Нуна

Со сцены Джун Ки выглядит очень молодо. Как-то даже чрезмерно, не для меня. Я давно ценю взрослые лица, фигуры без угловатости, натуральные волосы, одежду спокойных тонов… Мне кажется, я старше Джун Ки, хотя моложе на десять лет. Он прыгает на сцене, как заведённый, и девчонки кричат от восторга, и моя сестра с плакатом в руках скоро заплачет, сама не зная, собственно, от чего. Всё начинается именно так. Я сижу неподалёку, в телефоне разрабатывая маршрут, потому что я не так люблю Ли Джун Ки, как Сеул… Я надеюсь ещё прогуляться сегодня по шумному Хондэ или посетить храм, где вечерами красиво горят фонари. Джун Ки тем временем начинает ходить по сцене, рассматривая фанаток. Он мило приветствует их, они машут руками. Непринуждённая болтовня: — Я узнаю некоторых из вас. — У-а-а! — Я вижу некоторых из вас иногда. — У-а-а! — Некоторые новенькие… А некоторые вынудили прийти своих друзей. — У-а-а! — Сколько часов вы летели? — спрашивает Джун Ки наконец. И моя сестра внезапно перестаёт прыгать. Я поднимаю голову и понимаю, что Ли Джун Ки смотрит на неё, и моя сестра от волнения не может вспомнить английский. — Десять часов! — не задумываясь, выкрикиваю я за неё. Взгляд Джун Ки перескакивает через пару голов фанаток, останавливается на мне. От этого неожиданного контакта — неловко. Внимание зала, пускай всего на минуту, направляется на меня и сестру. — Десять часов! — удивляется Джун Ки, и его английский звучит как-то глубоко и нежно — почему-то нежнее корейского, с мягким раскатистым «р». — О, так далеко… Спасибо вам, что приехали. Большое спасибо! Моя сестра наконец отмирает: — Я была на концерте в Японии! — выкрикивает она зачем-то и машет, улыбаясь, как сумасшедшая. — Мы разговаривали тогда, оппа! Джун Ки наклоняется, чтобы расслышать, сестра повторяет, и он вдруг вспоминает (или делает вид, что вспомнил): — Да-да, точно! Давно не виделись! И он подмигивает моей сестре, фанаткам с плакатами рядом, ослепительно улыбается… а на меня больше не смотрит. Я даже чувствую странное, необоснованное разочарование. Девчонки тем временем ахают и визжат. Моя сестра от восторга прыгает с плакатом в руках. Я опускаю голову и снова смотрю в телефон, но теперь не могу думать о прогулке после концерта. Сердце бьётся неровно… чаще, чем, наверное, должно.

***

После концерта всё развивается быстро. Точнее, мы около часа выходим из зала — в последних рядах, а затем сестра хочет в туалет. — Будет в метро… — Кажется, я не смогу! Надо прямо сейчас! И мы не находим ничего лучше, чем возвратиться назад. К счастью, корейцы, даже охранники, очень вежливы и милы, так что зайти в пустое фойе — это просто. Всего лишь один поклон. — Я подожду тебя тут… — но сестра уже кинула мне плакат и убежала. А плакат развернулся, показав надпись от руки: «Я люблю тебя, оппа!». Корявую надпись, зато от души. На пол чуть не свалился рюкзак. Волосы занавесили мне лицо. Телефон почти выскользнул из ладони, пока я пыталась свернуть плакат. — О, десять часов. — М? Я поднимаю глаза. Ли Джун Ки смотрит на меня, но не с плаката сестры, а по-настоящему, как было в концертном зале. И теперь он гораздо ближе — стоит в проёме двери. На таком расстоянии, зачесав назад волосы, сменив одежду на спортивные брюки и обычную куртку, он кажется мне не мальчиком, а мужчиной, несмотря на оставшийся грим. Я даже не сразу его узнаю. А когда узнаю, то теряюсь — просто от неожиданности. Но я не в том возрасте, чтобы долго приходить в себя. — Вы ещё не ушли, — говорит Джун Ки по-английски всё также мягко, хотя и слегка неуклюже. И смотрит он внимательно, пристально. — Здесь нельзя находиться? Нас впустили… — Нет-нет, я… Отличный плакат. Хотите я подпишу? И он подписывает плакат. Затем — расспрашивает меня о том, где мы были в Сеуле. После — показывает на автомат с напитками и почти угощает кофе, когда возвращается моя сестра…

***

— Могу я кое-что уточнить? — Да, конечно, — живо откликается Джун Ки, не подозревая. — Вам понравилась я или моя сестра? Я знаю, что так не принято. В глазах Джун Ки что-то вспыхивает: не испуг — удивление. На мгновение он сконфуженно опускает голову и смотрит в чашку, предсказуемо — улыбается. Широко. — Вы.