Ты сладкий, как вино.

      Вечер. На улице дождь. На асфальте и сухого места не осталось; шум капель, ударяющихся о землю очень приятный и громкий. Дует легкий холодный ветер, людей почти нет, только бегущие прохожие, которые хотят побыстрее укрыться.       Дазай шёл по тихому переулку, раздумывая о суициде. На самом деле, это та самая погода, в которую можно подумать о самоубийстве и совершить его.       Он уже пробовал неоднократно утопиться, зарезаться, повеситься, упасть с крыши, всё это было больно, ужасно больно. НО! Ему было только больно. Да, терял сознание, да было оглушение… Но смерть не настигала его. Дазай шёл и думал об этом, думал, думал. Эти мысли крутились в голове, впились в сознание… Почему. Он. Не. Умирает?       А может… Это из-за того, что он ещё не нашёл соулмейта? Всего лишь из-за такой ерунды? Быть того не может.       Хотя, если подумать, то ещё никто ему такой значимый не снился. Да, снились люди, но все они были — серой массой с белой кожей, в деловой одежде и самое важное — без лиц. Были случаи, когда снились люди или человек, яркие, с лицами, улыбались и смеялись во сне суицидника, но на следующее утро он их не помнил. Полностью.       И вот Осаму начинает чувствовать, как промокает всё больше и больше и, даже, появляется ощущение, что он скоро превратится в бурную реку воды. «Неполноценный человек» решает направиться домой.

***

      За окном всё ещё идёт дождь, стучащийся в окна квартиры, где Дазай, разморившийся от прибывания в душе, лежал на диване в тёмной комнате.       Осаму не то чтобы думал о вечном… Он не о чём не думал.       Убаюкивающая мелодия дождя, неяркий свет, мягкий диван — всё это так манило закрыть глаза и уснуть…

***

      И отгадайте что? Да, Дазай уснул.       Ему снилось будто он на пустыре, в тумане, идёт и почти ничего не видно… Вот он уже идёт который час… И тут слышится чей-то знакомый крик негодования.  — Да пошло оно к чёрту! Какой соулмейт?! У меня его нет! И не будет!       Перед суицидником появляется силует, он всё чётче и чётче.       Это оказался буйный Накахара Чуя.  — Неужели ты — мой соулмейт? — громко сказал Осаму Чуе, который только обратил на того внимание.  — Чего?! Только не ты, бесящий суицидник! Почему ты?!  — А чего ты тут психовал? — Дазай полностью игнорирует гнев Чуи.  — Аргх! Бесишь! Ужасно бесишь! Ты меня бесишь ещё с тех времён! — огрызался Чуя на Осаму  — Я понимаю, — спокойно ответил Дазай, — Но мы — соулмейты. С этим придётся мириться. Надеюсь, у нас всё выйдет. Дазай проснулся от быстрого чёткого сердцебиения.