Комната, в которой...

Тэхен в спешке накинул на себя свою излюбленную толстовку, отпил немного чая из кружки, схватил свой рюкзак и направился к выходу. Проход ему перегородил мелкий засранец, так искренне улыбающийся: — Почему ты не на учебе? — поинтересовался Тэхен, пытаясь обойти Чонгука. — Сегодня пары отменили, — Чонгук не давал ему пройти в коридор. — Слушай, если у тебя есть свободное время, это не значит, что ты должен мешать мне, — рассердился Тэхен, — Отойди, мне нужно на работу. — Хен, можно мне пойти с тобой? — Категорически нет, — выплюнул он, толкая его, но тот стоял, словно скала, — Я не собираюсь водить тебя по своим работам. — Сейчас она у тебя только одна, — Чонгук прищурился, — Или я чего-то не знаю? — Прекрати, Чонгук, не маленький уже, отойди. На этот раз Чонгук дал Тэхену пройти. Тот под мольбы направился к квартире семьи Чон и позвонил в дверной звонок. Чонгук осознал все слишком поздно. Дверь открыла удивленная Миндже: — Тэхен? Что такое? — она перевела взгляд на позади стоящего сына, — Снова докучает тебе? — Нуна, пожалуйста, займите чем-нибудь Чонгука. Пусть пойдет на свои тренировки или почитает полезные книжки. Я не хочу брать его на свою работу. — Вот же негодник, — Миндже вышла к Чонгуку и схватила за ухо, — Что за неуважение к старшему? — Ну, мам, — скулил Чонгук, полностью признавая свое поражение. Женщина потащила его сопротивляющегося в дом. — Удачи на работе, милый, — прошептала она Тэхену и зашла в квартиру, затащив за собой Чонгука, который во всю умолял не оставлять его. Тэхен тяжело вздохнул. Где-то на краях сознания ему было больно от того, как он поступает с Чонгуком, но, черт возьми, он имел право быть без него хотя бы на своей работе, ибо остальное время он все время крутился рядом, не оставляя шанса побыть наедине с самим собой. Тэхен поправил рюкзак на плече и направился вниз по лестнице. Там его встретил уже довольно постаревший Тонни, в шерсти которого проскальзывала седина. Он заботился о собаке с того самого дня, как вновь вернулся домой. Ему было грустно от мысли, что животное быстро стареет, а разноцветная будка так же тускнеет с годами. После того, как Чонгук нашел ему постоянное место работы, жизнь вроде бы встала на круги своя. Зарплаты хватало и на оплату коммунальных услуг, и на пропитание, а коллеги радовали своим дружелюбием. Коллектив состоял полностью из привлекательных молодых людей в возрасте от двадцати до двадцати восьми лет. Тэхен сблизился с одним из них, который, даже не зная корейского языка, разрешил ему называть себя хеном. Тэхен тогда был вне себя от счастья. У него после стольких лет вновь появился хен. Нет, он не пытался таким образом забыть Чимина, лишь заглушить тихое разъедающее его чувство вины. Он не раз ловил себя на мысли, что хочет сбежать с работы прямо в квартиру Пака и долго-долго извиняться перед ним. Его останавливало то, что желания самого Минни были неизвестны, да и место жительство за эти пять лет тот уже давно мог изменить. Перед глазами продолжала стоять та картина, где Чимина успокаивал жгучий брюнет, и на сердце от нее было тепло. Каждый раз Тэхен, сидя перед могилой матери, рассказывал ей свою жизнь за очередную прошедшую неделю, также делился своими тревогами за Чимина и, как ни странно, за Чонгука. Его очень сильно беспокоило то, как сильно был привязан к нему Чонгук. Он боялся, что тот каждый раз проводил с друзьями все меньше и меньше времени, да и с девушками совершенно не контактировал, по крайней мере, на его глазах. Тэхен очень переживал за дальнейшую жизнь Чонгука, хотел, чтобы он, наконец, задумался о какой-нибудь привлекательной девчушке и перестал липнуть к нему. Конечно, такие мысли терзали бедное сердечко. Он даже думать не хотел, как будет чувствовать себя без мелкого под боком, без дурацких шуточек в свой адрес и без его насильной помощи. Стирая с глаз подступившие слезы, Тэхен громко так прокашливался и одаривал табличку с именем матери теплой улыбкой, показывая, что все хорошо. Он не хотел заставлять ее волноваться, тем более за Чонгука, ведь именно тот, будучи пятнадцатилетним, навещал его мать в больнице в последние ее дни. Наверное, она видела в Чонгуке своего непутевого сына, который оставил ее одну, поэтому была очень сильно привязана к нему. После этой правды у Тэхена появилась еще одна веская причина «любить» Чонгука.

***

Кафе представляло собой нечто в виде уютного старого шведского дома снаружи, а внутри имело некий уютный тамблеровский* стиль. Места в нем было мало, потому что, в основном, все было рассчитано на «завтраки с собой», хотя по ночам включался режим бара. Коллектив состоял из администратора, Хосока, — молодого корейца с волосами под цвет красного дерева и странной привычкой лезть с объятиями ко всем подряд; повара, Олдри, который был самым младшим и имел иссиня-черную копну запутанных волос; Стиви (да, да, тот самый мужчина, что работал с Тэхеном в другом заведении), баристы; и Исина, официанта родом из провинции Китая, который был самым взрослым среди них и стал для Тэхена тем самым хеном. — Что-то случилось? — поинтересовался тот, когда зал опустел, и им выдалась свободная от работы минутка, — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, Тэ-Тэ, — Исин присел за барную стойку, рядом с Тэхеном. Тот устало вздохнул. Чонгук никак не выходил из его головы, поэтому-то целый день он делал что-то не так, начиная с перепутывания заказов и заканчивая разбитыми стаканами. Неудивительно, что ему задали такой вопрос. — Я запутался, — обмолвился он, утыкаясь головой в холодную поверхность барной стойки. То, что он так жестоко поступил с Чонгуком сегодня утром, коробило его, и он пытался найти этому объяснение. Он думал, что время без Чонгука даст ему второе дыхание, а вместо этого основной доступ к кислороду оказался перекрыт. — В чем именно? — Исин налил себе в стакан немного воды, — Может, дела любовные? — У кого тут дела любовные? — подкатил к стойке самодовольный Хосок, пристраиваясь по другую сторону от безэмоционального Тэхена, — Я эксперт в этом. — Какие еще дела любовные? — простонал Тэхен к себе в руки, не поднимая головы. Действительно, какая любовь? — Заткнись, Хорс, — протянул Исин, улыбнувшись, — Видишь, парень мучается, а ты тут со своим хвастовством. Хосок на это лишь шикнул, забирая стакан из его рук. — Держи, расслабься, — послышался голос Стиви, и на стойке появился стакан с жидкостью, похожей на чай. Хосок и Исин нервно переглянулись, а Тэхен так и продолжал лежать. — На работе нельзя пить, — возмутился Исин, — Да и посмотри на него, ему двадцать три, а в душе он еще совсем ребенок. Куда ему коньяк? Хосок одобрительно закивал словам. Стиви улыбнулся, затем наклонился к Тэхену через стойку и толкнул в плечо: — Тэхен, — он наклонился еще ближе, — Что-то случилось с Чонгуком? Тэхен резко вскинул голову от удивления, встречаясь с чужим прожигающим его взглядом и легкой ухмылкой. Почему он решил, что это касается Чонгука? — Так, так, так, — встрял Хосок, — Кто же это такой, раз Тэ-Тэ так реагирует? Да еще и кореец. В последнее время нас здесь слишком много. Стиви, ты точно что-то знаешь… Выкладывай. — Хосок, перестань, пожалуйста, — нервно прошептал Тэхен, хватая стакан и выпивая залпом. Неудивительно, что после было громкое откашливание, ведь напиток оказался очень крепким. — Я вам ничего не скажу, это касается только Тэхена и никого больше, — улыбнулся Стиви, забирая стакан у Тэхена и убегая на кухню, к Олдри, который любил во время готовки слушать музыку в наушниках. — Ты как, Тэ? — поинтересовался обеспокоенный Исин, — Это был коньяк. — Я в порядке, хен. В кафе зашли несколько посетителей, которые просто взяли булочки с собой и ушли. Едва заметный дурман стал подкатывать к голове Тэхена, но он был не пьян, нет. Просто чувствовал легкость. Это все алкоголь. Исин заметил его смену настроя, поэтому ему стало спокойнее. Хосок же продолжал разглядывать Тэхена с ног до головы, чем очень смущал его. После окончания рабочего дня на смену дневному персоналу должен был прийти ночной состав, которого Тэхен ни разу за свой год работы здесь не застал. Стиви начищал бокалы, стоя за барной стойкой; Олдри орудовал шваброй по полу, слушая музыку в наушниках; а Исин протирал столы и чистил картины с лампами от дневной пыли. Тэхена посадили на стул и заставили отдыхать. Очень заботливый коллектив достался ему. Хосок пропадал где-то в уборной, потому что сегодня была его очередь чистить туалет. — Я сегодня раньше, ребят, — нарушил звон дверного колокольчика низкий бархатный мужской голос. Тэхен обернулся. На пороге стоял высокий молодой кореец, чьи волосы были цвета ржи, а на лице расположилась широкая улыбка, от которой на щеках выступали ямочки. — Намджун, — обрадовался вернувшийся Хосок, налетая с объятиями на человека, который тут же его оттолкнул. — Эй, руки сначала помой, — выругался он, но улыбки с лица не убрал. Он скользнул взглядом по парням, остановившись на сидящем у окна Тэхене, — Привет, ты Ким Тэхен? — Да, а вы? — Тэхен пожал ему руку. — Я Ким Намджун — владелец этого кафе, приятно познакомиться. Тэхен не ожидал увидеть вокруг себя столько людей своей национальности, поэтому поначалу немного растерялся, но потом быстро нашел общий язык с Джуном. Как оказалось, тому было двадцать шесть лет, и собственным бизнесом он занимался довольно-таки давно. Выяснилось, что Хосок хорошо разговаривал на английском именно благодаря Намджуну, с которым они дружили долгое время. — Ты хороший парень, Тэхен, — сказал ему Джун после долгого разговора ни о чем, — Я рад, что ты в нашей команде. Эти слова тронули Тэхена: он никогда ни с кем так не общался, не считая семью Чон и Чимина. Теперь он мог с уверенностью тыкнуть своими новыми друзьями в лицо Чонгуку и сказать, что теперь он не обязан так сильно беспокоиться за него и может спокойно топать и заводить себе девушку.

***

Было поздно, а они с коллегами по работе задержались за чашечкой чая в кафе. Тэхена время не волновало, но зато его волновал чертов Чон Чонгук, который, как обычно, мог заявиться за ним. Но он не торопился уходить, просто сидел и продолжал болтать со своими коллегами, потому что где-то внутри вся его сущность ликовала от мысли, что Чонгук придет за ним. Раздалось оповещение о сообщении, и все стали судорожно проверять телефоны. Это оказался телефон Тэхена. От Мелкого засранца: Тэхен, ты уже дома? Тэхен растерялся. То есть, Чон не дома и он не придет? «Нет, а что?» Ответ пришел незамедлительно. От Мелкого засранца: Иди давай домой. Я переживаю. Тэхену захотелось швырнуть телефон в его голову, поэтому он гневно набрал ответное сообщение. В мыслях стояла злость. Обычно, Чонгук сам приходил, а сейчас даже не спрашивает, где он находится. Да как он смееет? «Я буду сидеть здесь столько, сколько захочу. Тебя это не касается.» Прошло около пяти минут, но ответа так и не последовало. Тэхен нервно кусал губу, уже начиная сердиться на самого себя. Вдруг Чонгук обиделся на него? Раздался звонок телефона, и он, даже не смотря, кто это, незамедлительно взял трубку: — Почему не отвечаешь на сообщение? — Это Миндже, Тэ. — А, извините, — расстроился Тэхен. — Я звоню сказать, что Чонгук не сможет встретить тебя, поэтому дорогу тебе придется искать самому. Справишься? — голос ее дрогнул. И только сейчас Тэхен понял, что на другой стороне слышится непонятное ему эхо. В голову полезло всякое пугающее дерьмо, а сердце пропустило пару ударов. — Почему Чонгук не встретит меня? — полушепотом серьезным голосом спросил Тэхен, вставая со стула. Коллеги обеспокоенно посмотрели на него. Его лицо побледнело, а руки нещадно затряслись. — Понимаешь, Чонгук в больнице, — нарушил зловещую тишину ее голос, лишая его последнего кислорода.