Уши

      Ночью на улицах города можно встретить кого угодно. Такая уж эта пора. Бродячие собаки, кошки, преступные элементы и просто случайные припозднившиеся прохожие, спешащие домой или по своим делам.       А вот по темным улицам Смоленска разгуливал самый что ни на есть настоящий тигр с ушами из плюша. Хорошая бутылка виски превратила Арсения в тигра, жаждущего приключений, и он порыкивал, просил почесать его за ушком и время от времени принюхивался, выискивая жертву. Высокую худую жертву с браслетами на руках.       За территорию и шкуру пришлось бороться с не менее бухим Позовым, который пытался отнять у благородного зверя уши. — Отдай уши, придурок, их мне подарили! — пытался забрать свое Позов, но Арсений упорно их отстаивал, нарезая круги вокруг огромного дерева. — Отдай уши, тигр ты недоделанный! У тебя даже хвоста нет, — предпринял Позов очередную попытку. — Будет, не переживай, — Арсений кивнул, а затем махнул рукой и скрылся в дверях отеля, где они жили.       С балкона пятого этажа отеля прямо в ночное небо Смоленска поднимался сизый дым, и его тут же уносил ветер. Антон курил, вглядываясь в ночной пейзаж, прислушиваясь к гулу голосов товарищей, вспоминал прошедший концерт, глаза напротив и плюшевые уши на темноволосой башке Попова. Затем снова курил, залипая в телефон, пытаясь от этих мыслей отвлечься, но получалось с трудом. Как тут отвлечешься, если на телефон то и дело приходят сообщения из соседнего номера с просьбой прийти? «Шаст, приходи, у меня интересно». «Шаст, у меня есть бухло!»       Антон лишь улыбается, вчитываясь в текст. На такое его не заманишь. «Ну и что? У меня тоже» — улетает в соседний номер, и буквально тут же приходит ответ: «Шаст, я пьян, а еще хочу тебя. Аргумент, а?» — Идиот, — Шастун хмурится, дрожащими пальцами закуривает, попутно набирая ответ:  «Проспись, нам утром уезжать». «Не спится, Шаст, ты же знаешь». «Приходи, не пожалеешь».       Антон раздумывает минуты три, прикладываясь к горлышку бутылки с коньяком, ибо вывезти Попова по-трезвому не представлялось возможным.       Еще пара минут уходит на то, чтобы открыть дверь своего номера и сделать пару шагов к дверям напротив. Что он делает? Идиот, еще ведь не поздно повернуть.       Поздно… Дверь открывается, и в проеме возникает Арсений, мать его, Попов в белоснежном банном халате с плюшевыми ушами на башке. — Заходи, — выдыхает хрипло, отступая в сторону, и Антон делает шаг в чужой номер.  — Ты чего такой лохматый? Дрочил, что ли? — Антон ухмыляется собственной шутке, и мужчина напротив улыбается. — Я похож на тигра, а? Поз говорит, что нет. — Ты похож на идиота. — Он сказал, что я не тигр, потому что у меня нет хвоста. Но теперь у меня он есть, — Арсений притягивает парня за шиворот, шепчет ему эти слова на ухо, и Антон удивленно приподнимает бровь, кажется, не совсем понимая, о чем это он. — Арс, ты пьян.       Попов улыбается, закусывая губу, отступает в сторону, к дверям ванной комнаты, и Антон, сглатывая тугой комок в горле, рассматривает темноволосого мужчину сверху вниз. По полу за мужчиной волочится самый настоящий полосатый тигриный хвост, скрытый под полами халата. Словно завороженный, Шастун идет следом, абсолютно не веря в происходящее, переступает порог, замирая. Арсений стоит возле огромного зеркала, и Антон видит его глаза — пьянящие, бездонные, затуманенные глаза. Мужчина медленно скидывает с себя халат, обнажая плечи, спину, упругие ягодицы… и между ними длинный полосатый хвост. Его кончик касается пола, а начало… — Р-р-р-р, — Арсений хрипло рычит, не отрывая взгляда от зеркальной поверхности. — Идиот, — голос Антона дрожит, и он медленно подходит ближе. — Ты где это… ты… — Доставка. Секс-шоп работает круглосуточно, — Арсений прикрывает глаза, ощущая на своих плечах холод колец. — Шаст, вытащи его, я больше не могу.       Арсений глаз не открывает, подрагивает под длинными пальцами, медленно скользящими по его коже. — За что ты свалился на мою голову, а? — Антон прижимается к широкой спине, легонько целуя теплые губы, шею, плечи. — Какой есть — такого и люби, — мужчина выдыхает, выгибается, подчиняясь чужим рукам, а длинные пальцы уже скользят по ягодицам, оглаживая кожу, пощипывая. — Плохой тигр, очень плохой, — легкий шлепок — и Арсений мычит, хватаясь пальцами за край раковины. — Шаст, сука… — Порычи для меня, — еще один шлепок, на этот раз кончиком его же хвоста, и Арсений кусает губы. — Р-р-р-р! — А мне нравятся такие игры, — шепчет светловолосый парень и обнимает так нежно, так горячо, что по телу бегут мурашки. Длинные пальцы скользят по упругому животу, слегка задевая возбужденный член партнера. — Я пьян, иначе бы никогда не решился, — шепчет Арсений в поцелуй, подрагивает, растворяясь во всех ощущениях сразу. Антон на мгновение отстраняется, стягивая с себя толстовку, джинсы, а затем медленно опускается вниз, скользя губами по шее, плечам, позвоночнику, оглаживает ягодицы. Арсений выгибает спину, постанывает, прикрыв глаза. Такой открытый, манящий, пьяный…       Анальная пробка «Тигриный хвост» исчезает между двух половинок, и Антон почти не дышит, когда его пальцы обхватывают небольшое колечко и медленно тянут на себя. — Шаст, — Попов стонет так протяжно, так возбуждающе, выгибается. А в ушах шумит, и дышать почти нечем. Чертова пробка тянется так медленно, и стоны все протяжнее. Безумная страсть — вот как это можно назвать, то, что случилось с ними, когда пробка с хлюпом вышла из жаркой дырочки, когда полностью овладеваешь жарким телом, и стоны двоих — хриплые, скулящие — отбиваются эхом от стен.       Антон сдирает с головы мужчины эти дурацкие уши, которые целый вечер не давали ему покоя. Или это не уши виноваты в том, что двое мужчин сейчас наслаждаются телами друг друга, сгорают в огненном пожаре страсти, безумия, дикого животного секса, когда сердца бьются, как одно, когда тела сливаются в единое целое, когда сплетаются руки, языки, когда вы вместе кончаете, хрипя на ухо имена друг друга?       Нет, не уши виноваты, а тот, кто их надел. Тот, кто каждый раз сводит с ума, тот, во взгляде которого и пропасть нестрашно.       Его, Антона, страстный дикий зверь Арсений Попов, которого он знает чуточку лучше, чем многие. Который сейчас домашним котенком пристроился головой на его груди, и они курят одну на двоих. — Уши Позу отдам, а то реально обидится, дарили-то ему, — Арсений вздыхает, вертя в руках плюшевый аксессуар. — Угу, а хвост только далеко не прячь, — шепчет Антон, и даже в полумраке видно, как хищно блестят синие глаза и очень явно ощущается язык — горячий, мокрый, вызывающий толпы мурашек по всему худощавому телу. А затем Арсений с тихим рычанием медленно исчезает под одеялом, и по комнате разлетается первый протяжный стон. И уши здесь ни при чем, совсем ни при чем…