Пророчество! Предложение, от которого нельзя отказаться.
30 ноября 2025 г., 20:20
На север, мы в сером, мы звери, на север.
Мельница ©
Великий изобретатель погиб под лавиной. За два дня до конференции, где мог изменить будущее человечества и получить всемирное признание. Ужас-то какой. Не правда ли? Зеллос рассеянно пнул комок снега, раскрыл и начал листать толстую тетрадку, которую последние несколько минут держал в руках — и которую никто, при всем желании, не найдет уже под снегом среди вещей трагически погибшего парня. Мазоку бегло, за пару минут, просмотрел все ее содержимое. Мгновение… Пергамент рассыпался пеплом в его руке. Это не была копия Пречистой Библии. Это были личные разработки паренька. Теперь он мертв, его записи — сгорели. Ах да! И лаборатория его сейчас горела тоже. Этот человек не знал, во что ввязывается. До самого конца не понял, несмотря на весь свой блестящий интеллект. Ну, не он первый, не он последний. Людям позволено играться с танками и бомбами, но все, что можно считать настоящей силой, раса мазоку предпочитает держать под своим контролем — в конце концов, кто знает, против кого люди это будут использовать? Так что — обойдутся без расщепления материи. Как-нибудь. Обходились ведь раньше. Завершив очередное сегодняшнее задание, Зеллос изобразил глубокий удовлетворённый вздох, окинул взглядом заснеженную — засыпанную напрочь — горную дорогу… подумал немного, и пепел слетелся обратно, собираясь в его руке в тетрадь. Тетрадь он свернул трубочкой и сунул к себе в сумку. В конце концов, кто, как не он, сможет правильно расставить у людей приоритеты? Ну и так, для коллекции. Перед тем, как уйти, Зеллос вновь ненадолго застыл. Напряжённо, чуть нахмурившись. Но вскоре его темная фигура исчезла, словно ее никогда и не было. Не осталось даже следов. На снегу.***
Что-то меняется. Это несомненно. Что-то неслышно хрустнуло в глубине мира. Словно корочка льда, сухие листья под ногами или чья-то свернутая шея. Над размытым горизонтом плывут ленивые облака. Небо такое же, как и всю последнюю тысячу лет. Мир тоже притворяется неизменным. Но что-то меняется. Что? Не прошло и часа, как Зеллос узнал ответ на этот вопрос. И ответ этот… оказался неожиданно страшным. Да, да, даже принимая во внимание его расовую принадлежность.***
Зима ворвалась в мир как-то очень уверенно, с ноги, и развалилась по земле пуховым одеялом. Город за пару ночей словно подменили — таким он стал незнакомым и красивым. Детвора восхищённо возилась в снегу, а взрослые, несмотря на мороз, постоянно находили поводы прогуляться по улицам. Эта зима выдалась не такой, как обычно. По всему миру, где это только возможно, лежали снега. Мальчик, лет пяти-шести на вид, сидел у окна и внимательно рассматривал игольчатые узоры инея, окрашенные закатным светом в желто-розовый. Приложил пальчик к холодному стеклу, подержал, отнял. Мокро. И пятнышко осталось прозрачное — как будто окошко в окошке… На столе перед мальчиком стояла кружка с горячим какао. Какао вкусно пахло. И на кухню, и на мальчика через окна проливался двумя потоками желто-розовый свет. За морозными узорами просвечивали небо, крыши и облака, объятые бледным пламенем. Попроситься на улицу? Поздно уже — скоро стемнеет, — и вообще, дома тоже хорошо, и дома есть какао… Валь ещё немного подержал ладошку у холодного стекла — осторожно, чтобы не нарушить снова красивые узоры, — и быстро приложил ее к горячей-горячей кружке. Так кружка будто бы стала ещё горячее! Интересно так! Главное, чтобы игры с едой мама не увидела…***
Филия деловито сновала между столом и плитой с какими-то продуктами и досточками. От большой кастрюли тянуло чем-то теплым и почти уже съедобным. Закатные лучи на полу, на столе и подоконнике, отливали обманчивым теплом. Они падали тонкими длинными полосами — невольно напоминая Филии о высоких окнах и о витражах, о витражах со вставками стекла всех оттенков света и пламени… о витражах храма, которого уже давно не существовало. Ей даже показалось, что она чувствует запах. Огонь и ладан. Как в те времена, когда была жрицей, и соприкасалась — на богослужениях ли, или в молитвенном трансе, — с божеством своего народа… Мгновения шли, а запах, который не был запахом, все не пропадал. Все вдруг стало… необъяснимо иначе. Перед глазами все поплыло, не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть. Сознание по капле утекало из тела. Не может такого быть! Но… кажется, может? Филия отбросила в угол нож, который держала в руках — пока могла ещё сознательно двигаться. И отрешённо подумала: как же не вовремя… И мир для нее погас.***
И распустилось взамен нечто иное — звук ли, голос ли, образ, ощущение? На фоне бессвязных, неразборчивых, неуловимых даже астральных картин. Бликов, линий, теней… Слово за словом рождались в душе — или отражались на ней?Прольётся сквозь пальцы
Память о вечности,
Совьется клубок из дорог.
То, что утеряно,
Сможет вернуться
Вслед за двойной
Путеводной звездой.
Постепенно прояснились, приблизились, стали тревожными хаотичные картины астрального плана, — теперь они явно походили на когтистые морозные узоры. Оплетающие, сковывающие, подавляющие, душащие…Храни свое пламя, девочка,
— упали сквозь них бесстрастные тяжёлые слова. Ледяные оковы постепенно отступили, оставив перед глазами лишь медленно падающие белые искры. Душу будто закололо бессчетными ледяными иголочками. Вспомнился тот день, когда Вальгаав переродился маленьким Валем. Белые перья, похожие на снег, или белый снег, похожий на перья…В шаге от края и в шаге от смерти
Отыщи забытые свечи.
Снежинки зависли нежными, беззащитными звёздами на бездонно-черном бархате ночи.***
Выйдя из транса, Филия обнаружила перед собой на кухонной стойке перевёрнутую солонку. Соль, колким слоем налипшую на ладони и рассыпанную по всей кухне, и под правым локтем — взволнованного Валя, вцепившегося в ее юбку. «Свечи». Единственное, что можно было разобрать на рассыпанной соли. — Мама! — Извини, что напугала, солнышко! Со мной все хорошо. Просто… Просто… кажется, она пропустила целое пророчество. Кажется, Огненный король-дракон — после всего, что тогда случилось! — что-то хотел ей, или через нее, сказать. Вот только… сами пророческие видения в памяти медиумов никогда не сохранялись. Нужно было… фиксировать их как-то. Кто знает, сколько линий и слов она сейчас чертила, находясь в состоянии транса — и невольно стирала, начиная новые и новые знаки?***
Каким бы неудачным ни был день, нужно помнить: он всегда может стать ещё хуже. Например, после тревожного эпизода с неудавшимся пророчеством — спустя час, не более, — в твоей гостиной может объявиться мазоку. Да если бы просто мазоку… Зеллос, священник Зверя собственной персоной. — Добрый вечер, госпожа Филия. Филия вскочила с кресла, едва не уронив на пол шитье — рефлекторно успела поймать его и прижать к бедру одной рукой. Иголка сползла по свободно свисающей нитке и тихо звякнула об пол. Гость невозмутимо продолжил: — У вас появился шанс снова спасти мир. Ну и ну. Вот так новости. «Издеваешься?» — очень хотелось ответить Филии. Какое ещё спасать мир? Более того, в такой компании? Вот только… ей было только что ниспослано пророчество, и она понятия не имела, о чем оно. Может быть, и правда?.. — Спасти мир? От чего? От тебя? — Не смешно, — мазоку, кажется, закатил глаза. В его случае трудно сказать наверняка. — От крайне неприятных изменений. Мир сейчас не то чтобы на краю гибели — по крайней мере не так, как в прошлый раз, — но спасать его определенно надо. — Так что случилось? — продолжила допытываться дракайна. — И почему ты здесь, у меня? А не… ещё где-нибудь? Имя Лины сюда прямо-таки напрашивалось, но Филия решила его не называть. Хотя ей и правда было любопытно, почему проверенная в боях «гениальная волшебница» пока даже не упоминалась в планах монстра. — Что случилось? — наигранно-терпеливым тоном. — Ну, случилось очередное проявление человеческого любопытства — с весьма фееричными последствиями. Человеческие маги решили поиграться с законами бытия. И силой Золотой Владычицы. В результате чего в течение ближайших недель из нашего мира, если этому не помешать, вытечет вся магия. Достаточно? — Достаточно. Знаешь, — Филия стояла перед могущественным мазоку, привыкшим в любое удобное для него время развлекаться за ее счёт, сжимая в руке свой старый недоштопанный чулок, и чувствовала, как ее охватывает странное безразличие. — Не понимаю, как это касается меня. Зеллос страдальчески закатил глаза — но на этот раз предварительно их приоткрыв, с гримасой словно бы более серьезной, чем обычно. Пророчество, пророчество! — вспомнила Филия. Раз она получила от бога предупреждение, то возможно, и правда — касается. Скорее всего, это так. Но… может ли быть такое, чтобы Огненный Король-Дракон советовал ей сотрудничать с мазоку? С этим мазоку?! — Не понимаете? А вы подумайте немного, — настораживающе спокойным голосом произнес Зеллос. Сделал несколько шагов к ней. — Все ещё нет идей? — Ни малейших, — невольно переходя на злой шепот, огрызнулась она. — Потерю магии я как-нибудь переживу. Даже если нам с Валем придется навсегда остаться в человеческих телах. Мы переживем. Мы с этим справимся. А вот тебе, конечно, не так повезло… — У вас… какие-то крайне упрощённые представления о происходящем, — ядовито улыбнулся Зеллос. — Идеалистичные даже, я бы сказал. Взять, к примеру, ваших одноглазых помощников: они тоже магические существа, и у них нет формы, которая будет стабильно существовать в условиях абсолютного отсутствия магии. Лис вместе с семьёй может потерять разум и одичать, а вот Гравос… Не знаю, не знаю. Вы готовы проверить? Это раз. Я многое потеряю, если лишусь магии и стану, в соответствии с моей физической формой, человеком, в этом вы правы. Но вы, госпожа дракайна, потеряете не меньше. Красивая молодая женщина, совсем одна на фоне неизбежных общественных волнений… передела власти… а может быть, и гражданской войны? Ах да, простите, не одна — с ребенком, — и, после небольшой паузы, добавил: — Это два. Ну как, нравится вам картинка? Его доводы, как всегда, были… очень вескими. Филия не находила в себе сил, чтобы ответить. Пока мазоку не помахал навершием посоха прямо перед ее лицом. — Госпожа Филия? Ау-у? — Что от меня требуется? — сдалась наконец она. — Отправиться в небольшое путешествие. До подходящего места силы, где нам нужно будет объединить магию, чтобы восстановить энергетическую связь с Создательницей и циркуляцию потоков между миром и ней. Поэтому, собственно, мне и пришлось к вам обратиться, — мазоку осуждающе приоткрыл на нее глаза, — ни у кого из моих… менее эгоистичных, несговорчивых и упёртых знакомых нет достаточного резерва светлой магии. К сожалению. — Ах ты! — От вас, госпожа Филия, на месте потребуется вся магия до последней капли. Вы же умеете запечатывать свой резерв, я надеюсь? Будем надеяться, что этого будет достаточно. Путешествовать, он сказал. В такую погоду… Филия, которая устала смотреть на неприятного собеседника, окинула взглядом комнату, и в голове ее вдруг пронеслось беззвучно, вспомнилось образом — «клубок из дорог». В тот миг, когда взгляд поймал отблески пламени камина на оконном стекле. — Ладно, — согласилась Филия. — Когда отправляемся? — Лучше всего — прямо сейчас. — Завтра, — Филия сделала шаг назад, плюхнулась в кресло и наклонилась, чтобы поискать на полу упавшую иголку. — Нам нельзя терять время, — Зеллос с плохо скрываемым раздражением стукнул по полу посохом. — Нам нужно подготовиться к путешествию, и ещё — собрать в дорогу Валя. И мне точно нужно починить к путешествию мои теплые чулки. Вот эти. — Ты собираешься взять с собой ребенка?! Филия посмотрела на него как на идиота. Конечно, возьмёт. Как же иначе? — Я его не оставлю, это не обсуждается.
