Мой любимый изгой

Локи опустел. Потух, как свеча от бесцеремонно сбившего теплый огонек порыва ледяного ветра, что оставил лишь тлеющий, черный фитиль. Пальцы мелко подрагивали, выводя шариковой ручкой какой-то необдуманный бред на пропитанном солеными слезами листе тетради. Пустые глаза не вчитывались в страницы учебников, бесцельно бегая по тексту, в то время как в рассудке царила все такая же звенящая в ушах тишина. Лафейсон не пытался сосредоточиться или взять себя в руки, чтобы сознательно взяться за учебу - на это банально не осталось ни сил, ни желания. Все вокруг осточертело до стучащей боли в висках и горького привкуса на кончике языка, словно от смертельного яда. Серый мир вокруг потерял любой смысл и значение, а время, которое юноша до самого конца дня провел в своей запертой изнутри комнате, пробежало незаметно. Небрежно сделанное, и то, не до конца, домашнее задание так и осталось лежать на столе, а Локи, предварительно заведя будильник на пол шестого утра, провалился в тревожный сон, пока не находя смысл вновь проснуться завтра утром. Но он проснулся, как и ожидалось. На десять минут раньше, чем прозвенел будильник. Глаза заметно опухли и болели, напоминая о количестве пролитых вчера слез, голова раскалывалась от режущей боли в висках, а ноги подкашивались, не удерживая тело хозяина над землей. Лафейсон принял ледяной душ, который не принес желанного облегчения и принялся натягивать на себя одежду. Руки не слушались, поэтому юноше пришлось повозиться с этой теперь уже не кажущейся такой простой, как всегда, задачей. Локи со вчерашнего обеда ничего не ел, поэтому его живот оповещающе урчал, но если физическая потребность в пище у Лафейсона была, то банальное желание поесть просто отсутствовало. Так и не позавтракав, парень собрал на скорую руку рюкзак, захватил наушники и телефон, накинул куртку и пулей вылетел из дома. Было около шести утра. Лафейсон намеренно завел свой будильник так рано, гораздо раньше, чем он вставал в школу обычно, дабы собраться на учебу, не пересекаясь с членами семьи, которые, безусловно, до сих пор крепко спали. Когда они только проснутся, Локи, как предполагалось, уже должен был добраться до школы. Подключая наушники, юноша нырнул в темный подземный переход, засунув телефон в задний карман черных джинс. Он решил выбрать более длинный путь в школу, которым пользовался крайне редко - через метро, чтобы уж точно по дороге на учебу не встретиться с Тором. Локи понимал - его старший брат ни в чем не виноват, но тот бы точно начал обсуждать с младшим вчерашний инцидент в семье и допытываться о самочувствии Лафейсона, чего последнему уж никак не хотелось. Времени на дорогу все равно было предостаточно, поэтому юноша уже приближался к освещенному входу в метро, с помощью которого и намеревался проделать путь в школу. Громкая, пусть и полностью соответствующая ранней осенней тоске и настроению Локи, музыка словно пыталась заглушить его безрадостные мысли, обволакивающие зябким холодом рассудок и режущую, словно старательно заточенным лезвием, боль, что продолжала вершить свою беспощадную расправу над несчастным юношей. Лафейсон тихо выдыхает, закрывая глаза и грезя забыться в этом тягучем, словно болото, мраке. Никто не знает, сколько бы это продлилось, если бы несколько секунд спустя Локи вдруг не почувствовал едва различимое шевеление в своем заднем кармане и легкое подрагивание наушников. Недовольно выдыхая, Лафейсон медленно вынимает наушники из ушей, развеивая остатки мрака перед глазами и оборачивается лицом к стоящему прямо за его спиной мужчине лет двадцати пяти. - Не сегодня, приятель. Локи выговаривает эту фразу четко, так непоколебимо, словно отрезал. Мужчина, стоящий впритык к нему, моментально потупил взгляд в пол, растерявшись от такого поворота ситуации. - Простите, - только и смог промямлить он, попытавшись взглянуть на Лафейсона. - Вали отсюда, выродок, пока я не позвал копов, - отчетливо процедил сквозь зубы юноша без капли сомнения, проигнорировав никому ненужные извинения. - У меня вчера был просто отвратительный день, так что не сомневайся, что я сделаю это. Не состоявшийся воришка нашел в себе силы лишь кивнуть и спешно отойти от решительно настроенного и, в каком-то смысле, даже агрессивного, под влиянием всего недавно произошедшего, Локи, смешавшись с толпой людей на станции. "Отличное начало дня, Локи. У тебя уже чуть не стащили телефон", - подумал про себя Лафейсон под рев прибывающего метро, сильный ветер от которого взъерошил его черные волосы. Он, словно в тумане, зашел в практически пустой транспорт и сел на одно из многих пустых мест, возвращая наушники в уши и закрывая глаза. Пустота внутри, словно воронка, затянула в себя любые эмоции и чувства, изредка шевеля острые осколки, нещадно впивающиеся в плоть и душу. Лафейсону до скрежета зубов хотелось проехаться до конечной станции "В никуда" и навсегда забыться там, в тягучей, липкой, звенящей пустоте. Она бы не обязывала ни к чему, не заставляла или вынуждала действовать или решать что-либо - просто поглотила бы все, без остатка или лучика тусклого света. В мучительно желанную пустоту, где ничего бы больше не было, где плоть, мысли и чувства растворились бы, словно полупрозрачная дымка, став единым целым с зябким, бесконечным мраком. Станция "В никуда" - единственное, пусть и не существующее, место, куда сейчас хотел бы попасть Локи. Веки юноши даже не приоткрываются, но по щеке катится одинокая кристальная слеза, обжигая бледную, ледяную щеку. × × × Т/И и Сиф, встретившись в вестибюле школы тем же утром, вместе поднялись по ступенькам и направились по широкому коридору в сторону кабинета химии, болтая на отвлеченные темы. Девочки, встретив по дороге свою классную руководительницу, миссис Даглас, учтиво поздоровались, и не заметив, как практически позади них направлялся в кабинет Локи. Т/Ф вновь заговорила со своей подругой, как вдруг услышала за спиной: - Что ж, Лафейсон, на тебя можно возложить тяжкую обязанность позорить меня и наш класс перед всей школой и учительским колективом. Получается это у тебя на редкость хорошо. Т/И, резко притихнув, обернулась в сторону этого весьма неприятного разговора, устремив свой взгляд на раздраженную учительницу и сверлящего ее взглядом юношу, который заметно напрягся, от чего выглядел еще более осунувшимся, что не смогло скрыться от внимания девушки. - Обращайтесь, миссис Даглас, - просто ответил Локи и, поправив рюкзак, зашагал по коридору дальше, пресекая все возможные продолжения разговора с преподавателем. Сиф и Т/Ф недоуменно переглянулись, а последняя уже пыталась найти ответы на назойливо витающие в голове вопросы - что произошло? Почему Локи в таком состоянии? Что ж, пока поиски ответов были тщетными и безрезультатными, но у весьма взбудораженной и обеспокоенной Т/И впереди был еще целый день, чтобы решить эти вопросы.