Желать

Северус вышел из палатки, наслаждаясь тишиной и покоем. А Гарри пусть поспит. И вновь так захотелось смотреть ввысь. «Странно… Звезды будто изменились. Или мне кажется? Здесь действительно необычное небо», — присаживаясь на песок недалеко от кромки воды. Море было спокойное, умиротворяющее. Отражающее звезды. И навевающее сон. И все же, почему же он не способен выделить некоторые ароматы своего омеги? Ночь располагала к размышлениям. Северус уже обозначил для себя соблазнительные нотки пачули — дымные, чувственные. Да, именно такие. Гарри пах именно так. Альфа не имел особой привычки нюхать омег, но практически от всех них исходил сладковатый флер. А вот его омега пах иначе. Но явно же было что-то еще. Из раздумий вывела банальная зевота. И еще раз взглянув на звезды и стряхнув песок с шорт, Северус отправился спать. *** Эта ночь была особенно темная и длинная. Обычные люди не заметили этого, а вот Альбус Дамблдор не мог уснуть. — Знаки «говорят» со мной. Реальности так близки друг от друга… — подрагивающими пальцами касаясь рун. А потом он долго сидел в плетеном кресле-качалке, шепча только ему ведомые и понятные фразы. *** Какова природа снов? Откуда они приходят? В эту ночь Северус как никогда ощущал «реальность» сновидений. Полупрозрачный полог не мог скрыть занимающихся любовью. Именно любовью. Она читалась в каждом движении, в каждом вздохе. Мужчина перекатился на спину, раздвигая бедра, и молодой человек, который секунду назад принимал в себя и принимал жадно, как в последний раз, теперь брал, брал… Альфа глухо заворчал, не просыпаясь. Все его естество противилось подобному. Брать, доминировать, но никак не давать себя распять. Странные ощущения, на грани… Будто смотришь на себя со стороны. На себя, неистово отдающегося, непристойно прогибающегося навстречу… Сногсшибательное и одновременно отталкивающее зрелище. А молодой человек… Он словно ничего не желал знать об устоях «смотрящего» на него со стороны альфы. Смена позы, влажные тела… И приближающиеся, то удаляющиеся картинки… И сейчас Северус отчетливо видел приоткрытый анус молодого человека, втрахивающего в постель темноглазого любовника. Видел его тяжелую мошонку, поджарые ягодицы, мышцы перекатывающиеся под кожей. Сознание отказывалось воспринимать, что это он, Северус, тяжело дышит под крепким телом аманта. Но и не было сил не смотреть. На краю сознания принимая, что возможно там, в другой реальности он позволял себя брать, позволял себе судорожно цепляться за широкие плечи любовника. Ведь сколько жизней они прожили или проживают где-то до сих пор было не ведомо. Картинки менялись… Сперма, много спермы, влажные завитки паховых волосков, посторгазменная нега… Запахи… Альфе чудилось, что он явственно ощущает шлейф: мужской пот, семя… И глаза молодого человека, сдувающего челку со лба. Зеленые, большие, опушенные густыми ресницами… Да, это был его Гарри. Пусть другой, с сильным загорелым телом, покрытым шрамами, с волевым подбородком, с волосами, забранными в высокий хвост… Это было не изменить, от этого было не отказаться. Их судьбы переплетались причудливыми нитями, их жизни были подчинены каким-то особым силам мироздания. Длинные ресницы тяжело вздохнувшего альфы задрожали, дыхание стало спокойнее. Возможно его перестал терзать калейдоскоп видений? Нет. Любовные картинки растаяли в кроваво-алом мареве. Звучали непонятные слова, слышался грохот… А потом он вновь увидел себя со стороны. Окровавленного, хватающего ртом воздух, который казалось был насквозь пропитан криками, взрывами и яркими вспышками. И чудилось, что он ощущает боль, казалось от него несет подпаленной плотью, будто его пытали. И почему-то пахло прелой листвой. Не неприятно, а немного горьковато. И заманчиво. И там был Гарри. Тот, с загорелым сильным телом, тот который побуждал его чувственно отдаваться. Гарри, прикрывающий его собой. Наставляющий какую-то отполированную палку на едва различимые тени. — Сев, держись. Только держись! Мы здесь не сдохнем. Помощь уже близко. Авада… — Северус… Прозвучало жалобное, надрывное. И очень громкое. Альфа вздрогнул и… проснулся. Весь покрытый испариной. Маленький омега закричавший во сне прикрывал его своим хрупким телом. Он будто пытался неосознанно укрыть большого альфу собой. Поза была нелепая и трогательная одновременно. — Северус… Уже тише, но так же надрывно. — Тшш… Все хорошо. Гарри, проснись. Проснись, — осторожно снимая с себя взмокшего от пота омегу. Он не знал почему был уверен, что они видели одинаковый сон. Он, альфа совершенно недавно принимавший лишь четкие и проверенные факты, был готов признать, что они с Гарри неведомым образом способны были разделить видения. — Сейчас… — расширяя проход палатки и запуская потоки свежего ночного воздуха. А Гарри теперь беззвучно плакал. — Это был всего лишь кошмар. Ну все, все… — Авада Кедавра… — прошептал маленький омега. — Авада Кедавра… Столько погибло… Ты не понимаешь… Она несет смерть… Северус прижал к себе обнявшего его Гарри. Теперь тихонько всхлипывающего, сонно моргающего. — Сон, это всего лишь сон. Я рядом, рядом… «До жути и абсурдности реальный сон» Утыкаясь носом в местечко за ушком своего омеги. И с бьющимся сердцем осознавая, что ему внезапно удалось вычленить один из недоступных раннее ему ароматов. Аромат прелых листьев. Словно его Гарри, слабый, уязвимый Гарри побывал там, где бушевала война.