Мы братья — это нормально

Тэхён усмехнулся, алкоголь играет свою роль. Улыбка не сползает с лица, потому что смешно. Какой глупец будет признаваться пьяному человеку? Возможно Чонгук просто надеется на то, что брат забудет наутро. В этом есть какой-то смысл, особенно, если уже не первый год занимаешься не пойми чем, думая о старшем брате. Хочется чтобы Тэхён уложил на постель, раздел и был грубым, говорил пошлости томным хриплым голоском... От одних мыслей о подобном у Чонгука стоит. Старшему он казался таким невинным... А оказывается извращенец ещё тот. Младшему немного обидно, что всё происходит именно так: в тишине, без лишних слов. Тэхён просто лежит на спине и облизывает губы, ухмыляется, так и манит к себе. Оголённый торс притягивает так же, как и пьяная улыбка. И Чонгук поддаётся эмоциям. Снимает футболку, джинсы. Наблюдает за реакцией Тэ, смущается. Очень стыдно. Боксеры летят на пол, и брюнет подползает к брату, садится сверху и оттягивает резинку на его шортах. Взгляд стеклянный, глаза будто не верят в происходящее. Сердце бьётся бешено, дыхание сковывает. — Тэхён... И ты ничего не скажешь?... — в ответ лишь пьяная ухмылка, это печально, но младший хоть со слезами продолжил бы. Не может такой шанс упустить, даже, если после пожалеет. Чон не знает как быть, растерялся. Наклонился к любимому лицу и коснулся губ старшего своими. Дрожь. А Тэхён схватил за волосы и углубил поцелуй, это то, чего младший никак не ожидал. Приятно тянет внизу живота, так сильно, что брюнет трётся о пах брата. Шатен усмехнулся, отстраняясь и с силой опускал голову мелкого ниже, открыто прося о конкретной услуге. Дрожащей рукой младший коснулся и обхватил твёрдый член Тэхёна, но не успел собраться с мыслями, как брат уже пытался трахнуть его рот. Сколько было слёз... Воздуха критически не хватает, зато влаги теперь достаточно, чтобы продолжить начатое. Именинник решил, что это будет его лучшим подарком на праздник. Перевернул братика и снял с себя лишнюю одежду. Навис сверху, прижал к кровати. Всего облапал, да так, что глаза на мокром месте. Не этого Чонгук хотел, не этого... Когда Тэтэ хотел растянуть колечко мышц младшего, был сильно удивлён. В голове было несколько вариантов, но лишь один верный, к которому парень склонялся больше. Но хотелось поиздеваться над донсэном, для получения большего удовольствия. — Гуки, — ухмыльнулся и подставил возбуждённый орган к подтянутой заднице, — тебя уже кто-то трахал? Ты такой растянутый, удивительно. — Надавил сильнее. Сухо. Заходит тяжело, терпимо для Тэ, но не для Чона. — Нет, хён... Больно... Не надо... — младший привык к чему-то скользящему, потому что частенько дрочил в ванной. Использовал гели для душа, жидкое мыло. Не только в качестве смазки. А сейчас так решительно, адски больно и непривычно горячо. – Ты сам этого захотел, маленький извращенец. – Облизнул ушко младшего и томно выдохнул, медленно вставляя глубже, но не двигаясь. — Тэхён, — слёзно, — больно, стой, прошу, не надо. — Не предполагал Чонгук, что будет выть от боли под пьяным братом добровольно. А старший вообще не думал о мелком, как о том, кого можно иметь так неистово. Неприятные ощущения уходят, сменяясь удовольствием. Не завывания теперь заполняют комнату, а сладкие стоны. Тишиной не пахнет, только сексом: страстью вперемешку с потом и ужасно пошлыми шлепками. Старший заполняет Чона полностью, во всех смыслах, а последний растворяется в его сильных руках.