Мой любимый изгой

Локи сидел на окрытом балконе в одной распахнутой куртке, легкой футболке и штанах, бездумно покручивая в руках ту самую бутылку недопитого виски, купленную вчера ночью. В голове беспорядочным вихрем суетились потревоженные мысли и проносились обрывки фраз их с матерью разговора, что затронул самые темные закоулки души Лафейсона, заставив с головой погрузиться в мысли. Было холодно, действительно холодно, но юноше, казалось, совсем не было до этого дела. Он подобрал под себя ноги, бросив очередной невидящий взгляд на бутылку. Без труда открутив ее крышку, Локи поднес сосуд к губам, сделав один глоток прямо из горла. Терпкий напиток обжег горло, и Лафейсон невольно поморщился, так и не расцепив пальцы вокруг узкого горлышка, но отняв его от тонких губ, что уже даже немного отдавали синевой. - Локи? Юноша медленно обернулся на голос, прозвучавший где-то за его спиной. У открытых дверей балкона стояла Т/И, кутаясь в теплую куртку и словно пытаясь разглядеть Локи насквозь своим пронзительным взглядом, полным сочувствия. - Как ты? По окончанию того телефонного звонка и открывшейся для Т/Ф истины о настоящем происхождении Лафейсона, они обнимались еще около пяти минут в полной тишине, изредка нарушаемой сдавленными всхлипами юноши, которые он старательно приглушал, но получалось это не так хорошо, как хотелось бы. Девушка понимала - банальные утешения тут не помогут, поэтому лучшей поддержкой тогда было просто быть рядом. А после, когда Локи хоть немного успокоился и наконец сумел отстраниться от Т/И, ему нужно было время, чтобы побыть одному и прийти в себя - это она тоже поняла, а потому пришла к Лафейсону только сейчас, когда обнаружила его таким. Одиноко сидящим на холодном балконе, в легкой одежде, с недопитой бутылкой виски. - Бывало и хуже, - пожал плечами юноша, а после потупил взгляд в пол. - Наверное. Т/Ф промолчала, бесшумно опустившись на пол рядом с ним. - Я не буду толкать длинные и пафосные речи, - прошептала она, обвив его тонкие пальцы, что до сих пор не отпускали бутылку своими. - Просто скажу, что кровное родство или его отсутствие не может зародить или уничтожить любовь между людьми. Тут нужно нечто большее. Локи вновь ощущал, как млеет от ее прикосновений, но так и не осмелился поднять взгляд. В следующий миг, Т/Ф мягко отстранила пальцы Лафейсона от стеклянного сосуда и, взяв его в руки, поднесла к краю балкона - туда, где кончаются перила. Она перевернула бутылку вверх дном, и остатки бронзового напитка окропили снег на холодной земле. Юноша, неотрывно наблюдающий за ней, тихо хмыкнул, опустив голову, а Т/И, стряхнув с горлышка сосуда оставшиеся терпкие капли, поставила теперь пустую бутылку в угол балкона, скрестив руки на груди. - А травить себя - точно не выход, - пояснила она, пожав плечами. Локи тихо ухмыльнулся, сфокусировав на ней взгляд, что все же, несмотря на подрагивание губ, оставался глубоко печальным. - Вот здесь, - произнес Лафейсон, прижав ладонь куда-то к солнечному сплетению. - Что-то давит, словно металлические силки. Наверное, я просто хочу восполнить пустоту. Т/Ф страдальчески свела брови к переносице. Смотреть на юношу в таком состоянии было почему-то вдвойне больнее - слишком много непередаваемой печали и пустоты. - Никакой алкоголь не сможет это сделать, - поведала девушка, прочистив горло и вновь опустившись рядом с Локи на пол. - Лишь создаст иллюзию. - Я погряз в собственных мыслях, Т/И, - рассмеялся Лафейсон, опустив руки на колени. - Говорят, нельзя нырять слишком глубоко - рискуешь не вынырнуть снова. Я пытаюсь как-то отвлечься, но... - Это не плохо, если ты разберешься в собственных чувствах, - заверила его Т/Ф, положив холодную ладошку на его запястье - словно неустанно напоминая, что она рядом. - Тебе стоит прийти в себя и хорошо над всем подумать. - Я люблю их, Т/И, - выпалил юноша, опустив голову и судорожно зажмурившись. Брови девушки в очередной раз болезненно свелись к переносице. Это было очевидной истиной, которую было бы глупо отрицать, но которую было слишком трудно признать сейчас. - Я знаю, - прошептала она, продолжая едва весомо поглаживать его руку. - Я не могу без них, - продолжил Локи сорванным шепотом. - Пойми, они - моя семья. Они слишком много сделали для меня, мы слишком много пережили. Я привязался к ним, я просто... Слова давались ему слишком тяжело, и Лафейсон прикрыл свинцовые веки, сильно прикусив губу. - Любишь их, - заключила за него Т/И. - Я понимаю, Локи. Пойми, кровные узы почти ничего не значат для искренних чувств. На этом жизнь точно не заканчивается. - Мне нужно как-то совладать с эмоциями, - прошептал юноша. - Они выжигают все внутри. Как пожар. - Все будет хорошо, Локи, - просто пообещала Т/Ф, и ее левая рука приобняла Локи за худые плечи. - Все буде хорошо. Лафейсон невольно прижался ближе к ней, словно пытаясь согреться - душевно и физически. - Знаешь, завтра уже воскресенье, - решил озвучить свое решение он. - И я решил, что завтра утром оставлю вас и вернусь к ним. Т/И неосознанно улыбнулась, погладив шелковистые волосы юноши. - Я рада, что ты возвращаешься к семье, - призналась она, погладив его плечо. - Но все же немного грустно от того, что ты покидаешь нас. Локи впервые за несколько часов искренне рассмеялся от такого откровения, невольно прижавшись еще ближе к Т/Ф, которая наполняла его душевную пустоту всяко лучше любого алкоголя. × × × Следующим утром отец Т/И, узнав о решении Лафейсона вернуться обратно в семью, без возражений предложил отвезти юношу домой на своей машине. Т/Ф приняла твердое решение поехать вместе с ними, должно быть, для того, чтобы всеми возможными силами поддержать Локи, но, как оказалось потом, на то была еще одна не менее весомая причина. Всю дорогу до дома девушка успокаивающе гладила колено Лафейсона, видя, как он нервно кусает губы и сбивчиво дышит от волнения. Время пролетело незаметно - а вот та ничтожная минута, которая длилась с того момента, как юноша позвонил в двери собственного дома и те наконец распахнулись, длилось будто вечность. Фригга, замершая на пороге от шока, и Один за ее спиной в точно таком же состоянии, молча и часто моргали, словно отказываясь верить в увиденное. По их глазам можно было прочитать лишь одно - внутри них кипит невообразимая буря эмоций. Локи, нервно сглотнув, поднял на них взгляд и произнес осипшим голосом: - Я вернулся. Невозможно сказать, кто подался в объятия первым - скорее всего, это произошло одновременно. Мать что есть силы прижала к себе сына, поглаживая его спину и шею, зарываясь пальцами в шелковые волосы. - Ох, мой мальчик...ты вернулся... - сбивчиво шептала она, словно в бреду, ощущая, как на глаза невольно наворачиваются слезы, в то время как Лафейсон, сцепив руки вокруг талии Фригги, уже ронял кристальные слезы на ее одежду. Сзади к ним подошел Один, а за ним и Тор, также заключая всех членов семьи в теплые объятия. Локи сбивчиво шептал: "Простите меня, простите...", изредка тихо всхлипывая, в то время как остальные успокаивающе гладили его, не выпуская из уютных объятий. Т/И, что стояла в стороне вместе с отцом, наблюдая за этой картиной, не смогла сдержать милой улыбки. Когда им все же удалось отстраниться друг от друга, Один отошел в сторонку с Оливером, дабы отблагодарить его за такую помощь, а Фригга едва сдерживала слезы, выражая слова благодарности Т/Ф. - Бросьте, миссис Одинсон, - улыбнулась последняя. - Я просто не могла оставить вашего сына одного. Не стоит благодарности, - а после обратилась к ее старшему сыну: - Тор, можно тебя на минуточку? Одинсон обернулся и отошел вместе с Т/И в сторону, где та скрестила руки на груди, тяжело вздохнув. - Скажи мне, Тор, - медленно начала она. - Знаешь ли ты, кто избил Локи той ночью? Тор отрицательно покачал головой, и его глаза загорелись пылающим гневом и острым желанием узнать имена обидчиков брата, а Т/Ф поджала губы, понимая, что сейчас настало то самое время наконец восстановить долгожданную справедливость.