3
28 октября 2017 г., 14:58
Старший не старается как можно быстрее разобраться в себе и поговорить с Чимином о том, что тревожит сейчас обоих. Он думает о том, что для него значит Пак. Прошло столько времени, Чонгук, признаться, задумывался о том, что питает к парню далеко не братские чувства, но в какой-то момент он отбросил это. Чону нужен был, в первую очередь, наследник его корпорации, а уж потом и брат, и любовник. В последнее время все стало слишком сложно. Чимин стал сложным. Точнее, как сказал Юнги, влюбленным в своего хозяина, что доставляло обоим неудобства. С этим нужно было что-то делать.
Пак и делал: стал жить своей жизнью, ни перед кем не отчитывался, учился, гулял с друзьями, порой даже дома не ночевал. Он считал, что, если Чонгук не хочет отвечать на его чувства, то и прав на него никаких иметь больше не будет. Теперь Пак сам по себе. По крайне мере он так хотел, но, попав в отделение полиции, ему ничего не оставалось, как дать полицейскому номер хозяина.
Чонгук примчался тут же, бросив все дела. Когда он вбежал в отделение, он увидел своего гибрида, сидящего напротив сурового дяденьки с опущенной головой. Он знал, что младшему будет стыдно за свое поведение, но не стал ругать его при посторонних, это личное.
— Хулиганство, — констатирует следователь. — В крови обнаружен алкоголь.
— Что он натворил? — конкретно интересуется Чонгук, сидя рядом с Паком.
— Разбил витрину магазина. Ущерб оценен в несколько миллионов вон.
— Я оплачу, выпишите штраф, — холодно отвечает Чон, даже не взглянув на младшего.
Около пятнадцати минут следователь оформлял документы, а после отпустил хулигана вместе с его опекуном. Чонгук посадил гибрида в машину и сам сел за руль, ничего не говоря. Пак не знает, что творится у мужчины в голове, поэтому сам начинает разговор, сперва решая попросить прощение.
— Извини, что доставил неудобства.
— Ты пытался привлечь мое внимание?
— Нет. Так вышло.
— Я бы предпочел, чтобы ты ответил «да», — хмыкает Чонгук. — Что с тобой происходит? Скажи мне прямо! Хватит мучить себя и меня!
— Отпусти меня, — просит Чимин, ошарашив Чона такой просьбой.
— Хочешь уйти?
— Да.
— Этому не бывать!
— Почему? — взрывается Пак, повышая голос.
— Я не могу отпустить человека, который меня любит. Не могу...
— Но можешь меня мучить, — выдыхает Чимин, прогоняя непрошенные слезы. — Да, — после недолгого молчания продолжает Пак. — Я люблю тебя. А ты предпочитаешь других, не меня. Для чего ты меня купил несколько лет назад?
— Не говори так, ты не вещь.
— Но был ею, — его губы дрогнули в грустной улыбке. — Так зачем? Просто отпусти меня.
— Я не могу. Не хочу.
— Подумай обо мне, пожалуйста, — просит Чим, позволяя слезам стекать по щекам. — Мне тяжело видеть тебя с другими. Мое сердце больше не выдержит!
Чонгуку сложно смотреть младшему в глаза, поэтому он просто берет того за руку и чуть сжимает ее, пытаясь успокоить. На удивление старшего, Пак не пытается вырваться, даже сам накрывает второй рукой чонгукову, пытаясь унять дрожь и остановить слезы.
— Не плачь, малыш, — просит Чонгук, поджимая губы. Ему тоже тяжело. Тяжело осознавать то, что он любит своего малыша не меньше, только до конца не решил, какой любовью.
***
Последующий месяц Чонгук старается делать так, чтобы не ранить младшего еще больше. Пока он разбирался в себе, Чимин лелеял надежду, что хозяин его полюбит. Но в течение этого месяца Чон не раз подавлял в себе злость и ревность, когда Пак приводил домой своих одногруппников, когда видел его на улице с кем-то, кто явно имел на его гибрида свои планы. Это очень злило и Чонгук выпускал свою злость в зале на груше, которая в итоге дала «течь» и пришлось платить. Но все это полная фигня, в сравнении с тем, что в этот момент происходило внутри Гука. Там ураган, шторм, открытые раны. Последней каплей было то, когда Чим, прощаясь с другом, позволил тому поцеловать себя в щеку. А у Чона бегущей строкой на лбу «никто не имеет права целовать моего гибрида, моего Чимина». В тот день Паку даже пришлось наносить мазь на разбитые костяшки своего хозяина, а бедного одногруппника младшего пришлось отвозить домой личному водителю, оказав, естественно, первую помощь. — Зачем? — Больше никому не позволяй целовать себя! — шипит Чон, морщась от небольшой боли, когда спиртовая ватка касается стертых костяшек. — Если ты будешь бить каждого, кто меня касается — у меня не останется друзей, — хмыкает Чимин, собирая аптечку. — Если это не ревность, а просто раздирающее чувство собственности — больше так не делай! — Прости, — извиняется Чонгук, вызывая у младшего недоумение на лице. — Я не хотел сделать тебе снова больно. — Я буду у себя, — спешно отвечает Пак, покидая гостиную. «Почему так ноет?» — хмурится Чонгук, прокручивая в голове снова эту сцену с поцелуем. Сердце дает о себе знать.***
Юнги смотрит на друга и делает свои выводы, как когда-то сделал их для себя. — Чонгук, ты его любишь, — говорит Мин, прерывая тираду Чонгука. — Что? — Ты его любишь! Посмотри, как ты реагируешь на невинный дружеский поцелуй, — усмехается Юнги. — Чимин не давал повода, а ты ревнуешь на ровном месте. Признайся ему. — Я...не знаю. Я ведь никогда и никому не признавался в своих чувствах. Это сложно, — хмурится обреченно Чон, тяжело вздыхая. — Это проще, чем кажется. Просто скажи, что у тебя на сердце и что чувствуешь к нему. Он тебя выслушает, потому что любит.***
— Чимин. Чон зовет младшего, только зайдя в гостиную. Пак сбегает по лестнице буквально через пару секунд, встречаясь на середине большой лестницы, ведущей на второй этаж. — Что-то случилось? — спрашивает Чим, разглядывая мужчину, который явно был чем-то возбужден. — Да. — Что? — уточняет гибрид. — Малыш, я... У тебя скоро день рождения, — тушуется Чонгук, забывая, что хотел сказать на самом деле. — И? Почему ты так возбужден? Это всего лишь день рождения, — усмехается Пак, глядя на старшего. — Я хочу, чтобы этот день рождения тебе запомнился. Поэтому... Готов выслушать все твои пожелания, — выдавливает из себя улыбку Чон. Не это он хотел сказать. — Хорошо, я подумаю, — искренняя улыбка озаряет милое личико гибрида. — Может, поужинаем вместе? — Я заказал твой любимый торт в кондитерской, скоро должны привезти, — отвечает Гук. — Тогда тем более идем на кухню, — улыбается Чимин, беря старшего за руку и уводя в направлении кухни. «Я скажу ему это в его день рождения», — обещает себе Чонгук, глядя, с каким аппетитом уплетает Пак торт, который привезли минут через пятнадцать. «Он что-то скрывает от меня», — думает Чимин, стараясь выглядеть беззаботно. Пак не слепой, все заметил.
