Комната, в которой...

— Понимаешь, Чонгук в больнице, — нарушил зловещую тишину женский голос, лишая Тэхена последнего кислорода. Он едва устоял на ногах, хватаясь за спинки несчастных стульев. Коллеги подскочили, цепляя ошарашенного его под руки, чтобы не упал, а он ничего не чувствовал и не слышал: ни рук, что держали его, ни громкие возгласы своих новых друзей, ни собственного ослабевшего тела, ни слова Миндже, которые тирадой лились из телефонной трубки. Ее слова все еще продолжали пульсировать где-то в барабанных перепонках, а собственное сознание стало подкидывать самые ужасные картинки, главным героем которых, несомненно, являлся Чонгук. Его могла сбить машина, его могли побить или, еще хуже, он осознанно причинил себе вред. С последним Тэхен никак не хотел соглашаться, ибо Чонгук не был похож на него. Он не был человеком, способным из-за какой-то мелочи так сглупить. Страх за мелкого, что так аккуратно исподтишка залатал дыру в его сердце вырвался с первыми каплями слез, притаившихся где-то с краю изогнутых глаз. А мысль, что он сам, возможно, как-то повлиял на события, что заставили Чонгука оказаться в больнице, едкой смесью пропитала саднящее горло изнутри, притупляя все чувства разом. Откуда-то издалека он услышал зов нуны, а легкая пощечина резко вернула его в нормальное состояние. Перед глазами будто применили гауссово размытие. — Тэхен? Ты меня слышишь? — Миндже терроризировала трубку телефона. Тэхен сквозь пелену в глазах заметил, как перед ним столпились взволнованные Олдри, Исин и Стиви. Хосок с таким редким для него серьезным лицом летел откуда-то со стороны, держа в руках аптечку. Общее волнение заставило его прийти в себя окончательно и взять себя в руки на какое-то время. Он осторожно выпутался из рук Намджуна, что не грубо, но довольно сильно удерживали его от падения на холодный пол кафе. — Что с ним? — дрогнувший голос Тэхена говорил о том, что он определенно не в порядке. Миндже на той стороне облегченно выдохнула: — Тэ, с ним ничего серьезного не случилось, — в голосе женщины проскальзывали нотки волнения и грусти, что не скрылось от Тэхена, поэтому он слабо поверил в эти слова. Голова, как обычно происходило в такие моменты, отказывалась думать о хорошем развитии событий. — Скажите мне адрес, я приду. Женщина так сильно перенервничала, что даже забыла объяснить причину нахождения сына в больнице, и просто продиктовала адрес. Тэхен поблагодарил ее и, как только телефонный разговор завершился, рухнул на стоящий позади стул, цепляясь пальцами за свои волосы. Коллеги молча столпились вокруг, готовясь к очередному приступу. Намджун притащил стакан воды, который Тэхен сразу же опустошил. Мысли беспорядочной вереницей метались в больной голове, а имя «Чонгук» отпечатывалось в сознание с каждым «уколом» новой боли. Сейчас он хотел увидеть его, хотел вновь почувствовать на себе его прожигающий взгляд, хотел услышать от него слова, что тот не обиделся на него, хотел, чтобы Чонгук снова пошутил над ним. А самое главное, хотел увидеть его здоровым и невредимым. Мало ли из-за чего люди попадают в больницу. Причины могут быть и не такими серьезными. Во всяком случае Тэхен пытался себя в этом убедить, пока друзья о чем-то тихо переговаривались. — Простите, ребят, но мне надо идти, — выдавил из себя Тэхен, вставая со стула. Он не хотел, чтобы коллеги беспокоились о нем, беспокоились о человеке, которого еще даже не видели. Он чувствовал, что начинает переживать за каждого из них. Это пугало, потому что еще одного «Чонгука» в своем мире он точно не переживет с такими-то волнениями. — Я подвезу тебя, — следом за ним встал Намджун, накидывая на себя свое пальто. — Не стоит, — прошептал Тэхен, пытаясь избегать контакта взглядами. — Уволю, если не согласишься, — раздался на все кафе голос Намджуна, отчего удивленный взгляд Тэхена в миг нашел его глаза. Остальные ребята недоумевали. — Ты серьезно? Что за вздор? — встрял не менее взволнованный Хосок, хватая Намджуна за плечо, — Если он сказал, что не стоит, не нужно этого делать. — Он прав, Нам, пусть сам разбирается, — поддержал Стиви, допивая из стакана свой виски. Намджун смерил их двоих серьезным взглядом, после развернулся и на выходе кинул: — Жду в машине. Раздался привычный звон колокольчика, а ребята молча проследили через стекло за скользящей в темноте высокой фигурой Намджуна. Исин вцепился в тэхеновы плечи, вынуждая того посмотреть в свои глаза: — Так быстрее, Тэ. Иди, мы все уберем. Не волнуйся. Тэхен окинул взглядом погром, который, будучи в шоке, устроил: несколько стульев были опрокинуты, пару стаканов с дорогим напитком безбожно разбились где-то под столом. Виновато исподлобья одарив парней взглядом, он устремился на улицу, в машину Намджуна. Тот выведал адрес больницы, молча завел машину и тронулся с места. Салон наполнила приятная джазовая музыка, даря слабое умиротворение. Очертания ночного города размывались в окне двери Тэхена, который нервно теребил шнурок своей теплой кофты и пытался разглядеть названия улиц. Вдруг следующая будет той самой. Сейчас сознание беспокоилось за Чонгука меньше, чем в те первые секунды после заявление нуны. Конечно, ведь ему могли бы позвонить и с более печальными новостями. Но этого не случилось, и он был готов благодарить за это всех вокруг. Музыка в салоне стала тише, и он обернулся, на секунду встречаясь глазами с глазами Намджуна. Тот сразу устремил свой взгляд на дорогу, наконец, решаясь на разговор тет-а-тет. — Ты знал, что у нас фамилии одинаковые? — проговорил он, а его губ коснулась едва заметная улыбка. В салоне было темно, лишь приборы горели разными цветами, замысловато освещая его лицо. — Вы же мне представились, как я могу не знать? — выпалил Тэхен. — Ах, да. Точно. Прости, — рассмеялся Намджун, пальцем правой руки поглаживая кожаную обивку руля, — Со мной часто такое бывает. Я имею ввиду забывчивость. — Вы действительно уволили бы меня? — спросил Тэхен, который совершенно не слушал, потому что был занят мыслями о Чонгуке. — Нет, я пошутил. Ты бы по-другому не согласился. Этот Чонгук… — Тэхен замер при упоминании этого имени, — Твой друг? — С чего такие вопросы? — он мысленно ударил себя за такую дерзость в сторону своего босса. Но ведь действительно, какое право Намджун имел спрашивать о таких личных вещах? От этого становилось не по себе. — Еще раз извини, просто ты мне нравишься. Тэхен ошарашенно уставился на него, сильнее вжавшись в спинку кресла. Намджун продолжал спокойно сверлить ночную дорогу глазами, будто и не сказал таких пугающих вещей несколько секунд назад. И в голову мгновенно прилетел давнишний и совершенно неожиданный вопрос Чонгука про его отношение к гомосексуалистам. Тэхен на секунду подумал: если бы такое сказал Чонгук, он был отреагировал иначе? Дурные мысли полезли в голову, от которых он поспешил избавиться, треся головой. — Ч-что? — заикаясь, выдавил из себя Тэхен. Намджун удивленно посмотрел на него, а после вновь на дорогу. И так еще пару раз. Затем его рот приоткрылся, а брови стали домиком. Он выдавил из себя смущенную улыбку и изо всех сил замотал головой: — Нет! Я неправильно выразился. Ты не подумай ничего лишнего, просто ты напоминаешь мне моего младшего брата. У Тэхена будто камень с души убрали, и он расслабился, тяжело выдыхая. Ну, теперь нужно было ради приличия поинтересоваться про всплывшего в разговоре младшего брата. — У тебя есть брат? — Был. Он умер, когда был в выпускном классе, — голос Намджуна, казалось, порезал сжавшийся до предела воздух в салоне автомобиля. Боль пропитала панель, а глаза его панически забегали по мелькающим машинам. — Прости, я не хотел, — сдавленно прошептал Тэхен, мысленно сжавшись до размера молекулы, — Мне очень жаль. — Ты не виноват. Это было давно и, как я предпочитаю думать, неправда, — Намджун замолчал, а салон погрузился в атмосферу скорби из-за новой мелодии, что заиграла по радио. Он выругался себе под нос и поспешил переключить песню, а после, встретившись с заинтересованным взглядом Тэхена, спросил: — Интересно, что тогда произошло? — на что получил не уверенный кивок головой, — Над ним издевались в школе, а никто, даже я, не знали об этом, потому что он был, якобы, любимчиком учителей. Никто и не предполагал даже. Он вечно прятал свои побои, а если кто-то замечал, прикрывался своей неуклюжестью. А мы, идиоты, верили, — он с силой сжал руль. Было видно, как тяжело ему об этом говорить, — Это случилось после его же выпускного. Как рассказывали, он был чем-то глубоко подавлен, поэтому стал жертвой новых издевательств. Кажется, уроды из его класса слишком увлеклись, когда загнали его на школьную крышу. Через пару минут его тело, — он сглотнул, смаргивая подступившие слезы, — Было найдено за школой. Следствие установило, что он погиб в результате падения с крыши. Ублюдков наказали по всей строгости, в чем я, конечно, изрядно постарался. Теперь жалею лишь об одном — не успел увидеться с ним, попрощаться перед поездкой в Корею. Там, кстати, и узнал о его смерти. Тэхен слушал, затаив дыхание. Моментами ему самому хотелось разрыдаться, как девочке, но он мужественно держался. Ситуация, в которой оказался Намджун, показалась ему очень похожей на его собственную. Покинутый родственник, английское «прощание», неожиданная смерть и последствия всего этого. — А как вы справились со всем этим? — голос дрогнул, поэтому Тэхен поспешил отвести выдающий его с потрохами взгляд в сторону. — Мой брат помог в этом. Я имею ввиду своего старшего брата. Он вытащил меня из запоя и из дурных мыслей. Только он у меня и остался. Родителей уже давно нет. — У меня тоже нет родителей, — непонятно зачем сказал Тэхен, проводя пальцами по запотевшему стеклу. Намджун хмыкнул: — И в этом мы похожи.

***

Больница встретила Тэхена запахами антибиотиков и спирта, но это было еще ничего по сравнению с тем, как он несколько минут назад пытался выпроводить Намджуна. Тот убеждал, что подождет его, но был успешно отправлен домой одной фразой: «сомневаюсь, что я вообще уйду сегодня домой». Да, он планировал остаться рядом с Чонгуком независимо от того, что там с ним приключилось. Речь Намджуна в машине немного привела в чувства неуверенного в себе Тэхена, который решил, что не стоит так снисходительно относится к человеку, который вытащил тебя из дерьма, пусть и собственными кулаками. Он подошел к стойке дежурной медсестры и спросил, в какой палате находится Чон Чонгук. Та нежным и слегка звенящим голосом попросила подождать, а сама залезла в свой компьютер. Через пару секунд она назвала палату «427» и мило улыбнулась. Тэхен проигнорировал чрезмерное дружелюбие молодой девушки и направился на четвертый этаж. Чем ближе была палата «427», тем сильнее стучало сердце Тэхена, у которого ноги и так с каждым шагом деревенели. Мысли беспорядочно ползали где-то в голове, слабо умоляя не ходить к Чонгуку — это были мысли полные страхов и сомнений. Когда Тэхен стоял перед палатой, ноги хотели понести его отсюда подальше, чтобы не видеть разочарование или ненависть в чужих глазах, но на полпути от палаты его поймала Миндже. Как удачно, ага. Она обругала его и потащила обратно к палате. — Чонгук, к тебе гости, — проговорила она, зайдя в двери. Тэхен неуверенно шагнул следом, смотря куда угодно, но не на левую сторону палаты, где, обычно, стояла кровать. — Хен? — уши его заполнил такой знакомый и родной голос, от которого все страхи и сомнения полетели прочь, а голова моментально повернулась к его источнику. Чонгук сидел в больничной пижаме, свесив ноги с кровати. На одной из них красовалась лангета, — Ты пришел? — Я пришел, — прошептал Тэхен на выдохе, на автомате направляясь к нему. Чонгук смутился, а после мило улыбнулся: — Спасибо. Я полный идиот, раз умудрился подвернуть ногу на репетиции. — Всего лишь вывих, — облегченно выдохнул Тэхен, присаживаясь на табуретку напротив. Он так хотел спросить Чонгука о травме подробнее, хотел спросить, почему он не ответил на его сообщение в конце концов, но не хватало уверенности. Миндже находилась где-то у окна и перебирала цветы, что сама же сюда и принесла, аргументируя это тем, что в палате нужен был чистый воздух. — Как себя чувствуешь? — спросил Тэхен, скользя взглядом по пострадавшей ноге. — Лучше, чем хотелось бы, — с грустью в голосе ответил Чонгук, подмигивая, — Хочется подольше не ходить в университет. — Ты дурак? Я же, блин, испугался, а ты такую ерунду говоришь, — разозлился Тэхен, пиная его в больную ногу. Видимо, не рассчитал силу. Тот застонал от боли, наклонился и вцепился в лангету. Тэхен замялся. — Прости, прости. — Не хочешь остаться у меня сегодня? — попытал счастье Чонгук, откидываясь на подушки, — Мама сегодня уходит на вечеринку, — последнее слово он проговорил с улыбкой и по слогам, на что получил от женщины по лбу прилетевшей конфетой, — Мне будет одиноко здесь одному, а завтра, сказали, отпустят домой, — Чонгук знал, что Тэхен ни за что не согласится, но упустить шанс подразнить таким способом не мог, — Знаю, что откажешься, — еле слышно выдавил он из себя. — Хорошо, я останусь, — согласился Тэхен, чем привел в ступор Чонгука и Миндже. Оба удивленно уставились на него, — Что? Я чувствую себя виноватым, поэтому и останусь. — Только поэтому? — пробубнила себе под нос улыбающаяся женщина. — Ты не виноват, хен, — улыбнулся Чонгук, — Но я буду не против, если ты будешь чувствовать хотя бы это. Мне просто нужно, чтобы кто-то принес мне газировки, — ехидно проговорил он. Тэхен зыркнул. И за этого идиота он волновался? Мда. Чонгук совершенно не изменился. Тэхену пришлось топать за газировкой. Когда нуна попрощалась с «детьми» и ушла домой, Тэхен выпросил у медсестры какое-то одеяло и решил устроиться на небольшом диванчике у окна, в метре от больничной койки. Чонгук наблюдал за его действиями и иногда в открытую посмеивался с неуклюжести Тэхена: тот то зацепится ногой за больничную койку, то запутается в одеяле, то смахнет случайно с подоконника благовония, которые там разместила его мать. Из-за последнего Чонгук жутко так испугался и хотел даже подлететь к нему, чтобы проверить, не обжегся ли он, но, к счастью, Тэхен лишь рассмеялся с собственной неповоротливости и вернул благовония на место. Чонгук видел, что что-то беспокоило его еще с того момента, как он зашел в его палату. И, когда Тэхен уже лежал под одеялом, а свет в палате был выключен, он предположил. — Я был на осмотре. — Что? — приподнял голову Тэхен. — Я не смог ответить на твое сообщение, потому что был на осмотре, а после у меня села батарея, — шептал Чонгук куда-то в темноту. На диване Тэхен заерзал и, отвернувшись лицом к окну, ответил тихо и сбивчиво: — Угу. Чонгук мог бы поклясться, что слышал от него едва уловимый вздох облегчения.