Human

Когда тесты на человечность прекратили быть актуальными, а придурки возомнившие себя новыми Магнето начали устраивать терракты во имя свободы мутантов по всей стране, ситуация, мягко говоря, вышла из-под контроля. Из-под контроля правительства, так говорила мама. У мамы были забавные уши как у Леголаса и дар (мы называем это даром) к левитации. Маленькая Мечислава радостно хихикает, когда мама берет ее на руки, после кружит в медленном танце прямо под потолком. Это так круто! Можно потрогать люстру руками, а еще попытаться стащить со шкафа какую-нибудь конфетку. — Мечислава! — возвращает конфетку на место. — Никаких сладостей до обе… Кастрюля! Суп! И да, мама часто забывает про обед когда начинает летать. Или про ужин… Папа деликатно ковыряет вилкой в сгоревшей рыбе.

***

В восемь лет Стайлз узнаёт чем занимаются проститутки, почему мужчины хватаются за пах когда туда со всей дури кто-то бьет коленом и предназначение маленьких серебристых пластинок называемых «презервативами». — Что такое сквирт и почему вы жалуетесь коллеге, что ваша девушка не может этого сделать? — чувак из службы Стражей теряет дар речи и отпускает руку девчушки. — Это было сегодня утром, да? Двумя часами позже, когда Мечислава сидит в кабинете отца, увлеченно рисует Бэтмена, болтает ножками в кресле, ей сообщают, что она носитель Икс-гена. Мечислава не отрывается от увлекательного занятия лишь, когда дядьки в черных костюмах уходят. — Эй, ребенок, — Джон обнимает дочь за плечи. — Это не страшно, все будет хоро… — Я знаю, папа, — девчушка целует его в щеку. — И мне не страшно. Я теперь как мама… Только без эльфийских ушей.

***

Через полгода Стайлз настаивает на том, чтобы папа купил ей перчатки. В конечном счете, дар оказывается весьма… своеобразным.

***

У Скотта Икс-ген просыпается в пятнадцать лет, когда он случайно (это называется случайно, нельзя нарочно пойти и найти чей-то труп в лесу, пап, ты что мне не веришь?) находит вторую часть тела Лоры Хейл. — И ты теперь, типа, кто? На кого ты похож? Скотт! Я могу так целый день! Открой чертову дверь! Скотти! Я могу выйти на улицу и залезть к тебе в окно. Я не отстану! Или заночую под дверью! МакКолл, ты знаешь я не… — дверь открывается. — Ну нихрена себе!

***

Вспышка. Боль. Звон в ушах. В волосах стекла. Вообще везде стекла. И почему-то кровь… Почему мир вверх тормашками? Стайлз приподнимается на локтях и понимает, что джип перевернут, а второй участник ДТП смылся с места преступления… А еще ее тошнит, что является не самым лучшим симптомом, потому что вероятнее всего у нее сотрясение. Плохо дело.

***

— Та-а-ак, аккуратненько, — чьи-то заботливые руки вынимают ее из машины. Жалко джипп. И боже… Как же все болит! — Эй, ты меня слышишь? Не умирай. Эй? — Меня не так зовут, — язык еле ворочается во рту, ноги не держут. — Ладно, хорошо, отлично. Сможешь дойти до моей машины? Ноги как желе. — Не думаю, — Стилински тянется рукой к голове. Такое ощущение что кто-то что-то воткнул ей в голову. — У меня голова болит, ноги не держат и моя машина всмятку… Отец меня убьет.

***

— Не чувствуй боль,  — он так и говорит. Просто смотрит ей в глаза, дотаскивает до своего пикапа и говорит это и… знаете. Боли как не бывало. — Легче? Стайлз угукает, но неожиданное исцеление напрягает. — Что ты сделал? Парень гонит по пустым улицам ночного Бэккон-Хиллс и выглядит… слегка напуганным. — Попросил не чувствовать тебя боль. Что-то вроде эффекта анальгина, боль есть, но твой мозг просто ее блокирует и не чувствует, — резкий поворот направо. — Не хочешь снять перчатки? Ни на что не намекаю, но кажется твои руки тоже сильно постарадали. — Тоже? Парень позволяет себе быстрый взгляд в сторону Стайлз. Голова. Точно… Она смотрит в зеркало заднего вида: — И когда ты собирался сообщить что у меня в башке застрял огромный осколок стекла? — То есть торчащее ребро и погнутый не в ту сторону палец, тебя не смущают?

***

Они встречаются через полгода, после автокатастрофы. — Как насчет кофе? — нагловатая улыбка и оценивающий взгляд скользящий по ее фигуре. — Думаю я заслужил стаканчик за спасение прекрасной дамы. Стайлз демонстративно оглядывается, поправляет перчатки и тычет в себя пальцем: — Мы сейчас точно про меня говорим?

***

Его зовут Тео Рэйкен и он в Беккон-Хиллс проездом. Ну это по официальной версии, неофициальная версия пока не известна… И да, он мутант. — И как это работает? Ты просто говоришь людям что им делать и бац, они это делают? Тео греет руки о кружку кофе, вскидывает одну бровь, мол, чего непонятного: — Я сказал не умирай, и ты не умерла. — Жива я, потому что в Беккон-Хиллс хороший врачи, — кофе слишком горячий.- То есть ты кто-то, типа, Киллгрейва? — Убей-чего? — Забей, чувак. Просто, забей, — Стайлз потирает переносицу. — Черт, как вообще можно не знать Киллгрейва? Тео хмыкает в свою кружку с кофе. — Что умеешь ты? — Я — губка. Мне стоит прикоснуться к человеку и я в тот же миг узнаю все, что знает он. А еще все об этом человеке, — судя по ехидному взгляду голубых глаз сейчас последует самый, часто задаваемый вопрос. — И да, для того чтобы не касаться руками людей я ношу перчатки. И да, трахаюсь я тоже в них. И нет, снимаю их только когда нахожусь одна… Поверь мне на слово, чувак, ты никогда в жизни не захочешь узнать в какой день ты был зачат, и как любит подтираться твой лучший друг.

***

Тео оказыается… классным парнем. Он много знает о живописи, разбирается в музыке и готов пересматривать вместе со Стайлз «Звездные войны» до бесконечности. Он не настаивает как Малия на том, чтобы снимать перчатки. Рэйкен просто говорит, что ее выбор и руки… ну они не интересуют его так сильно, как кое-чья симпатичная попка. — И не надейся, — Стилински вылезает из-под капота. — Передай мне разводной ключ. — Не боишься, что я могу принудить тебя к чему-то? — ключ оказывается в раскрытой ладони. — Я натравлю на тебя Скотта или сама после забью битой до смерти, когда ты будешь спать в моей постели, — она задумчиво почесывает подбородок. — Кстати, почему ты ночуешь у меня дома, и влезаешь в мое окно? — У меня нет своего дома, и в окно безопаснее залезать, чем попадаться на глаза твоему отцу, — Тео проверяет уровень масла. — У меня аллергия на полицейских.

***

Однажды она натыкается на фото Рэйкена в интернете.

Разыскивается. Теодор Рэйкен. Организатор запрещенной мутантской группировки «Химера». Опасен. Сообщайте в полицию… Будьте бдительны…

И куча всякой прочей чуши, которую часто приписывают в объявлении о розыске. Ладно, Стайлз это пугает, но… она не удивлена. Она набирает в грудь побольше воздуха и решает поискать какую-то информацию связанную с именем Тео. Шестое чувство подсказывает, что-то что она найдет, ей не понравится.

***

И не ошибается.

***

Поджоги. Терракты. Убийства. Побег из колонии Нелюдей. Вершина айзберга. Хотя, за побег стоит накинуть пару очков. Мало кто способен сбежать из колонии. — Ты знаешь, — ухмыляется он и стягивает со Стайлз майку. — Хочешь обсудить это прямо сейчас? — девушка стаскивает со своих рук дурацкие перчатки, а после снимает с себя всю оставшуюся одежду. — Или займемся чем-нибудь другим? Она не хочет думать, она хочет знать. Пусть это и будет почти не выносимо… Тео неуверенно позволяет ей прикоснуться к себе. Ох. Ладно. Возможно она пожалеет об этом.

***

Люди из центра Стражей приезжают спустя два дня после того как уезжает Тео. Стайлз испытывает жгучее желание рассмеяться им в лицо и заявить, что со своими планами и розысками они опоздали чуть ли не на целый век. За таким манипулятором, как Тео Рэйкен нужен глаз да глаз. Нужен тот, кто будет мыслить, знать, опережать его. Рэйкен утаскивает (по другому и не скажешь) из города невидимку Кори, искрящегося Джоша, Трейси, способную одним взглядом вселить в человека страх и Хейден, способную разорвать человека на куски голыми руками. Стайлз лишь пожимает плечами, требует ордер на обыск своей комнаты и с честными глазами говорит людям в черном: — Я не знаю где он… Возможно знала, но он заставил меня забыть. Увы, парни, вы опоздали… И да! Я все еще жду ордера на обыск моей комнаты! Через неделю сообщают, что Тео Рэйкен пойман и отправлен в колонию для нелюдей. Спустя месяц объявляют о его побеге… Спустя месяц и две недели Стайлз просыпается в одной постели с террористом. Папа будет в шоке.