my anaconda don't want none unless you got buns, hon!

      По комнате разгуливал жаркий сквозняк, и воздух из не закрытого плотно окна, заставляющий кожу покрываться блестящей корочкой, как курочка-гриль, поднимал волосы на руках обедающего Исина. По правде сказать, на зной ему было плевать, так как в пластиковом стаканчике набухала не менее горячая во всех смыслах этого слова лапша. Пока он ждал, успел оприходовать остатки острейших специй и лениво облизнуться, почесывая выбритый затылок — единственная вещь, которую он, кажется, побрил. Исин неторопливо разломил палочки, перед тем медленно вытягивая их двумя пальцами из бумажной обертки, и окунул в плавящуюся в кипятке лапшу, вдыхая ароматные пары. Такая работа ему, конечно же, по душе.       Исин бы не отнес себя к тому слою корейцев, что прохлаждаются и бездельничают. Ну, он, в общем-то, и не кореец вовсе, но раз живет здесь с яслей, то привык относить себя к ним. И всё-таки работает он обычно закатив рукава, с потом, с кровью — как полагается работяге с тремя выходными в году, но по чесноку: вся эта лавочка, помимо самого Исина, мало напрягается для своего блага, поэтому он один тут выходит в дорогих шмотках выносить мусор и покупает элитный рис на ужин. А ещё кофе, который выкакала обезьянка. В остальном всё как у людей.       Зацепив палочками лапшу, парень тянет её в рот, всасывает вместе с горячим воздухом и причмокивает губами, постанывая от удовольствия. С минуты на минуту начнется очередное совещание, к которому никто, как обычно, не будет готов кроме него самого, но ни один работник и усом не повел, находясь где угодно, но не за этим столом, где директор так чинно-благородно употреблял лапшу, купленную в магазинчике внизу за какие-то копейки. Исин отпил жгучий бульон, чувствуя, как жаркая острота прожигает пищевод и привыкший к любому бензину язык.       — Директор, — поприветствовал Чунмён, распахивая дверь за минуту до назначенного времени. В его стиле быть до жути пунктуальным и правильным. Но это, почему-то, не мешает работать ему в фирме, снабжающей лучшими секс-игрушками всю страну. Он вошел один, играясь фирменной ручкой с весьма недвусмысленным резиновым наконечником. И только бог знает, зачем им такие нужны.       Исин кивнул, жуя лапшу и рассматривая излюбленное помещение. Как ни приходит на работу, то обязательно делает все дела здесь, обедает здесь, проводит совещания здесь. Не то чтобы не было личного кабинета. Но да, его не было. Просто потому, что эта компания не такая, как все.       — Парни говорили, что придумали что-то интересное на сегодня, — не упускает возможность потрещать Чунмён, укладывая блокнотик на стол рядом с директором. Чжан лишь пожимает плечами. Слова, слова. Вот так каждый раз. Придумывают что-то новое, а сказать — кишка тонка. — Я подумал, может, нам сменить дизайн упаковок для презервативов? Скажем, что-нибудь летнее? Добавить каких-нибудь мятных ароматизаторов?       Жующий парень мнется, думая, как поступить. В принципе, старый дизайн был не так плох, но… Как сказал секретарь, может быть и лучше. А ещё, сезонные упаковки — это, кажется, вообще беспроигрышный вариант.       — Дырочек, конечно, не наделаешь, чтобы вентилировать процесс, но какие-то уловки придумать можно. Как с латексными костюмами перед прошлогодним Хэллоуином, помнишь? — посмеивается в ладошку Чунмён, плюхаясь в соседнее кресло. Исин подумал, что долго ещё не забудет, как собственноручно обмазывал пробный резиновый костюм человека паука изнутри какой-то химией в тот же вечер, как пьяному креативному директору их компании птичка нашептала провернуть всё это безобразие. Много потом денег нагребли зато. Устроили корпоратив и сняли шлюх.       Исин не брезгует, но в этом году всю грязную работу пусть делают рабы с фабрики.       — Угу, ладно, дизайн поменяем. Думаю, брехни всякой понаписать, что ультратонкие, ультраэкологичные, самые эластичные на планете. Рвутся с вероятностью встретить на помойке Анджелину Джоли, — с полным ртом рассуждает директор, не стесняясь плеваться во время монолога на стол. Пара человек уже успела устроиться рядом с ним. Исин, в общем-то, никуда не торопился и собирался есть до тех пор, пока не захочется спать. — Я скажу Сехуну, он что-нибудь нарисует миленькое.       Парень замер, потеряв нить своих размышлений. Но мысли вновь вернулись к нему.       — Презервативы-неделька. О, как тебе? — хохоча с собственной шутки, рассказывает директор. — И слоган: «С ними вам будут давать каждый день!» — Исин громко смеется, стуча палочками по столу, не в силах себя сдерживать. Секретарь только легко смеется в ответ, потому что шутка не удалась. Как и сотня предыдущих. Все в этой компании знают, что директор не умеет шутить.       Парни, которых все ждали, располагаются за Т-образным столом, скрещивая руки. Даже две молоденькие уборщицы, которым позволено тут сидеть, пришли попытать удачу со своими идеями. В конце концов, все помнят, как их бестселлер — надувную куклу с членом и огромными сиськами — предложил администратор одного из секс-бутиков.       — Я слушаю, — лениво бурчит Исин, распаковав треугольный кимпаб и чавкая. Перед ним кладут зарисовку будущего приспособления. И одного взгляда на нее, даже такому эксперту, как Чжан Исин, недостаточно, чтобы понять, что вообще эти рукожопые хотели здесь изобразить.       — Это, эм… значит… Стимулятор клитора, работающий на батарейке, который соединяется с зажимами для сосков цепочкой, — воодушевленно делится идеей один из сотрудников, немигающим взглядом смотря на директора с лапшой и рисом за обеими щеками. Его, почему-то, никогда не смущало есть в присутствии своих подчиненных, особенно когда они обсуждают, какого продукта для плотских утех этому миру ещё не хватает. Он и их фирма делают деньги даже на пробках с брелоком всем осточертелого пушистого зайчика с соседнего завода. А потому никакие разговоры про секс не оттянут Исина от еды.       — И чё это? — недовольно куксит рожу директор. Идея из разряда «так себе», ещё и рисунок паршивый. — Продемонстрируйте, как это работает. У меня чувство, что этим и собаку до оргазма не доведешь.       — Хеён в отпуске, — констатирует факт другой парень, со слюнями наблюдая за рыжей ароматной лапшой на палочках и громко сглатывая слюну. Исин присасывается к еде, привычно вытирая бульон с губ тыльной стороной загорелой ладони. Только директору положено обедать в любое время, остальные ждали часа, чтобы выйти в кафе неподалеку.       — И что? У нас нет других девушек? — парень неторопливо жует то лапшу, то кимпаб, развалившись на стуле. И где все эти обещанные отличные идеи? — В любом случае, изготовьте пробничек. Ещё что-нибудь?       — Директор! — вскакивает стажер, перекрикивая весь беснующийся народ, особенно креативного директора Чондэ, у которого от креатива остались только высветленная челка и пирсинг в брови. Исин медленно переводит взгляд, рассматривая новичка и надеясь, что свежая кровь сможет придумать что-то дельное. — В общем, фаллоимитатор, который внутри наполняется лубрикантом, абсолютно любым, — он покрывается румянцем, но не опускает стеснительный взгляд с руководителя, всё ещё держа пробную модель приспособления на вытянутой руке.       Исин мажет рукой по губам, улыбаясь. Такое предложение он не прочь и на себе попробовать.       — Я надеюсь, ты записываешь, Чунмён, потому что этот малый придумал хорошую вещь.

***

      Парень разулся на пороге и скинул ключи на столик, где валялись чеки, монетки, запасные ключи и прочий хлам. Он по привычке причмокнул губами, снимая кепку, защищающую от летнего зноя, и прошлепал на кухню, где, закопавшись в проспектах и маленьких листочках с рисунками акварелью, сидел в телефоне Сехун и соблазнительно истязал свои тонкие губы.       — О, ты пришел уже. Что-то рано, — не отрывая пристального взгляда от гаджета, говорит парень, и снова кусает губы, думая, что их срочно нужно намазать бальзамом. — Рисовать презервативы, конечно, весело. Но лучше этого я ничего не смог придумать, — Сехун бровями виляет в сторону ближайшего листка. И не скажешь, что он постарался. Так, намазал красками, как получилось, и опять сел за телефон. Исин пропускает информацию про резинки мимо ушей, созерцая прекрасный профиль парня.       — Пойдем в спальню. У меня есть одно дело к тебе и твоему заду. Надо кое-что попробовать, — хитрожопый китаец. Сехун и не помнит, когда Исин последний раз приносил что-то новенькое с работы, чтобы поживиться.       — Я весь день пахал, чтобы сдать манхву в печать до дедлайна, а он меня, значит, эксплуатирует. И мой орех заодно, — усмехается младший, подперев ладонью лицо и наконец отложив гаджет в сторону. — Я тебе не секс-рабыня!       — Ну, малы-ыш, — тянет директор с хитрым прищуром, — тебе понравится. Если мои макаки не просчитались.       Исин обнажает свое оружие — такой прекрасный, сверкающий на свете фиолетовых неоновых ламп для придания романтики атмосфере спальни бежевый фаллос, элегантно обрывающийся красной крышечкой после импровизированных силиконовых яиц. В меру толстый, в меру длинный — если Сехун вообще знает меру в таких вещах — и притягивает взор даже любителя экзотики. Или просто Исин уже видит в своей голове рекламу для этого будущего бестселлера.       — Ты так и нес этот резиновый хуй по улице? Без пакетика? — прыснул Сехун, так и быть стягивая футболку и перемещаясь с кухонного стула на кровать в спальне. Ситуация становится ещё более комичной, когда Исин, невинно хлопая ресницами, кивает несколько раз и трясет фаллоимитатором в воздухе, отчего в нем начинает что-то с чпоком бултыхаться. — Он что, ещё и кончит в меня резиновой жижей? Фу, да у вас работают извращенцы.       — Спокойно, — старший плюхается на кровать, помогая другому парню стянуть домашние растянутые гамаши, под которыми нет трусов. Сехун улегся на середину, спокойно поднимая зад выше и лицом упираясь в постель. Либо за этим экспериментом последует нечто головокружительное, либо они потом вместе пойдут к хирургу зашивать задницу. — Это член и смазка в одном флаконе. Точнее смазка в флаконе в виде члена. Мм? Умно?       Парень растирает похлопывающими движениями попу Сехуна, чтобы хоть как-то разогреться. Эксперимент экспериментом, но получить удовольствие тоже бы хотелось. О с блаженным стоном принимает холодненькую густую субстанцию с проталкивающим ее пальцем в расслабленную дырочку. Исин хочет сделать это медленнее, но младший стонет и показывает всем телом, что растяжка не потребуется. Его жопа всегда готова.       Чжан взбирается выше, чтобы возвышаться над парнем, раком стоящим и отклячившим попу похлеще любой дамы, и замирает, надавив пальцами на стенки кишечника. Сехун не возбуждён, но очень хочет наконец оказаться под властью инстинктов и наслаждения, вбирая в себя нечто, что партнер приставит к анусу. Всё так просто у них всегда: никакой нежности, никакой романтики. Из последней тут только неоновый свет и красное белье.       — Блядь, — стонет Сехун, заломив шею, когда она затекла. Исин ненадолго вытащил пальцы, распределяя по ним уже тёплый лубрикант. По первичным результатам эксперимента, он весьма недурно справляется с поставленными задачами. Младший переминается на коленках в заминке и оглядывается, приоткрывая веки зажмуренных глаз. Он уверен, что в этот раз получится кончить без рук. Директор задумчиво крутит изобретение, согревая в руках, а после дает себе ещё минуту, чтобы стянуть рваные в приличных и не очень местах светлые джинсы. Одна рука лениво сжимает член, пока другой парень приставляет агрегат к анальному отверстию Сехуна. Младший все делает сам, не упуская возможности сдавленно взвыть от ощущений. У него уже стоит, а это хороший знак для «макак» Исина. — Недостаточно толстый, — шепчет Сехун, и старший этого ждал. Не бывает такого, что габариты устроят привередливого художника. Изогнувшись буквой «зю» и держа равновесие каким-то магическим способом, Сехун проталкивает за резиновым фаллосом ещё и два пальца, смоченные слюной. По правилам эксперимента ему следовало воспользоваться смазкой, да только кого теперь волнует этот эксперимент.       — Дай, — видя чужие мучения, Исин помогает, засаживая собственные три на две фаланги, и Сехун удовлетворенно кивает, подаваясь всем телом назад. Старший облапывает собственный пенис через бельё и невесомо скулит, наблюдая за перфомансом. — Все, вытащи эту хуйню! — мгновенно раздражается Исин, резко выдергивая фаллос вместе с собственными пальцами, и в хлюпающей дырочке остаются только два пальца, нелепо двигающиеся туда и обратно. Ему не очень-то нравится, что парень в состоянии кончить без его собственного члена в крепком проходе.       Спустив лишь немного трусы, он трется членом о блестящую в свете неонов дырку и грубо выдергивает пальцы, заставляя Сехуна отчаянно стонать и пытаться устоять на коленях и уже ничто не держащей голове. Директор входит наполовину, злясь и матеря взглядом собственные корявые руки, пытающиеся открутить крышку резинового пениса. Тёплый лубрикант попадает на руки, а после на член китайца, растекаясь по коже и капая на постель от переизбытка. Теперь Исин с легкостью входит в растянутую дырочку, но слышит томный вздох.       — Ну чего ещё тебе, сучка драная, надо? — резко толкается старший, но парень снизу молчит, держа оборону с застывшим на лице отпечатком садистского наслаждения. Исин ненавидит, когда ему что-то не нравится, а Сехун так любит капризничать. Всё что угодно, но только не эта ебаная сексуальная неудовлетворенность.       Последней каплей стал приставленный к анусу резиновый член со смазкой, из которого она так и хлестала, потому как старший не потрудился найти крышку и закрутить. Да, он определенно скажет холопам, чтобы сделали крышку на веревочке. Фаллоимитатор быстро нагревается в руках, и Исин резко проталкивает его в податливый зад, скрипя зубами то ли от злости, то ли от нового, слишком приятного ощущения. Кожа натягивается непозволительно красиво и по-блядски, выделяя изнутри прозрачную блестящую субстанцию, уже успевшую сбиться в пену от метких периодичных толчков. Теперь Сехун стонет, громко и сладко, забыв о ноющей боли в шее и спине. Его тело пробирают беглые судороги чистого наслаждения, а испарина, только что проявившаяся на лбу, стекает на подушку, оставляя мокрые следы. Его трясет только от мысли, что внутри находятся сразу два члена, а от ощущения растягивающей наполненности неосознанно вылетают чувственные всхлипы из обкусанных губ.       Исин готов поклясться, что Сехун — сраный нимфоман, не способный остановиться. Его тело вечно жаждало чего-то большего, и вот сейчас, когда старший из злости затолкал ему ещё и резиновый пенис, он выглядел как самый счастливый в мире человек, неуправляемо толкаясь навстречу нещадно трахающему растянутую дырку директору.       Сехун мечется на члене своего парня, подмахивая, чувствуя приближение финала. Он ходил по краю, несдержанно шлепаясь о пах Исина, склонившего голову. Но он потерял волшебный агрегат, грубо откинутый в сторону, к окну, выливаться на штору. Леденящий озноб схватил О, переходя в сжигающую, подобно той острой лапше, кожу горячку, пробирающую до костей. От напряжения желудок слипся с позвоночником, ожидая предстоящий оргазм. Исин тоже чувствовал это, хватаясь теперь уже двумя руками за талию младшего парня и беря инициативу на себя. Тот был ничуть не против и слегка обмяк, тяжело выдыхая в подушку и шепча какие-то ругательства.       Красные, до невозможного развратные пятна, проявляющиеся на месте схвативших бедра рук, дожимают выдержку Исина, заходящегося в ещё более невыносимом темпе. Сехун перестает стонать, скребя пальцами по груди, мечтая попасть по соскам, но оставшихся сил хватает только на банальные пощипывания кожи в рандомных местах, так как тело сжимается в конвульсии. Сехуну искренне хочется толкнуться ещё чуть-чуть назад, вызвать чужой надрывный стон, но каждую клеточку будто парализовало, пока оргазм ярко расцветал на шее, внизу живота, в ногах, поджатых под себя, и в плечах, вывернувшихся в наслаждении словно наизнанку. Поза Сехуна и закатанные глаза говорили сами за себя — его парень умеет трахать таких неудовлетворенных парнишек, как он.       Сжимая руками белоснежные бедра юноши с копной взмокших рыжих прядей, Исин спускает, толкнувшись, и его крайний стон сходит на нет, застревая в горле отчаянным хрипом удовольствия. Сердца бешено колотятся, стучат в ушах парней, как последнее напоминание, что они всё ещё живы, но тела всё ещё переживают секс.       — В следующий раз ты возьмешь третий, — по приходу в чувства командует Сехун, валясь на бок и позволяя сперме бойфренда вытекать на красное белье. Тот делает самое мерзкое лицо, показывая фак прямо перед носом, но младший уже не видит, а хрипло смеется, растеряв весь голос от непозволительно громких стонов и криков. — Звони своим барыгам. Я их резиновый член оценил. Пусть производят. Только вот крышку поудобнее надо бы.       Исин сдавленно хохочет и гладит парня по раскрасневшейся в кой-то веки щеке. Посерьезнев, Сехун неожиданно подрывается, совсем позабыв о покинувших силах, и тянется к своему ящику, а после протягивает директору пахнущий свежими чернилами том, счастливо улыбаясь.       — Совсем забыл, — оправдывается Сехун, сдержав желание закричать от счастья. — Я только в обед сдал в печать шестнадцатый том, и мне выдали одну штучку. И я решил, что ты единственный заслуживаешь прочитать это раньше меня. Ну, до того, как я увижу конечный вариант.       Директор не сдерживает радостной улыбки и нежного взгляда в сторону младшего. Взгляд скользит по глянцевой обложке манхвы с целующейся парочкой блондинов на ней, а после перемещается на корочку, и Исин дает ухмылке самодовольно растечься по губам.       — Восемнадцать плюс? Хун и Лэй наконец, к шестнадцатому-то тому, дожили до чего-то большего, чем поцелуи? Вау, — насмехается старший, разглядывая книгу. Сехун вытягивает шею и неловко улыбается, стесняясь собственных трудов, а главное реакции Исина на его первую напечатанную постельную сцену. Точнее целые две. И кивает, подтверждая догадки директора. — Тогда я почитаю и подрочу на работе, не против?       — Эй! — возмущается Сехун, отбирая из рук наглого парня свой шедевр. Не для такого он несколько месяцев не отлипал от графического планшета. — Будешь сидеть, и читать при мне. И если понадобится, дрочить тоже при мне будешь, понял, мистер Шаловливые ручки?