Комната, в которой...

Тэхен жалел о том, что поддался Чонгуку. Не потому что не испытывал ничего в ответ, просто было ужасно стыдно. Находясь в лагере, он совсем позабыл о матери Чонгука, друзьях и работе. Как он будет все им объяснять? Ему теперь стоило придумать множество отговорок, быть настороже и всегда следить за тем, что говорить. Принять Чонгука оказалось не так уж и сложно, он и подумать не мог, что сложнее будет из-за мнения окружающих. Тэхен никогда больше не хотел мыслями возвращаться в день, когда ушел от матери, но это произошло само по себе. Тогда первым, о чем он подумал, когда тот мужчина прижал его к стене, было «этого никто не должен узнать, никто не должен этого видеть». Как бы это глупо не звучало, на его побег повлияли именно эти мысли. Он до сих пор корил себя, мучался, думал о том, что все могло сложиться по-другому, не будь он таким слабым и беспомощным. Если бы он не загонялся из-за окружающих, осталась бы мама в живых? И смог бы он поцеловать Чонгука? — Может, ты мне наконец-то расскажешь? — загробно-тихим голосом шепнула сзади Моника. Тэхен моментально очухался и всем своим нутром почувствовал, с каким нетерпением впились аккуратные длинные ногти в спинку его сидения. Ему ничего не оставалось, кроме как притвориться спящим. Он знал, что так будет. Моника была слишком любопытной, тем более сама заставила его сидеть в бане и мириться с Чонгуком. Ей хотелось знать, увенчались ли ее попытки успехом, поэтому она последние дни пребывания на кемпинге ходила за ним по пятам и расспрашивала. А он что? Он не мог ей ни в чем признаться, ему было стыдно. Стыдно не за чувства к Чонгуку, а за то, что она знала о них, знала об их сокровенном. И это страшно мучало, заставляло чувствовать себя уязвимым. Тэхен думал, что она рано или поздно отстанет, но нет. Даже когда они забрались в автобус, который доставит их обратно в город, она уместилась на сидения позади и тыркала его своими руками. «Расскажи, расскажи». Эта интонация будет сниться в ночных кошмарах. Чонгук, сидящий рядом, внезапно что-то забубнел сквозь сон и сжал руку Тэхена в своей, будто чувствовал, что с его хеном не все в порядке. Тэхен посмотрел на него из-под полузакрытых век и подумал, как хорошо, что он сейчас спит. Не хотелось тревожить его и лишний раз испытывать неловкость, глядя в его глаза. Но вот в чем интересность: каждый раз, когда он смотрел на него, все проблемы растворялись сами собой, оставались только они вдвоем. Как жаль, что так не могло быть вечно. В автобусе всю дорогу стоял шум, и Тэхен очень боялся, что это разбудит Чонгука. К счастью, тот проснулся почти в самом городе, и вовсе не от шума однокурсников. Тэхен хотел расположить его как-то удобнее, чтобы у него не затекла шея, но не рассчитал силы, и Чонгук проснулся. Потянулся, не разжимая хватки и утягивая руку хена вверх вместе со своей, а потом сонными глазами уставился на него, еле моргая. Тэхен лишь виновато улыбнулся и отвернулся к окну. Дурацкие мысли не давали покоя и становились все сильнее с приближением к цивилизации. Делиться этим с Чонгуком или нет — он не знал. Наверное, в таких ситуациях пары делятся друг с другом тем, что их гложет, но как отреагирует на это сам Чонгук? Не будет ли он насмехаться над ним, как делал когда-то давно? Тэхен чувствовал, что в данный момент времени есть только один человек, чье внимание он боится потерять, и это — Чон Чонгук. Тот всю оставшуюся дорогу сверлил его странным взглядом, будто знал, что от него что-то скрывают, но он ничего не говорил. Он надеялся, что хен, наконец-то, сможет рассказать ему что-либо самостоятельно. В конце концов, они ведь сделали такой огромный шаг навстречу друг другу. Шум чемоданов, едущих по асфальту, преследовал разум Тэхена даже сквозь пелену из мыслей. Они шли до дома пешком, держась за руки, и это было ужасно неловко. Люди смотрели на них внимательно, иногда даже изворачиваясь на своих стульях в кафешках. Тэхен на это лишь прикрывал глаза. Он не знал, испытывал ли в этот самый момент Чонгук что-либо подобное, но очень надеялся, что это поскорее закончится. Он боялся первым отпустить его руку, боялся, что после всего того, что они сказали друг другу, Чонгук в нем разочаруется. Когда они дошли до их родной арки, оповещающей о прибытии домой, Чонгук первым отпустил его руку, и то только для того, чтобы взять чемодан хена и поднять его по лестничному пролету. Тэхен смотрел на его спину грустными глазами, пока не услышал радостный лай собаки. Все плохое сразу ушло, он побежал навстречу Тонни, которая во всю виляла своим потрепанным хвостом. — Малышка, — шептал Тэхен ей на ухо, обнимая и ерзая от ее счастливых лизаний в ухо. Он успел соскучиться по ней. — Вижу, мама ее порядком откормила, — сказал Чонгук, оглядывая ее пополневшее тело, а затем посмотрел на него, — Пойдем, хен. Тэхен взглянул на него исподлобья, дал собаке в последний раз лизнуть тыльную сторону своей ладони и пошел за Чонгуком следом. Железная дверь заскрипела, и только тогда Тэхен стал оглядываться, в поисках соседа Томаса, который практически всегда курил на лестнице. Сегодня его не было, но заботливо стоящая в углу дверного проема банка со свежими окурками говорила о том, что с ним все в порядке, он все еще здесь. Конечно, ведь прошло всего пару дней, а не три года. Тэхен не мог понять, что с ним такое. По возвращении он ожидал увидеть какие-то кардинальные изменения, но все было прежним, просто он сам изменился, изменились его взгляды на мир, взгляды на Чонгука. Тэхен неловко прокашлялся, когда они остановились у двери его квартиры. Чонгук поставил один из чемоданов и заботливо уложил пальцы хена на его ручку. Тэхен следил за этим неотрывно и прикусывал губы. — Мы вернулись, — прошептал Чонгук тихо и посмотрел на него, — Я схожу к матери, а потом вернусь, и мы посмотрим какой-нибудь фильм. Можешь не переживать, я захвачу свой ноутбук и что-нибудь перекусить, уверен, у мамы наготовлено много вкусного. Он говорил так быстро и одновременно медленно, что Тэхен понимал и не понимал его слов. Теперь их трудно было воспринимать так, как раньше. Тогда они могли вместе дурачиться, смотреть сериалы и спать в обнимку, а сейчас Тэхен полностью потерялся. Чем занимаются люди в отношениях? Он правда не знает, это слишком сложно. — Скажи что-нибудь, — проговорил Чонгук, нежно коснувшись его щеки. Голос звучал так трепетно, что у Тэхена сжалось сердце. Он чувствовал тепло от его рук, его взгляд излучал счастье вперемешку с беспокойством. Будет глупо убегать снова, он же пообещал, что этого не будет. — Я боюсь, — выпалил Тэхен, жмурясь в ожидании скверных слов или какой-нибудь подставы. — Чего? — голос Чонгука звучал на удивление спокойно, и Тэхен разлепил глаза, скромно посмотрев на него. — Реакции твоей мамы, моих друзей с работы, да и вообще всех людей вокруг. Ты, возможно, посчитаешь это глупостью… — Нет, я не считаю это глупым, — встрял Чонгук, сминая его пальцы, — Мы с тобой разные и, естественно, нас беспокоят разные вещи. Как давно ты об этом думал? Почему не сказал мне раньше? — Боялся, что ты посчитаешь это глупым. — Глупый, — улыбнулся Чонгук и крепко обнял Тэхена, — Разговорами можно решить все проблемы. Я осознал это совсем недавно. Да и ты сам сказал рассказывать все тебе, и что теперь? Не можешь сделать то же самое? — Я трус. — Ты не трус, ты Тэхен. — Ну спасибо, — зашипел Тэхен и попытался выбраться из объятий, но его не пустили. Чонгук вцепился в него крепко-крепко, и даже чемодан между ними не мог помешать. — Я в хорошем смысле. Не беспокойся, пожалуйста. В любом случае, ты в этой войне не один, я рядом, я такой же солдат, как и ты. Я не брошу тебя разбираться с людьми в одиночку. Да и я знаю свою маму лучше, чем кто-либо, мне кажется, она все поймет. Чонгук отстранился, но лишь для того, чтобы прислониться к его лбу своим и посмотреть глаза в глаза. Тэхен смутился, но не отвернулся, чувствуя нарастающее где-то внутри тепло. Голове стало легче, как будто плохие мысли выкачали в один момент. Так вот что делают разговоры и взаимопонимание. — Хорошо, — кивнул Тэхен и почувствовал чмок в губы, — Д-думаю, я сам попробую рассказать твоей маме. Это ведь я виноват во всем. — Это не твоя вина, а моя. Я влюбился первый. Тэхен почувствовал, как покраснели уши, поэтому мгновенно отстранился и схватился за чемодан. — Я быстро, скоро приду. Чонгук провожал взглядом его смущенный силует до тех пор, пока тот не скрылся за дверьми квартиры. С его лица не сползала улыбка, и он, воодушевленный, потащил свой чемодан к дверям их с матерью квартиры. Тэхен захлопнул дверь и прильнул к ней спиной. Щеки горели неистово, ярко и горячо, а слова Чонгука все еще были в голове. Ему не было стыдно в дни отдыха, когда Чонгук говорил эти слова, но сейчас он снова оказался в своей реальности. Руки от чего-то тряслись, и он едва смог докатить чемодан до дивана, чтобы плюхнуться на него. В одиночестве сходить с ума гораздо приятнее — промелькнула в его голове мысль, ведь до момента, пока с ним не было Чонгука, он был в этой комнате один. Сейчас он не чувствовал спертого воздуха, пустоты, где-то внутри клокотала вера в счастливое будущее, почему-то, именно под боком Чонгука. Он прав, надо бороться до последнего, жить для себя и любимых людей. Обращать на других внимания нет смысла, они для тебя ничего не значат. Тэхен только собрался с духом, только принял решение пойти навстречу с матерью Чонгука, как в дверь постучались. Он дернулся и поспешил открыть, ожидая увидеть за ней Чонгука с ноутбуком под боком, но снаружи оказалась нуна. Тэхена прошиб холодный пот, он сжался, не зная куда себя деть, и смог произнести лишь вымученное «здравствуйте». — Тэхен-и, — ласково и одновременно радостно протянула она, — Я так соскучилась. Чонгук-и сказал, что ты хочешь со мной о чем-то поговорить. Тэхен в растерянности закивал, отворачиваясь и приглашая ее занять место на диване, но внутри него взрывалась сотня ядерных ракет, потому что какого хрена Чонгук творил? Он ясно сказал ему, что сделает это сам, но не прямо же сейчас, после приезда. Тэхен на дрожащих ногах подошел к дивану и присел. Миндже с любопытством осмотрелась, а затем перевела свой взгляд на него, улыбаясь и всем своим видом показывая, что она готова слушать. Тэхен в который раз проклял Чонгука. Как он посмел кинуть его одного после того, как сказал, что они не должны разбираться с проблемами в одиночку? Но не успел Тэхен мысленно послать Чонгука к черту на куличики, входная дверь открылась и внутрь зашел Чонгук. — Не помешал? Тэхен даже не заметил, как Миндже удивленно обернулась. Он не видел ничего, кроме Чонгука. Его действительно не бросили. — А ты-то чего зашел? — спросила женщина, скрещивая руки и в подозрении прищуриваясь. Чонгук открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Тэхен опередил. — Он важная составляющая разговора! — Правда? — в очередной раз удивилась Миндже, провожая сына взглядом. Как только тот занял место рядом с Тэхеном, она выдала: — Вы что, начали встречаться? Повисла тишина. Тэхен молчал с открытым ртом, потому что сказать ничего не мог. Его сердце колотилось, как бешенное, и он незаметно елозил рукой по дивану, чтобы нащупать руку Чонгука. Неужели, Миндже сейчас так шутила? Или это было сказано с чистой серьезностью? Чонгук молчал, просто смотрел на свою невозмутимую мать, и от этого было еще страшнее. Получается, все это время они палились, точнее, палился Чонгук. Тэхен уверен, что он точно не мог, ибо не думал о Чонгуке, как о партнере, а тот о нем — как раз-таки да, думал. — Это очень смешно, — наконец, заговорил Чонгук, сдерживая приступы смеха, — Я такой очевидный? Он крепко сжал его руку, Тэхен почувствовал это и поднял виноватый взгляд с пола. Чонгук смотрел на него и улыбался, мило и по кроличьи. Только увидев его искрящиеся глаза, у него хватило смелости посмотреть на нуну. — Не то слово, — ответила Миндже и скрестила руки, недовольно взглянув, — Вы должны были рассказать мне раньше! Тэхен, — обратилась она к нему, — Ты, ты должен был рассказать мне раньше. Из этого золотого негодника ничего не вытянешь, а ты взрослее. Я думала, ты расскажешь мне, поэтому всячески намекала. Тэхен поперхнулся воздухом, удивленно посмотрев на нее. — Намекала? — Да. — Мам, он бы не смог рассказать тебе раньше, — встрял Чонгук, — Мы только на отдыхе начали встречаться. — Правда? — ее глаза заискрились точно так же, как пару минут назад искрились у Чонгука, — Я хочу знать подробности! — Пожалуйста, не надо! — взвыл Тэхен, — Это личное! Зачем рассказываешь? — наехал он на Чонгука. — Но она моя мама! — Я его мама! Они ответили в один голос, после чего наступила секундная тишина. Все пялились друг на друга, а потом засмеялись. Напряжение, до этого витающее в комнате, ушло. Появились легкость и счастье, что дребезжали смехом на стеклах окон. Тэхен был первым, кто начал смеяться. Это были не сдавшие нервы или желание угодить нуне, просто сама мысль, что Чонгук и Миндже настолько сильно похожи, ударила ему в голову. И почему он так боялся этого разговора? Разве можно было подумать, что эта милая женщина, мама Чонгука, скажет что-то плохое в их сторону? Окружение влияет на человека. Если Чонгук вырос достаточно хорошим и правильным, значит, все, кто его окружает, такие же. Сейчас в это невозможно не верить. — Наконец-то напряжение спало, — выдохнула Миндже, все еще приходя в себя и обмахиваясь рукой, — Чонгук, теперь выйди, я хочу поговорить с Тэ наедине. Надеюсь, теперь ты меня не боишься? Тэхен замотал головой и отпустил руку Чонгука, уверенно, без какого-либо стеснения, взглянув на него. — Я правда в порядке. Спасибо, что не оставил меня одного. — Можно подумать, я монстр, — буркнула под руку Миндже, фыркая и отворачиваясь. — Я… — Чонгук сделал паузу и посмотрел в сторону, избегая на себе родной взгляд, — Я слишком много косячил, так что… В этот раз все должно было пройти идеально. — И то правда… — закивал Тэхен и поджал губы, не зная, что делать дальше. Внутри проснулось желание коснуться губ напротив, но Миндже, сидящая совсем рядом, останавливала. Наверное, при матери делать подобное как-то не очень. — Что ж, я выйду, но вернусь скоро. Так что быстро заканчивайте, — прокашлялся Чонгук и, встав с дивана, направился к выходу. Тэхен с Миндже проводили его кивками и, когда дверь закрылась, посмотрели друг на друга. Тэхен точно не знал, чего от него хотели, но предполагать мог. Предстоял серьезный разговор с родителями пары. — Как поездка? — спросила Миндже почти сразу, как Чонгук скрылся за дверью. Она улыбалась, и в глазах ее играли крупицы искр счастья. — Понравилась, — Тэхен робко улыбнулся, — Все-таки атмосфера университета совершенно иная. Все были такими добрыми и веселыми… — Да-а-а, — протянула она в ответ, — И вы с Чонгуком сошлись, да? — Ага-а… — Не смущайся, все в порядке, — она выпрямилась и состроила серьезное лицо, — Я хочу тебе кое-что отдать, — она потянулась в карман своей теплой кофты и под внимательный взгляд Тэхена достала оттуда фотографию. На ней была его мама. — Чонгук говорил мне, что у вас есть фотография моей матери, но я так закрутился, что… — начал он тараторить. Видеть маму на фотографии, словно окунуться макушкой в холодную воду, которая мгновенно отрезвляет. Тэхен не хочет признаваться, что совершенно забыл о матери, что не был с ней в последние минуты ее жизни и о том, что хотел умереть. Это слабости, что так некстати всплыли. — Успокойся, Тэхен, — зашептала Миндже, протягивая ему фотографию, — Ты не должен переживать по этому поводу. — На моем лице все написано, да? — с горечью в голосе спросил он, от неловкости потирая шею и забирая фотографию. Мама на ней счастливая, улыбающаяся, и он невольно начал вспоминать как они готовили вместе, ходили в магазин и иногда ездили в цветочный. Он соврет если скажет, что не скучает. — Давай я тебя обниму, — расстроенно выдала Миндже, притягивая его к себе и крепко прижимая к груди, — Ты теперь часть нашей семьи, а семья заботится друг о друге. По крайней мере, у нас так принято. — Чонгук пошел в вас, — зашептал Тэхен в ее плечо, чувствуя исходящее от нее тепло, и закрыл глаза, — Такой же, как вы. Он не мог мне не понравиться. — Ты просто не знаешь его отца. Тэхен забурчал что-то себе под нос. Он действительно совсем не знал отца Чонгука. Единственный раз, когда он видел его, и то издалека, пришелся на выпускной Чонгука. Тогда перед ним предстал пожилой мужчина с нахмуренными бровями, он был в черном классическом костюме, и его слегка длинные поседевшие от возраста волосы были зачесаны набок. Он не показался ему добрым или милым, наверное, это издержки профессии. Может быть, когда-нибудь, им удастся познакомиться, и он узнает его с другой стороны. Со стороны, на которую так может быть похожа какая-то часть его сына, Чонгука. Миндже перестала его обнимать еще не скоро. Она шептала ему на ухо события из своего прошлого: о том, как познакомилась с мужем, как потеряла мать и как больно было рожать Чонгука, — а он улыбался. Она аргументировала такой внезапный час откровений тем, что члены семьи не должны ничего друг от друга скрывать. А Тэхен про себя понял причину, по которой она так легко отдала ему место рядом со своим сыном. Она сама столкнулась со множеством препятствий, поэтому делает все, чтобы Чонгук не шел по ее тернистому пути. Потом пришел Чонгук с ноутбуком и пакетом вкусностей, и Миндже пришлось спешно их покинуть. Тэхен на его приход улыбнулся и стал расправлять диван. Его больше не терзали мысли о будущем, о матери или о мнении окружающих людей. Кажется, после разговора с Миндже он правда почувствовал себя чуточку защищенным.

***

— Скажешь ему? — Тэхен слышал шепот у себя над ухом, пока нервно глядел в телефон, — Или не скажешь? Он почувствовал чужую руку, скользящую от плеча по талии и до бедра со слегка задернутыми наверх шортами. От соприкосновения с горячей кожей по телу побежали мурашки, и он сжался, ерзая на диване. Чонгук посмеялся ему на ухо, прижался сильнее, закидывая свою ногу на его и обнимая поперек талии. Пальцы как бы невзначай коснулись оголенного участка кожи чуть ниже пупка. — Чонгу-у-ук, — захныкал Тэхен, снова чувствуя нескончаемые мурашки и смущение, — Перестань. — Ответь мне: скажешь ему или нет? — Мне страшно… Чонгук подпер голову рукой и уставился на него сверху вниз в недоумении. — Вчера вечером ты говорил, что больше ничего не боишься, что моя мама вдохнула в тебя жизнь. А сейчас говоришь, что боишься рассказать Чимину о том, что мы начали встречаться? — Он будет смеяться надо мной, — бурчал Тэхен, откидывая телефон на подушки и прикрывая глаза руками. На маленьком стареньком экране черным по белому светилось это дурацкое душное сообщение от Чимина: «Ну что, как съездили? Есть прогресс?». — Ну, не напишешь ему ответ, он позвонит, и тогда говорить будет сложнее, — он плавно рисовал невидимые линии на щеках Тэхена. — После «такого» сообщения он точно позвонит, так что здесь одна монета. — Хочешь, я могу написать Мин Юнги? — Нет, — забурчал Тэхен, недовольно смотря на него, — Вашего разговора в прошлый раз мне хватило. Знаешь, — он тоже подпер голову рукой и внимательно с укором посмотрел в его глаза, — Я не хочу, чтобы ты с ним виделся. Судя по всему, он имеет нездоровые пристрастия к алкоголю. В прошлый раз он споил тебя, ты говорил всякую чушь, а мне пришлось с тобой носиться. Если ты расскажешь ему, он явно захочет выпить, так что… Нет. — Ммм, — губ Чонгука коснулась улыбка, и он свободной рукой приобнял Тэ за талию, — Звучит по-собственнически. Мне нравится. Поцелуемся? Лицо Тэхена вспыхнуло красным. Он откинулся на подушки, прикрывая глаза и от смущения прячась за собственными руками. Чонгук склонился над ним, убирая мешающие пряди волос с его лба, и дотронулся невесомо губами. Тэхен почувствовал тепло в месте прикосновения, а потом низким голосом почти у самого его уха раздалось: — Когда-нибудь ты привыкнешь, — Чонгук чмокнул его в щеку, — И тогда каждый сантиметр твоего тела будет гореть от моих поцелуев. — Ты сам понял, что сейчас сказал? — прошептал Тэхен, из-под пальцев наблюдая, как медленно лицо Чонгука бледнеет, а затем и вовсе краснеет. Тот откинулся на подушки рядом, чтобы на него не смотрели, и ответил: — Само как-то вырвалось. Извини. — Если честно, мне понравилось. — Что именно? — Вот эти твои слова… — Тэхен повернулся спиной к Чонгуку и зарылся лицом в подушки. — Рассказывай мне всегда, что тебе нравится, а что не нравится, — Чонгук прижался всем своим телом к его и поцеловал в шею. Кожа Тэхена покрылась мурашками, и он коротко кивнул. Тепло Чонгука согревало, и было как-то плевать, что они находились в комнате сгнивающего дома какого-то убогого района. Района, который, не смотря на все, стал их домом. — Я научился на своих ошибках, теперь всегда буду говорить, а не держать все в себе. — Когда собираешься заказывать маме надгробие? — шепнул Чонгук на ухо. Тэхен почувствовал, что голос того звучал неуверенно, будто бы он боялся как-нибудь его задеть. — Ну, — Тэхен задумался, в знак того, что все в порядке, сжимая руку Чонгука на своем животе, — В скором времени. Деньги у меня отложенные лежат, но все никак времени не было. Не до этого было. Даже как-то стыдно немного. — Здесь нечего стыдится, многое со временем забывается. Никто не обязан жить прошлым. — Да, но… — Тэхен усмехнулся, — Но я все еще помню вкус твоих ударов. — Хен, это… — Чонгук позади весь сжался, — Это было до того, как ты начал мне нравиться. — Да ладно тебе, не оправдывайся… — Я не оправдываюсь, я… Их разговор прервала мелодия телефона. Это звонил старенький мобильник Тэхена, так что тот моментально подскочил. На экране светилось «Работа», и Тэхен со страхом в глазах взглянул на Чонгука, который с кряхтением поднимался следом. — Я совсем забыл про работу… — захныкал Тэхен, хватаясь за голову. — Сегодня воскресенье, Тэ. — Это не меняет сути! Намджун вернулся из Кореи… Тэхен сразу заметил, как напрягся Чонгук. Он виновато почесал голову, отложил телефон и сел напротив, как бы говоря «выкладывай, что такое». — Ты, наверное, уже понял, но мне не нравится этот твой Намджун… — начал Чонгук. — Если ты заметил, ты ему тоже не очень то понравился. — Но он всего лишь твой босс, почему ты так напрягаешься? — Потому что… Черт… — Тэхен провел рукой по волосам, тяжело выдыхая. Стоит ли возвращаться к тому, что произошло в этой комнате несколько месяцев назад? Тогда Чонгука малость переклинило, Тэхен, конечно, был уверен, что тот ничего не сделает, но вдруг ворвался Намджун и дал Чонгуку в нос, а Тэхен, как с цепи сорвавшийся, сделал виноватым Намджуна и выставил за дверь. Его до сих пор в дрожь бросало от содеянного, и комок неприятный в горле застревал. Защита Чонгука его не оправдает, но… Как сам Чонгук отнесется ко всему этому? Может, он уже забыл обо всем? И нормально ли напоминать о подобном? Нормально ли говорить об этом? Тэхен прокряхтел от безысходности, мысленно давая себе по затылку, потому что буквально несколько минут назад говорили, как важно говорить друг с другом, а сейчас… — Ну и почему же? Не молчи, — не унимался Чонгук, скрестив руки на груди. — Мне… Просто неуютно с ним. — Он тебе что-то сделал? «Господи, Чонгук, почему ты такой идиот?» — вопило сознание Тэхена. — Нет, но… — Увольняйся тогда, не надо с такими козлами работать. — Давай просто закроем тему, ладно? То, что происходит у меня на работе, должно оставаться там же, конечно, если дело не начинает переходить личные границы… Не переживай, — добавил он, когда увидел, как взгляд Чонгука помрачнел, — Если что-то случится, я тебе непременно об этом расскажу. Обещаю. — Ладно, поверю тебе, потому что ты слишком милый. — Договорились.

***

На кухне витал приятный запах грибов. Чонгук осторожно нарезал их на маленькие кусочки и легким движением руки закинул все содержимое деревянной доски в кастрюлю. Он уверен, что суп получится отменным, ради Тэхена же все-таки старается. Тэхен все это время сидел на расправленном диване за его ноутбуком, подогнув под себя ноги. Чонгук изредка поглядывал, что он там смотрит. Оказалось, организации по изготовлению надгробий, их виды и прочие подобные вещи. Легкая улыбка коснулась лица сама собой, ведь стоило только вспомнить, каким Тэхен был, когда показался на пороге их дома спустя три года после своего ухода, слезы на глаза наворачивались. Чонгук сам по себе не чувствительный, не плакса или мямля какая-нибудь, но в моменты, связанные с Тэхеном, становился сентиментальной булкой. Тэхен отложил ноутбук и, встав, стал поправлять диван. Чонгук оторвался от готовки. — Закончил? — Да, надо покормить Тонни. — Суп почти готов, поэтому не задерживайся. — Хорошо, — Тэхен улыбнулся и, прихватив стоящий около входной двери корм, вышел. Чонгук вздохнул, продолжая готовить. Когда суп доварился, и он выключил плитку, телефон в кармане штанов завибрировал. Он присел на стул и посмотрел на экран. «Вынеси мне, пожалуйста, спортивку. Здесь прохладно. Она в большом шкафу висит» — сообщение от Тэхена. Чонгук заулыбался, потому что удивительно, что Тэхен вообще не забыл взять с собой телефон. Тот самый большой шкаф стоял почти у самого телевизора, и когда-то давно именно на нем сверху Тэхен прятал снотворное. Сердце Чонгука забилось быстрее, он схватился за грудь и, чтобы успокоить свою внезапно вспыхнувшую тревогу, стал шарить по шкафу рукой. Наверху была только одна пыль, и это успокоило. С легкостью на сердце он открыл дверцу. На одной из вешалок висела та самая спортивка, вот только взгляд Чонгука зацепился за совершенно другую вещь. В углу, в самом низу шкафа, на старых коробках из-под обуви, лежала скомканная клетчатая рубашка. Та самая, которая была на Тэхене в тот отвратительный день. Его будто бы окатили холодной водой. Он дрожащими руками развернул ее и поджал губы, сглатывая подступивший к горлу комок. Рубашка была порвана, и это он порвал ее. Порвал на Тэхене, когда думал не мозгом, а совершенно другим местом. В голове замелькали картины произошедшего: хрупкая шея хена в руках, его дрожащий едва уверенный голос, а затем боль в лице, которая никак не сравнима с болью от содеянного. Телефон в его кармане снова завибрировал. На экране горело «Захвати куриные лапы из морозильника» от Тэхена. Чонгуку никак не хватило сил подняться: то ли ноги отказали, то ли голова потяжелела в несколько раз. И как он, ослина, вообще умудрился забыть?