мерлин? — голос Персиваля прозвучал громко и стремительно перебил Хеймиша. Нагло и некультурно. Но это, кажется, ничуть не смутило координатора. Видимо, он понимал, что творится сейчас в душе его собеседника и какие мысли закрадываются агенту под кромки мозга. Почему он скрыл это от Персиваля? Почему не мог хотя бы намекнуть на то, что Спенсер жив? В конце концов, Аластер всегда был верным спутником Джеймса, практически постоянно выходил с ним на задания, он имел полное право знать. Как друга и человека мужчина всегда уважал этого непоседливого и вечно опаздывающего агента, который, несмотря на сей недуг, всегда был готов закрыть его от пули и подставить крепкое партнерское плечо. Спенсер как никто другой умел вести переговоры с противоположной стороной, что Аластеру всегда казалось недоступным и сложным. Джеймсу не составляло труда не только заболтать врага до смерти, когда они с Персивалем, сидя привязанными к стульям, оказывались в полнейшей заднице, но и стать прекрасным психологом, если целью был какой-нибудь сынок английской мафии, грозящийся взорвать бомбу под посольством. Кулаки Аластера сжались после минутного игнорирования его собеседником, который вовсе встал со своего места и направился к камину. Поленья в нем уже почти прогорели, так что Хеймиш взял бутылку с водой, стоящую около ножки кресла, и щедро вылил половину ее содержимого в зашипевшие угли. После этого мужчина подошел к импровизированной вешалке в виде большого гипсового якоря, на которой висели его черная куртка и серое пальто Персиваля, снял с остриев оба предмета одежды и подошел к агенту, который, кажется, уже начинал выходить из себя из-за повисшего молчания. — В ста милях от того злосчастного деревянного домишки, где находился Арнольд, — наконец-то ответил Мерлин, чуть улыбнувшись и протянув пальто Аластеру. Тот удивленно поднял брови и все-таки взял его, тут же встав и накинув верного спутника всех холодных лондонских вечеров на свои плечи. Планы Аластера о настойчивом требовании поехать с Мерлином отпали сами собой. Очевидно, тот даже не пытался возражать, прекрасно осознавая, что это будет бесполезно, особенно по отношению к упрямому Персивалю. Именно поэтому мужчины поняли друг друга без слов. Аластер забрал с собой пустую бутылку как истинный ценитель порядка, а Хеймиш выключил свет в гостиной, когда они уже оказались у выхода. В опустевшей комнате сразу стало холоднее, а вдоль потемневших от ночи стен пронесся сквозняк, который словно провожал уходящую за дождливые облака луну. Спустя два часа оба, Мерлин и Персиваль, уже зашли в салон авиатранспорта. Увы, личный самолет агентства отсалютовал еще в полдень, когда Хеймиш отправил агентов Кея и Гавейна на задание в Сербию. Поэтому англичанин и шотландец вынужденно решили лететь в общем самолете, с гражданскими. Салон был крайне уютным и вовсе не пах новыми креслами и оборудованием, что все время негативно сказывалось на самочувствии Персиваля. Его обычно начинало тошнить не от долгого перелета, а именно от этого ужасного запаха только что сошедшей с конвейера обшивки. Уже было около двух часов ночи, так что новоприбывшие пассажиры как можно тише разместились на своих местах. Аластер засунул небольшой кожаный чемодан, набитый под завязку только лишь потому, что следовало бы взять чуть большую сумку, как всегда глазами нашел, где находится аварийный выход или, точнее сказать, вылет из самолета, и устроился в сидении у окна. Полбутылки виски давали о себе знать еще непосредственно после употребления, однако сейчас Аластер почувствовал сильную усталость. Внезапная новость о Джеймсе словно энергетик подействовала на англичанина несколько часов назад и до сих пор не покидала его мыслей, однако уже в более спокойной форме. В самолете горел приглушенный свет, включенный лишь на полчаса и только для того, чтобы вновь прибывшие успели расположиться и не сломали себе ноги в кромешной темноте. Где-то сзади легко лилась тихая усыпляющая мелодия, которую на небольшом приемнике, встроенном в кресло, включил один из пассажиров. Мерлин, наконец, устроил свой чемодан на полке чуть ниже, про себя пропустив несколько крепких слов в адрес узкого проема, довольно выдохнул и уселся рядом с Аластером. Вид улыбающегося Хеймиша, который еще и настолько по-доброму смотрел на него, не позволил Персивалю хоть сколько-нибудь злиться на координатора. Однако вопросы, появившиеся по дороге в аэропорт, никуда не делись, именно поэтому после предложенного им чая Аластер решил все же выяснить, что знает Мерлин о судьбе Джеймса. — Так что ты там говорил про союзников из Аргентины? - невозмутимо поинтересовался Аластер, после чего отпил немного горячего напитка. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри него сейчас тлел сильнейший интерес. Мерлин будто знал, что Персиваль рано или поздно захочет дослушать его рассказ, а потому усмехнулся, в душе наверняка гордясь своей превосходной интуицией. Он не любил слишком горячий чай, в отличие от своего собеседника, а потому поставил его на выдвижную полочку, вмонтированную в кресло перед ним, чтобы дать напитку остыть. — Ну что ж, знаю я немного, так как слово «секретно» в наименовании папки в базе данных наших союзников, к которой я имею доступ, не пропустило меня к отчетам и ведомостям. Я мог бы попытаться взломать ее, мне было ужасно интересно, что там творится с Джеймсом, однако Артур сразу предупредил меня, что нам ни в коем случае нельзя портить отношения с аргентинцами, так как у нас много общих проектов. Я кивал ему и уверял, что, разумеется, ничего подобного не сделаю, — в этот момент Мерлин закатил глаза и выдал усмешку, — со стационарного компьютера, разумеется. Небольшое разочарование Персиваля сменилось предвкушением чего-то масштабного в отношении информации о Спенсере. Возможно, фотографии, какие-то отчеты о его состоянии и местонахождении? Пока Мерлин достал из кармана кресла свой планшет, Аластер молчаливо надеялся, что не увидит там статей об испытании какого-нибудь нового вируса или, еще хуже, разрубленного пополам тела бывшего напарника. — Еще раз хочу заметить, что я раздобыл не так много материалов, как мне хотелось бы. Очевидно, у них есть отдельный сервер. Продуманы, тоже мне, — с небольшой досадой в голосе сказал Мерлин, касаясь длинными пальцами сенсорного экрана и открывая нужный файл. От мысли, что сейчас он узнает что-то о своем «погибшем» партнере, у Аластера сильнее забилось сердце.