Желать

Сказать что ночной клуб произвел на Поттера впечатление — не сказать ничего. Здесь роскошь перемежалась с эротизмом, здесь буквально в воздухе витала атмосфера, о которой днем большинство предпочитало умалчивать. Альфы, омеги, беты… Семейные пары, одиночки… Гарри прижимался к Северусу, тем не менее не забывая глазеть по сторонам. — Вот сюда…- Снейп легонько подтолкнул в небольшую арку засмотревшегося на сцену супруга. А там действительно было на что посмотреть: практически обнаженные омеги разогревали публику стрип-дансом, демонстрируя потрясающую гибкость и растяжку. — Здесь же намного лучше… — А? Да… Теперь осматриваясь. Мягкий полумрак, кресла, диванчик, столик с напитками… Снейп явно не раз бывал здесь и знал за какие места лучше заплатить и выбрать, чтобы максимально близко наслаждаться зрелищами. И Гарри словно магнитом притягивало все, что происходило на сцене. Было стыдно и… увлекательно захватывающе. Смотреть и ощущать на себе жадный взгляд супруга, ощущать его горячее дыхание, интимные ласки. — Нас здесь никто не увидит, — ловко усаживая Гарри к себе на колени. Усаживая так, что тот видел все, при этом розовея от невесомых касаний. А шоу продолжалось… И Гарри шире распахнул глаза, не отдавая себе отчета, что он просто пожирает взглядом все происходящее. … Они занимались любовью, так изящно, так вкусно… Что тело отзывалось на их вздохи и полустоны. Они — два омеги, насаживающиеся на двустороннее дилдо, они показывающие все что можно показать… И даже намного больше. То замедляясь, то ускоряясь... Отдаваясь друг другу... Не сдерживая накатывающие друг за другом оргазмы... — Нравится? Вкрадчивый шепот альфы даже не сразу дошел до омеги. Лишь кивнувшего и охнувшего от интимной ласки своего спутника. — Немного коктейля? Голосом демона-искусителя, довольно разглядывая явно возбужденного мальчишку. И Гарри вновь лишь кивнул. А потом пригубил напиток. Совсем немного алкоголя, но сразу стало так жарко… Было вкусно, было хорошо… А потом Гарри смешно пискнул, зажимая себе рот ладонью, бросил взгляд на невозмутимого мужа и вновь уставился на сцену, где уже разворачивалось другое зрелище. — Хочешь так?.. Приближая свое лицо к лицу Гарри, мягко касаясь губами губ… *** Что вы знаете о желании, что вы знаете о пробуждении чувственности? Маленький омега — воплощение невинности и скромности. Но сегодня он горел, пылал… Шоу, призванное распалять, не могло оставить равнодушным Гарри. Чувственного, отзывающегося на ласки супруга словно чуткий музыкальный инструмент. Альфа действительно был подобен музыканту осторожно трогающему струны. Вот эта струна мелодична, она «соткана» из стонов Гарри, кончающего под его, Северуса, ласками, эта звучит тихо-тихо… Она «соткана» из восторгов, когда его мальчик видит, как прекрасен и разнообразен мир… А прикосновение к этой струне отдается во всем теле: она тонка, но ее «голос» глубок, полон пока еще едва-едва просыпающейся страсти… Да, она призвана разжечь пламя страсти. Чуточку безумной, от которой утром останется у его мальчика пьянящее послевкусие. Послевкусие, смешанное с румянцем на нежной коже щек, осознанием, что для них двоих нет ограничений. Гарри облизнул внезапно пересохшие губы. Боже… Но ведь Северус его явно специально спровоцировал, показав подобное шоу и затащив в один из номеров при ночном клубе. Даже он, Гарри, это понял. Правда не понял, как они быстро покинули зал. Северус... Как он смотрел на него, уволакивая в апартаменты… Зверь - большой, сильный и… поддразнивающий. Какой же у него альфа… Властный, доминирующий, и в тоже время не осуждающий такие пикантные штучки. Немного выпитого чуть раньше коктейля придавало смелости, увиденные образы будоражили сознание. Неужели такое возможно?.. Как захватывающе, как волнующе до дрожи в паху… Почувствовать себя господином. Совсем чуть-чуть, но этого хватит чтобы услышать утробный рык альфы, увидеть его страсть… Страсть зверя, добровольно принявшего правила игры на эту ночь. Вспомнились альфы, увиденные во время экскурсии. Крупные, зрелые… Боже, ведь они занимаются сексом. Значит кто-то кого-то из них… Как же он, Гарри, еще мало видел в жизни. И как же она оказывается многогранна. Вспомнился разговор в фойе отеля с омегой, явно умеющим наслаждаться жизнью: «… — Рекомендую… Такие шоу привносят изюминку в семейную жизнь… А уж если ваш альфа искушен и готов и сам многое испробовать…» Гарри подрагивающими пальцами поправил черные меховые ушки на голове, посмотрел на ремешки, позволяющие подогнать мягкие коротенькие шортики по размеру… Посмотрел и выдохнул. А потом решительно ступил в спальню. Зверь, его большой зверь… Он ждал его — сейчас такого трогательного: с кошачьими ушками, в меховых шортиках с хвостиком… Трогательного и распаленного. И не побоявшегося вкусить что-то новое, не каждой паре приходящееся по вкусу, пикантное… Да, это была игра только для них… Альфа сыто рыкнул от вида своего омеги. Сейчас так смело ведущего кожаным стеком по его коже, так смело-игриво располагающегося в кресле и закидывающего ножку на ножку. Его омега повторял увиденное, немного импровизируя, поддаваясь желанию. Он был сегодня словно пьян от желания. И это распаляло воображение коленопреклоненного альфы. Знающего свою силу и от этого еще больше заводящегося от их игры. Его мальчик был так восприимчив, так горяч… И так невинно-естественнен вступая в игру. Ощущая стек на коже, чуть обнажая клыки — альфа уделял внимание каждому пальчику своего омеги. Кто бы мог подумать, что его так будут волновать ножки этого омеги. Но этот мальчишка вошел в его жизнь, переступая стройными ножками, сияя изумрудами глаз. И тая в себе тайну мироздания. Он словно был «соткан» из нескольких миров… Он нес в себе немыслимое сочетание запахов. Альфа не мог объяснить все словами, альфа не мог понять и разгадать эту загадку. Ведь все было так сложно и одновременно просто. И альфа просто жил, целуя сейчас ступни маленького омеги, касался золотого браслета, подчеркивающего красоту щиколотки, нежился сытым хищником, подрагивая от возбуждения… Это было так невинно-пошло, так красиво-сексуально — его Гарри в изумительном провокационном костюмчике так естественно держащий стек изящными пальцами… *** Сейчас все исчезло. Были только он и он. Он, теперь развалившийся на ложе, он скованный наручниками и довольно жмурящийся от легких касаний своего «котика». Который раздразнивал, заигрывал. Так естественно, так волнующе. Ведь его подталкивала любовь, он отдавался ей, постигая новые стороны интимных отношений. А с таким альфой они обещали быть головокружительными. Нежными, уютными, словно пушистый плед, перемежаемыми остринкой. Гарри чувствовал это интуитивно, на первобытном уровне, как омега чувствует потребность в доминантном альфе. Два создания природы — альфа и омега… И рычал альфа и тихонько вторил ему омега — так нежно, ласкаясь и целуя, потираясь щекой о выступившую к вечеру щетину на щеках альфы, спускаясь ниже… Игриво оттопырив попку, наслаждаясь сейчас своей властью над хищником… Таким возбужденным, истекающим предсеменем… Щекоча пальчиком между ягодиц распаленного альфы, касаясь язычком тяжелой мошонки, бугорков, где ранее у альф были шипы… Еще раз благодаря мать-природу за милость убравшую их и позволяющую теперь и их использовать в игре. Это место — чуть шершавое — оно оказалось таким чувствительным, что омега даже содрогнулся от глухого стона альфы. Чей рык набирал обороты. Но это не пугало омегу — он слышал в них бархатные нотки, от которых его вело не хуже чем от коктейля. Его слабое омежье тело отзывалось на рычание сладостной дрожью, и он вновь жадно провел язычком по ребристому влажному члену супруга. Даже не собираясь пока давать тому свободу. Он подводил своего альфу к краю. Такой невинно-сексуальный, взмокший, видящий, как раздуваются ноздри на лице его альфы. Жадно вдыхающего аромат возбужденного мальчишки. Подводил к краю помогая себе рукой, не сводя взгляда… И его альфа изливался, изливался, изливался…