Комната, в которой...

На весь третий этаж прозвенел характерный звонок, и студенты радостно зашептались. Профессор Мин недовольно отпрянул от доски и грозно посмотрел на шевелящуюся толпу молодняка: — Я вас еще не отпускал. Соизвольте до конца дослушать. Наступила гробовая тишина: кто-то виновато уткнулся в учебники, а кто-то просто замер на месте, отводя виноватый взгляд в стол. Чонгук не был тем, кто рвется куда-то без ведома преподавателя, поэтому не входил ни в первое, ни во второе число студентов. Он молча смотрел в окно и периодически писал в тетради ненавистные ему немецкие слова для запоминания. Он чувствовал, как спину прожигало множество взглядов, но поделать ничего не мог: что сделано, то сделано. С ним рядом больше не садились некоторые его «друзья», предпочитая более отдаленные места, а девушки шептались, будто не понимая, что их прекрасно слышно. Конечно, всем было интересно посмотреть в спину того, кто назвал себя геем. Чонгук не жалел об этом, нет, просто некомфортно было немного. — Параграф тридцать четвертый самостоятельно дома изучите, — добавил профессор Мин, — Можете быть свободны. Все загалдели, зашевелились. Поднялся шум, из-за которого у Чонгука грозилась заболеть голова. Он встал, стал собирать вещи и размышлять о том, как скоро он окажется дома с Тэхеном. Но сперва нужно было уладить взаимоотношения с одногруппниками, потому что чувствовать, как на тебя давят со всех сторон разговорами и смешками, было трудно. — Трой, — Чонгук окликнул того самого парня с тренировок, чья кожа была такой же бронзовой, как у Тэ, — Тренер говорил, когда тренировки возобновляются? — Не разговаривай со мной, — выдал Трой с места, что было чуть выше чонгукова, — И никто из нашей команды не хочет, чтобы ты занимался с нами. Тебе придется уйти. — Эй, Трой, это уже слишком, — сказал кто-то из ребят рядом. — Я капитан, и только я решаю, кто будет с нами, а кто — нет. Трой резко махнул головой в сторону, показывая своим ребятам на выход. Чонгук поспешил остановить его, поэтому в два огромных шага оказался рядом и схватил его за руку: — Да погоди же ты… — Не трогай меня, гребаный педик! — он попытался вырваться, но Чонгук держал слишком крепко, — Если не отпустишь сейчас же, я разобью тебе еще один глаз. — Послушай меня, придурок стереотипный, — разозлился Чонгук. Трой схватил его за ворот рубашки, резко дергая в сторону. Несколько пуговиц разлетелось по полу. — Так, ребят, отставить, — подал откуда-то снизу голос профессор Мин, перебирая бумаги на своем столе, — Если подеретесь, я пошлю вас в дирекцию. Трой нахмурился и, выдернув свою руку из хватки, ушел с напуганными парнями из аудитории. Чонгук прикрыл глаза, вдыхая и выдыхая медленно, а после наклонился, чтобы собрать свои пуговицы. Ну вот, теперь снова придется просить Тэхена зашить. И нет, Чонгук понимал, что это может сделать и его мама, но видеть сосредоточенное лицо хена гораздо приятнее. — Чон, — позвал профессор, и Чонгук заинтересованно обернулся, — Останься. — Зачем, профессор? — Поговорить с тобой хочу. Чонгук запихнул пуговицы в карман, взял свои вещи и спустился к преподавателю. Мин Юнги был одним из самых строгих, но одновременно и самых сексуальных профессоров их университета, но Чонгук все равно не питал к нему особых чувств, даже после того, что произошло в кафе. — О чем? — Что происходит с тобой и твоими одногруппниками? — Я понимаю, что мы глупые и не совсем шарим в немецком, но зачем напрямую намекать? — Нет, я о другом, — Юнги улыбнулся, — Ты же был любимчиком всех вокруг, с чего вдруг такие перемены? — Ааа, ну, думаю, вам сказать можно, — Чонгук поиграл бровями, — Мы ведь с вами фактически братья по несчастью. Я рассказал всем, что являюсь геем.

***

— То есть именно из-за этого ты пришел на нашу первую встречу с бланшем на весь глаз? — Юнги старался говорить громче, потому что музыка в стиле инди была громче, чем обычно. Народу в баре больше, из-за чего они еле-еле смогли уместиться вдвоем у барной стойки, по краям которой был расположен огромный декор в виде бивней. На стенах рядом висели ожерелья с клыками хищников, а бармен был одет в кожаный жилет цвета хаки, низ которого был изрезан под бахрому. В руках у Чонгука был деревянный бокал с пивом, а у Юнги граненый стакан с виски. — Да, — протянул Чонгук, хмурясь от легкого дурмана, пробравшего голову, — В тот день я решил рассказать всем, что гей. Все прошло хорошо, почти… Трой с маху накинулся на меня с кулаками, но и я не из слабых: зарядил ему тоже. В итоге у меня ссадины и синяк на глазу, а у него — разбитый нос. Мне-то еще повезло, если бы тоже в нос получил, еще хуже бы было. У меня ведь с ним тогда было не в порядке. И вообще, — он оценил обстановку и посмотрел на своего преподавателя, — Что мы здесь делаем? — Я никогда не замечал за тобой таких наклонностей, вот честно, — Юнги сделал глоток, чуть хмурясь и делая вид, что не услышал последнего вопроса. Он любил это место за его странность и за отзывчивого бармена, который частенько давал ему скидку, когда он ругался с Чимином и проводил здесь время, — Уверен, что ты гей? — Я люблю Тэхена, а он парень. — Но на других парней ты не смотришь. Я тебе вот что скажу, ты не гей. Рано выводы сделал, — Юнги щелкнул его по лбу, глазами цепляясь за нежный свет светильников. Чонгук устало проследил за его взглядом и пожал плечами, когда ничего примечательного не увидел: — А вы эксперт у нас что ли? — У нас? — Юнги удивился. — У нас же теперь небольшая компашка геев: я, Тэхен, вы и Чимин. Юнги усмехнулся и закатил глаза: — Давай на «ты». Мне некомфортно с ебырем друга моего парня так общаться. Чонгук тяжело вздохнул, сделав очередной глоток, напрягся и состроил серьезное лицо: — Мы не в таких отношениях. — А хотел бы? — Юнги прищурился, подперев рукой голову и наблюдая за эмоциями на лице своего студента. Чонгук молча уставился невидящим взглядом в отражение на стакане, а потом, после минуты раздумий, ответил: — Мне будет достаточно, если он просто будет рядом со мной. — Значит, ты у нас в романтиках? У тебя с Чимином много общего, оказывается. Ваша сила в терпении. — А как ты познакомился с Чимином? — Ну, — Юнги задумался, прикрывая глаза, — Я был его учителем в школе. — Серьезно? — Чонгук хитро улыбнулся, — Так ты педофил. — Изначально я вообще не видел в нем парня. Вообще-то он спалил меня с моим теперь уже бывшим парнем прямо в одном из классов поздно вечером. Чонгук осуждающе покачал головой и сделал еще один глоток. Юнги вздернул одну бровь, как бы спрашивая, стоит ли продолжать, на что Чон коротко кивнул головой. — Чимин хитрец. Он стал меня шантажировать. Сказал, что расскажет всем, если я не буду помогать ему в школьных мероприятиях. У меня выбора просто не было, и все больше времени я стал проводить в его компании. Знаешь, — он шмыгнул носом, будто проглотил с комком подступивших слез свое сожаление, — Днем я был в классе и смотрел, как Чимин вырезает звездочки из цветной бумаги, а ночью самозабвенно трахался со своим парнем. Чонгук внимательно слушал и видел, будто через трескающееся стекло, как рассыпается маска строгого и взрослого профессора Юнги, и на ее месте появляется та самая неуверенная и испуганная, любящая и волнующаяся. — Если бы я тогда не тупил, мы с Чимин-и были бы вместе гораздо дольше, — он тяжело вздохнул и, улыбаясь, уставился на Чонгука, — В день, когда он признался мне… В тот день я все равно был со своим парнем, а потом еще и еще. Каждый день я смотрел в глаза Чимина, а потом в глаза своего парня, и понимал, что разница есть. Я видел искры в глазах Чимина, залипал на его улыбку, волновался, если он пропускал мои уроки, и боялся, что он больше не захочет меня шантажировать. Юнги тяжело задышал, отчего Чонгуку пришлось заботливо погладить его по спине, чтобы отдышался и немного успокоился. Видимо, не каждый день он выговаривался кому-то о подобном, будучи под градусом. Юнги сделал глоток и продолжил: — В день, когда Тэхен ушел от него, Чимин позвонил и плакался мне в трубку, а я не знал, что делать. Мне было так страшно слышать его всхлипы и тонкий голос. Я бросил своего парня тогда и ушел к Чимину. Наверное, если бы Тэхен тогда не ушел, я бы никогда не решился. Я не жалею. Теперь, оглядываясь назад, понимаю, что никогда никого не любил по-настоящему, только его единственного, такого маленького и наглого моего Чимин-и. — Ты так сильно любишь его… — задумчиво протянул Чонгук, подзывая бармена, — Можете повторить? Парень в жилетке кивнул и принялся за работу. Его руки ловко нажимали на нужные кнопочки в аппарате, а челка от духоты помещения прилипла ко лбу. — Люблю, но это не значит, что у нас с ним все хорошо, — Юнги тоже попросил бармена повторить, — Иногда ссоримся, и я ночую в этом баре. У меня здесь скидка. — Ваше пиво, молодой человек, — бармен улыбнулся, прокатил по поверхности бокал прямо в руки удивленного Чонгука и подмигнул, — За счет заведения. — Ты уверен, что тебе дали скидку только из-за частых посещений? — как можно тише спросил Чонгук, пытаясь не привлекать внимания парня за стойкой. Юнги посмотрел на бармена, что по-доброму улыбнулся в ответ и сразу отвел взгляд, принимаясь за его виски: — Ты балда, Чонгук. Он показал, что заинтересован в тебе. — Что? Заинтересован? Во мне? — удивился Чон, краснея под действием алкоголя и выпивая полбокала залпом. — Полегче, а то вырубишься. — Как во мне может быть заинтересован парень? — А кто пару минут назад говорил, что гей? Видимо, от тебя за версту голубизной несет. Бармен передал Юнги стакан виски и стал молча протирать стаканы, исподлобья посматривая на Чонгука, который все его взгляды, конечно же, замечал, но упорно делал вид, что ему все равно. — Это странно, что парень заинтересован в другом парне. — Но ты ведь заинтересован в Тэхене, почему бы тебе не набраться опыта, пока есть такая возможность? Смотри, — он кивнул в сторону бармена, — Он симпатичный, и ты ему нравишься. Стоит попробовать сейчас, нежели потом учиться на том, кого по-настоящему любишь. — Я не уверен, что Тэхену это понравится… — Да брось, вы ведь с ним не пара. Он не в праве тебя контролировать, это твоя жизнь и твои решения. Тем более он так отчаянно отвергает тебя, — Юнги жестом руки подозвал бармена, который уже через секунду был рядом и приветливо улыбался. На его груди висел бейджик с именем «Мэтью», — Ты Мэтью, да? — Можно просто Мэт, — парень улыбался во все тридцать два, и в слабом свете было видно, как трясутся его руки. И не скажешь, что он бармен до мозга костей. Юнги одарил его ответной улыбкой: — Чонгук-и стеснительный, но ты ему понравился. Он бы хотел пообщаться с тобой поближе. — Правда? — Мэт засиял. Чонгук тупо смотрел в стол и не знал, что делать вообще в подобной ситуации. С одной стороны Юнги прав: почему бы и не попробовать для начала, понять, твое это или нет, — а с другой в этом опыте вообще не будет никакого смысла, если Тэхен в конце концов даст ему от ворот поворот. — Чонгук, парень ждет, не молчи, — подначивал Юнги, попивая виски и наблюдая за происходящим. — Прости, — Чонгук поднял голову и виновато улыбнулся, — Ты милый и все такое, но я люблю другого не менее милого человека. — Понимаю, ничего страшного, — Мэт кивнул и удалился к другому посетителю. Чонгук почувствовал себя сволочью, а Юнги только усмехнулся: — Ты не гей, Чон Чонгук, ты просто любишь Тэхена. — К твоему сведению, он не отвергал меня. Вот когда это произойдет, тогда подумаю над твоим предложением, — Чонгук осушил свой бокал до конца, — Настроения теперь вообще ноль. — Завтра у вас тест, — выпалил Юнги, поздно понимая, что это как бы секретная информация, — Но ты об этом не слышал, понятно? — Какой к черту тест, хен? — захныкал Чонгук, и Юнги понял, что малому пора завязывать. — Так, дорогой, тебе уже хватит, — он забрал у него из рук пустой бокал и отодвинул чуть дальше, — Если будешь много пить, Тэхен тебя не будет любить. Видишь, у меня и с прозой все офигенно. — Он не может меня не любить, — Чонгук прилег головой на стол, — Если бы не любил, давно бы уже врезал и отшил. — Держи, приятель, — Юнги отдал Мэту пару купюр, — Сдачи не надо, и спасибо, было очень классно. Бармен кивнул. Юнги проверил состояние Чонгука, который задремал, и сделал для себя кое-какие выводы. У этого засранца порог алкогольного опьянения очень низкий, поэтому трудно Тэхену придется на праздниках и вечеринках с ним. Достав телефон, Юнги прокашлялся и набрал номер, стоящий на быстром вызове. Спустя пару гудков трубку подняли. — Солнышко, забери меня, пожалуйста. — Ты пил что ли? — Чимин удивился, — Почему? И где ты? — Я выпил немного с Чонгуком, ему нужна была легкая встряска молодого мозга. — С Чонгуком? Вы же не любите друг друга, — на той стороне послышалось копошение. Скорее всего, Чимин уже обувался и доставал ключи от квартиры. — Он просто похож на меня немного. Такой же отчаянный, с горячей кровью. — Двумя словами: упертый баран. — Я тоже тебя люблю, Чимин, очень сильно. — Никуда не уходи, чудовище, я скоро приеду. Адрес скинь только, чтобы я смог в навигатор вбить. — Твое чудовище всегда в одном и том же баре сидит, ты это прекрасно знаешь. Чимин тяжело вздохнул: — Тогда просто жди, — и бросил трубку. Юнги тепло улыбнулся, понимая, что он просто снова сердится, и стал перебирать в голове варианты общения с Чонгуком после сегодняшней попойки. Естественно, сегодня им было легко преодолеть возрастной барьер, потому что оба были подвыпившие, но что будет завтра? Они — преподаватель и студент, между ними не должно быть дружеских попоек и личных разговоров в три часа ночи, но, тем не менее, они оба оказались в похожей ситуации, их сблизили череда совпадений и двое неугомонных парней. После такого просто невозможно общаться как раньше. Юнги плюнул на свои размышления, когда Чимин переступил порог бара. Он обязательно подумает об этом потом, когда эти отношения потребуют срочных решений и действий, но точно не сейчас, когда Чонгук оказался не таким уж наглым парнем с завышенной самооценкой.

***

Тэхен был сам не свой: бегал из стороны в сторону, пытался разобраться в собственных мыслях. От его громких шагов подрагивала кружка, стоящая на небольшой тумбочке, а в голове быстро, словно юла, вертелся вопрос: зачем Чонгук напился, и почему именно Чимин везет его домой? Конечно, первое, что подумал Тэхен, это страдания Чонгука. Он так долго тянет с ответом на его чувства, что невольно загоняет беднягу в окружении стаканов, и от этой мысли душа была готова выть волком. Нет, его Чонгук-и не такой слабый, чтобы становиться алкоголиком из-за подобного. Тогда есть еще вариант: он не сдал тест, экзамен или зачет какой-нибудь. Вообще, это был первый раз, когда Чонгук выпивал. Тэхен никогда прежде не сталкивался с этим, поэтому и не задумывался о возможных причинах. Что ж, кажется, настала пора поработать мозгами и руками. — Забирай своего горе-мужика, — забурчал Чимин, вываливаясь с водительского места и оказываясь рядом с Тэхеном, — Он споил моего парня. — Что? — Тэхен заглянул сначала в окно передних сидений, на лазающего в телефоне Юнги, а потом в окно заднего сидения, где посапывал Чонгук. — Пили они вместе, говорю, и даже не спрашивай, почему, я сам не в курсе, да и что-то не хочется, — Чимин открыл дверь, приглашая Тэхена забрать тушу, — Хватай, пока тепленький. — Они хоть не дрались? Чонгук не пострадал? — Не спрашивай у меня, сам проверь. Тэхен поджал губы и полез в машину, аккуратно нависая над спящим Чонгуком. — Эй, вставай! Вставай, пьянь! — Тэхен-а, — протянул Чонгук, а у Тэхена уши покраснели от этого неформального обращения, и дыхание сбилось. Он резко вылез из машины, ударившись головой о проем, и пнул его по ногам: — Идиот, проснись! Чонгук заворочался и приподнялся, невидящим взглядом уставившись на двух парней снаружи, внимательно за ним наблюдающих. Тэхен достал до его руки и потянул на улицу. Чонгук все-таки признал его, поэтому поддался, вставая на свои две и опираясь о Тэ. — Юнги сказал, что освобождает Чонгука от завтрашнего теста, а еще он просил передать вот это, — Чимин достал из кармана бумажку и подал ее Тэхену, — Здесь его номер. Отдай Чонгуку, когда очнется. — Хорошо. — Ты прости, что я такой резкий. Зол немного на этого идиота, — Чимин попытался обнять Тэ, но Чонгук помешал, оттолкнув: — Не трогай моего Тэхена. — Больно надо, — насупился Чимин, — Я позвоню, — и, сев в машину, уехал. Тэхен еще несколько секунд смотрел в темноту улицы, пока Чонгук, не стесняясь, висел на нем и почти вылизывал шею. Выдохнув, он все-таки потащил подвыпившего парня домой. Преодолев арку, они оказались во внутреннем дворике, в котором во всю лаяла Тонни, виляя хвостом и прыгая из стороны в сторону. — Тонни, сейчас я не смогу с тобой поиграть, — виновато сказал Тэхен, прижимая Чонгука крепче к себе, — Давай в следующий раз. Собаку, видимо, такой ответ не устроил. Она подождала, пока эти двое будут совсем близко, и вцепилась в штанину Чонгука. Тот зашипел: — Да что ты ко мне прицепилась? Отстань! — Тонни, прекрати! — Тэхен попытался выдернуть Чонгука из зубов собаки, но она ни в какую не отпускала, еще сильнее разыгрываясь и дергая в разные стороны. На шум вышел Томас: — Что у вас там происходит? — Помогите, пожалуйста, — взмолил Тэхен, — Тонни не отпускает штанину. — А он сам справиться не может? — Не может, он пьян. — Серьезно? Он? — мужчина от удивления чуть не выронил сигарету со рта, — Миндже знает? — Нет, не говорите ей ничего, и помогите в конце концов, — рассердился Тэхен. Томас лениво спустился к ним и пульнул в собаку пару мелких камней. Та заскулила и рванула к будке. — Зачем так бесчеловечно? — наехал на Томаса Тэхен. — Спасибо бы лучше сказал. — Спасибо, — пробубнил Чонгук, обхватывая Тэ поперек талии, — А теперь простите, но мы пойдем. Нам нужно уединиться, верно, Тэхен? — Прекрати это говорить, — Тэхен вновь залился краской и под внимательный взгляд Томаса потащил Чонгука вверх по лестнице, в дом. Непонятное чувство, вселяющееся его именем из уст Чонгука, сковывало движения, плюс ко всему этому прижимающийся своим разгоряченным телом Чонгук сносил все внутренние барьеры и прочие меры защиты. Сегодня Тэхен чувствовал себя уязвимым как никогда раньше. Он аккуратно открыл дверь своей квартиры, где пьяницу уже ждал расстеленный диван. Тэхен не маньяк какой-то, чтобы отправлять его в таком состоянии к нуне. Он не знает, как она отреагирует и что предпримет, да и Чонгука это сбережет лишний раз. — Тэхен-а… — Черт, Чонгук, прекрати меня так называть. — Тебе не нравится? — обиженно спросил он, смотря в потолок, пока с его ног стягивали обувь. Тэхен замер на мгновение, задумавшись, а после покраснел до кончиков ушей и стукнул его по бедру: — Не в этом дело, — он стал стягивать с него пальто, — Просто это слишком резко и непривычно. Смущает. — Я всегда называю тебя Тэхеном, когда тебя нет рядом, — Чонгук потянулся к пряжке ремня и медленно расстегнул, — Думаю, что оно звучит очень сексуально, особенно когда я в душевой кабинке... — Умоляю тебя, заткнись, — прошипел Тэхен, на этот раз стягивая штаны и рубашку, — Господи, что с твоими пуговицами? — Они в кармане штанов, зашьешь? Тэхен выпрямился, всматриваясь в чужое почти полностью обнаженное тело на своем диване, и подумал, как же он до всего этого докатился. Почему ему нравилось, как звучит его имя из уст Чонгука? Почему он чересчур медленно стягивал штаны с его крепких бедер, задерживая пальцы на горячей коже? Почему стоял и смотрел на подтянутую вздымающуюся грудь? Он не мог глаз отвести, но все же с трудом накрыл это чучело прекрасное одеялом, а потом настрочил сообщение Миндже, что Чонгук сегодня останется у него ночевать. — Тэхен-а, — Чонгук перевернулся на бок, всматриваясь в профиль лежащего рядом парня, — Ко мне сегодня парень клеился в баре. Тэхен задержал дыхание и зажмурил глаза сильнее, только бы не поддаться и дальше притворяться спящим. Он даже сначала не заметил, что его сердце болезненно сжалось от этих слов, но потом понял, что, кажется, странное чувство накрывает с ног до головы, заставляя зубы скрипеть друг о друга, а костяшки пальцев белеть от сжатых кулаков. — Он был милым, этот парень. Тэхен не выдержал и повернулся на бок, лицом к стенке. Пусть этот тупой Чонгук говорит, что хочет. Тэхена это не заденет, вот ни капельки. Но слова Чимина вдруг всплыли в голове, звеня так громко и сильно, что игнорировать их было невозможно. «Сегодня Чонгук есть, а завтра его может и не быть: в университете полно красивых девушек и парней». — Я знаю, что ты не спишь. Знаю, что ты ревнуешь, Тэхен-а, — Чонгук придвинулся ближе, выдыхая тепло в шею Тэхена, что послало кучу мурашек по его телу, — Хочу сказать, что я тебя люблю слишком сильно, чтобы отпустить или променять на кого-то. Я хочу постигать новое только с тобой, рука об руку, и поцеловать тебя тоже очень сильно хочу. Тэхена бросило в жар. В комнате вдруг стало слишком душно, а руки и шею прошибло волной пота. Он часто задышал, стараясь скрыть свое волнение прикрывшими рот руками, и сжал пальцы на ногах, боясь, что они ненароком коснуться чонгуковой манящей кожи. Чужие руки нежно прошлись по спине, посылая стайки мурашек по позвоночнику, и Тэ почувствовал нарастающее внизу живота возбуждение. «Черт». — Я буду защищать тебя, Тэхен-а. Никто не посмеет к тебе прикоснуться, — шептал Чонгук в загривок, гладя спину и не опуская руки ниже дозволенного, — Ты уже проиграл, когда засомневался в ответе… Он не успокаивался бурчать что-то себе под нос, пока Тэхен еле живой дышал как можно тише, пытаясь справиться с переполняющими его чувствами и с проблемой в штанах. Несмотря на все это, он был благодарен Чонгуку, что он не переступает черту даже будучи пьяным. Тэхен обернулся к нему, чтобы проверить состояние, но обнаружил только мирно посапывающее полуголое тельце. Выдохнув от облегчения, он натянул ему одеяло по самый подбородок. Чонгук выглядел совсем не по-взрослому: у него раздувались пухлые щечки от мерного дыхания, подрагивали маленькие реснички и дергался еще слегка припухший нос после перелома. В тот день Тэхен очень сильно испугался, не потому что Чонгук перешел черту — он уверен, что все равно бы простил его, если бы что-то произошло — а потому что Чонгук получил сильно, причем по лицу. Видеть как страдают близкие больно, лучше уж самому мучиться. Тэхен с легкой улыбкой провел пальцами по скуле Чонгука, на что тот сразу зашевелился и во сне полушепотом выдал: — Тэхен-а… И у Тэхена кольнуло сердце. Он вдруг понял, что по утру хотел бы услышать от Чонгука «Тэхен» вместо «хен».