Второй шанс.

Мутная вода окружает вновь, поглощает с головой и держит так крепко, что инстинкт самосохранения почти сдаёт позиции, но в какой-то момент становится понятно, что собственное тело не собирается проигрывать этот бой. Тело, которое пережило слишком многое, не планирует преклонить колени перед какой-то никчёмной водой. Именно это рождается в голове Ника, перед тем, как его сознание тухнет в очередной раз за краткий промежуток времени.

***

Желудок даёт знать о себе болезненными спазмами, туда же подаётся и голова, когда глаза чуть приоткрываются, и солнечные лучи с силой бьют по ним. В этот же миг болью в черепе отзывается весь хаос, случившийся ранее. Воспоминания блёклыми вспышками и нелепыми кадрами проносятся в голове парня: дамба, детонатор, Салазар, который тащит его прочь от свидания с собственной смертью, дурная осечка, а следом много воды; трупы, оторванные части тела, различный хлам, смешанный с досками, чьи-то крики и . . . "Ники!". Последнее ему явно причудилось. Вполне возможно, что ему почти всё причудилось, учитывая, что голова пробита. "Как это, чёрт возьми, иронично" — мелькает в голове Кларка, когда он, лежа на спине, ощупывает пульсирующий очаг у виска — удар пришёлся на левую сторону. Туда, куда Мэдисон ударила и Троя. Подозрительная тишина, которую он слышал в последний раз на ранчо, пугает и не внушает никакого доверия, и, по-хорошему, надо бы открыть глаза, осмотреться, понять, куда его вынесла вода, благодаря старанию Салазара, но боль берёт вверх. Ник готов проклинать весь свет, вот только ему даже шевелиться больно. Но всё меняется в следующую секунду, когда он слышит какой-то шорох, а затем — характерный хрип, что принадлежит смерти в лице ходячих. Подавляя боль и собственную разбитость, уповая на то, что жизнь его помяла не слишком сильно и, что он в состоянии стоять на ногах, Николас рывком садится, тут же осматриваясь по сторонам; он готов вскочить на ноги, по инерции сражаться за себя прям голыми руками, как видит, что добрый десяток-другой полёг в один миг — вновь стрельба, которая закладывает уши. Стрельба на поражение, которая сметёт всё на своём пути, если того будут требовать обстоятельства. И это, как и тишина, не внушает доверия. Люди в целом никогда не внушали доверия Кларку, а с тех пор, как начался ад на планете, и подавно. — Тут живой, — доносится голос сверху, давая понять, что его игра в прятки не увенчалась успехом. Впрочем, особо прятаться негде было, кроме, как закутка, в который его вынесла вода. Ник поднимает голову, чувствуя, как вода стекает с лица и встречается с выразительным, тёмным взглядом девушки, у которой на плече висит винтовка: — Ты пятый, кого мы нашли за три дня поисков. Счастливчик, — в её надломанном голосе не слышно энтузиазма или радости, но Кларк и не ждал этого. Не дожидаясь команды, он медленно поднимается на ноги, удивляясь, как они его держат, и отмечает, что на нём нет ветровки, выданной Виктором, как и обуви. Видимо, вода помотала его знатно: и ударила обо что-то, и раздела. — Третий день? — неужели он почти три дня провёл в воде и в этом подобии оврага в отключке? Хотя, если судить по тому, что в горле пустыня ещё та и слова произносить невероятно больно, словно наждачной бумагой внутри проводят, то, да, парень верит её словам. Но это не значит, что он ей доверяет. — Позавчера взорвалась дамба, мать его. Последовал хаос, ещё больший, чем был. Ты бы видел, что тут творилось: люди толпами понеслись за водой, снося живых и мёртвых, прям по головам ступая, а мы сначала не поняли, что произошло, но потом получили распоряжение. . .— она резко замолкает, встречаясь взглядом с мужчиной, на котором красуется камуфляжная форма и переводит взгляд на Ника, — Я Марта. Это мой брат — Маркос, — от парня не укрывается тот факт, что девушка, которой на вид, лет 17-18, нервно дёргает рваные джинсы, искоса посматривая на брата. — Ник, — повисла тишина, которая говорила о том, что на этом вся важная информация исчерпана, больше диалог разводить не станут, если только так, по мелочи и, парень решает свершить попытку выбраться самостоятельно из оврага, как сразу же терпит крах, падая на спину. — Твой организм обессилен. Не геройствуй, — скупо, без особых эмоций, произносит Маркос, кивая сестре, чтоб та удалилась и протягивает ему руку. Стоило только оказаться ногами на траве, в которых затерялись камни, отскочившие от дороги, Ник понимает, что перед ним пустошь, в которой, по сути, нет ничего, кроме полуразрушенных домов и забора, где местами висит сетка. Вот только земля, как и дома, сожжены. Лишь малые клочки пестрят зеленью. — Тут было поселение? — каждое слово даётся через силу, но любопытство знатно перевешивает. Он и сам знает, что прав, но ему надо узнать точно, как и то, что тут случилось. — Было. Сжечь пришлось вместе с этими тварями, — холодно отвечает Маркос, смотря на грузовик, стоящий в метрах 10 от них, и, переводя взгляд на Ника, который шатающейся походкой медленно ступает по камням, добавляет, — Предыдущие даже сами идти не могли. Сильная ты личность, Николас. И он бы предпочёл не акцентировать внимания на подобном высказывании, если бы не наткнулся на тёмные, изучающие глаза Маркоса. За этим изучением горит безумие. Оно пылает так ярко, что его не заметит только слепой. Ник видел подобное. Он видел, когда на людей смотрят, как на тушу для экспериментов. Такие взгляды пронзают насквозь, заставляя страх, похороненный глубоко внутри, вновь проснуться и начать сигнализировать о бегстве. Он видел такое у Троя, когда первый раз встретил его. — Так сильно напряжён, — ухмыляясь уголком рта, констатирует мужчина, когда улавливает нечто непонятное на лице парня. — Расслабься. Теперь ты в безопасности. Теперь у тебя есть второй шанс. Шанс начать всё сначала. И, если тебе некуда идти, то ты можешь остаться с нами, — как-то слишком сладко долетает до ушей Ника, когда он усаживается на предложенное место в кузове и, беря бутылку с водой, принимается жадно хлестать её. Марта одёргивает его, говорит, что не стоит так много сразу пить, а то вырвет, а Кларк лишь кивает — такое он уже слышал на ранчо. Его взгляд цепляется за шрам на лице девушки, который еле заметной, тонкой линией идёт от правой брови, до левой щеки. — Поспи, пока едем, — она дружелюбно похлопывает его по плечу, кивая на подобие пледа, рядом с ним лежащего, и машина отправляется в путь. Теперь в машине их четверо, трое спереди: Маркос, который, несомненно, тут лидер, хотя бы в силу возраста и его самоуверенной манеры поведения — Ник полагает, что ему около 30; Марта и рядом с ней непонятный парень, которого он даже не видел. И один сзади — сам Кларк, который притворяется спящим, пытаясь подслушать что-нибудь ценное, ведь все его попытки узнать, куда они едут, были обрублены Маркосом. — Он не жилец. Для чего взяли с собой? Нужно было добить, — звучит голос незнакомого парня, который бросает эту фразу, глядя на Кларка. Ник слышит, как Марта ему говорит что-то, но из-за ветра, который заполняет кузов, слова теряются. — В любом случае, живой или мёртвый, а он пригодится матери. Ты же знаешь, что наши дела шли не так уж и гладко, а после падения дамбы стало всё только хуже, — отрезает ледяным голосом Маркос, давя на газ сильнее. "Ну, Ник, во что ты в этот раз ввязался?" — внутренний голос звучит слишком укоризненно и предупреждающе, но сейчас он хочет лишь спать. Теперь он понимает Отто, когда тот, упираясь коленями в пыль, рядом с телом брата, говорил про сон.