shut up and drive

      Всем вокруг довольно хорошо известно, что Мин Юнги никому не позволяет прикасаться к своей машине, особенно до гонки. Он — тот, кто заливает все жидкости, проверяет крутящий момент на каждой движущейся части, убеждается, что нигде нет утечек или перегибов. У большинства других известных гонщиков есть команда, которая делает все это для них, оставляя им больше времени, чтобы они могли пообщаться с толпой. Но это дерьмо заставляет Юнги нервничать.       Единственное, что он ненавидит в гонках, это толпы. Толпы, полные кричащих девушек в облегающей одежде, фанатов, которые отдали бы свое левое яйцо, просто ради того, чтобы посидеть на водительском сиденье любой из этих машин. Некоторые люди стремятся к этому, к признанию толпы, будучи поставленным на пьедестал, как какой-то бог. Но это совсем не то, ради чего Юнги делает это.       Для многих гонщиков их машины — всего лишь инструмент, движущийся кусок металла. Но для Юнги гладкие, темные контуры его Шевроле Камаро шестьдесят восьмого года являются продолжением его тела. Когда он движется, дергает ручник и скользит в поворот, словно автомобиль был создан для того, чтобы двигаться боком; бешеное сердцебиение, всплеск адреналина — это самое близкое его душе, что он когда-либо чувствовал.       Обычно, подобные гоночные сходки проходят на Намсане. Извилистые горные дороги с идеальными S-изгибами позволяют показать, насколько хорошо гонщик способен управлять своим автомобилем. Но сегодня вечером Намджун решил, что им всем стоит сменить обстановку. Вот почему Юнги сгорбился над открытым капотом его машины на первом этаже огромного паркинга в Каннаме. Толпа вдвое больше, чем обычно, так как многим добраться сюда гораздо проще, чем на Намсан, на что, видимо, и рассчитывал Намджун. Больше людей, больше денег, больше наркотиков, больше выпивки, больше проблем.       Но Юнги только крепче сжимает зубы, гаечный ключ скользит в потных ладонях, когда он закручивает последние болты под шасси.       «Ты действительно собираешься протащить ее старую толстую задницу на таких поворотах, хен?»       Даже не глядя, Юнги узнал раздражающий голос Чон Чонгука, и не потрудившись вытащить голову из-под капота, показал ему средний палец. Чонгук никогда не прекращал говорить всякую хрень о его машине, не представляя, как можно разъезжать по сеульским трассам на старом школьном железе.       «Ты будешь смотреть на эту толстую задницу, когда я пересеку финишную черту прямо перед тобой, сопляк, — огрызается Юнги, упираясь руками в бедра, а затем проводит тыльной стороной предплечья по лбу, стирая пот. - И если ты не закрепишь подвеску на блестящем БМВ своего папаши, то к ночи будешь искать ее где-нибудь в кустах».       Не смотря на все их подшучивания и грязные словечки, Чонгук был одним из тех в их трейсерской тусовке, кто не имел проблем с Юнги. Конечно, он молод, упрям, самоуверен, но все же у него есть талант, благодаря которому он заработал прозвище «золотой мальчик», что также соответствовало покрытому золотом БМВ e36, который он водит.       «Да, да, хен. Я уже сделал это. Затянул и приварил».       Юнги высказал свое ворчливое одобрение, опустив крышку капота и кинув ключ в боковой карман джинсов. «Хороший мальчик. Может быть в этот раз ты даже займешь второе место».       Последние три гонки Чонгук приходил только третьим, и Юнги знал, что это беспокоило его. Чонгук сжал губы и пожал плечами. «Скоро я надеру твою задницу и заставлю тебя забрать твои слова, хён. Я был на этой трассе вчера. Три минуты и пятьдесят восемь секунд. Я сомневаюсь, что ты сможешь хотя бы приблизиться к такому результату».       «Что же, скоро мы это выясним». ***       Приближаясь к старту, Юнги больше не чувствует той дрожи, что была пять лет назад. Сейчас все кажется более приземленным. Руль мурлычет в его руках, он отпускает сцепление, чтобы позволить его Камаро поравняться с серебряным Ниссаном Ким Намджуна. Сзади Юнги пристроился автомобиль Чонгука. Даже отсюда, через зеркало заднего вида, ему были видны белые костяшки его пальцев, сжимающих руль.       За ограждениями ждет толпа, ожидая начала гонки, но как только та начнется, она тут же придет в движение. Юнги улавливает краем глаза два белых флага и оборачивается, чтобы посмотреть, как пит-герл, — окей, в данном случае пит-бой, — появляется из толпы.       Юнги никогда не видел его раньше. Конечно, парни часто заменяют вульгарно разодетых девушек, но обычно это одни и те же один или два парня, которые делают это постоянно. Но в этот раз у них кто-то другой.       Он не соответствует типичной форме сигнальщиков; не с его черной одеждой, бомбером с гавайским принтом, браслетами на запястьях и серебряными кольцами на коротеньких пальцах. «Должно быть, какой-то богатый мальчишка», — думает Юнги, свешивая руку из окна, склонив голову и продолжая смотреть на пит-боя, который идет впереди машин, всего в трех или четырех футах от Камаро Юнги.       Обычно, ничто не цепляет взгляд Юнги так долго, но как медленно и легко этот ребенок качает бедрами; Юнги облизывает свои губы, следуя взглядом от линии плеч до изгибов его задницы, когда мальчик поднимает флаги над головой.       «Черт», — он дышит, сжимая пальцами рычаг передач, наблюдая, как губы мальчика растягиваются в ухмылке, когда он ловит взгляд Юнги.       Рев двигателей оглушителен, но Юнги может разобрать, что говорит пит-бой, раскрывая эти красивые розовые губы. «Нравится?»       О, да. И мальчишка знает об этом. Но Юнги не даст этому ребенку насладиться этим. Он кусает свою нижнюю губу, а правая нога напряглась и готова вдавить педаль в пол, когда флаги опускаются вниз.       Первый рывок и рев мотора, когда автомобиль несется вперед — Юнги всегда чувствует, как адреналин циркулирует в крови. Но сейчас есть что-то еще, он чувствует это тепло между ног, когда нажимает на сцепление, переключает передачу, проносясь мимо мальчика с флагом так, что полы его бомбера взлетают вверх.       Трасса представляет собой четырехуровневый паркинг со столбами, и Намджун задевает один из них на первом повороте, но скользит вперед и выходит на следующий ярус. Юнги знает все, что требуется — пониженная передача, поворот руля, правая рука опускается вниз и дергает ручник. Ремень безопасности крепко вжимает его в сиденье, когда он входит в поворот. Чонгук следует четко за ним.       На третьем уровне он равняется с Намджуном, вращая руль с белой оплеткой, почти посылая их обоих в штопор. Если бы Юнги был менее опытным, он бы опрокинул машину, но этого не случилось еще и потому, что у его малышки задница толще, — как любит говорить Чонгук, — чем у большинства автомобилей здесь, так что он держит все четыре колеса на земле, со свистом шин въезжая на последний уровень.       Последний рывок, сука. Поворот заставляет Юнги сжимать зубы, когда он все же входит в него. Если бы его машина была больше, она бы соскоблила бетонные стены, но он держал ее устойчиво, позволяя скользить в поворот как по маслу появляясь на финишной прямой до рева ожидающей на крыше толпы.       Юнги удивляет сам себя, не удерживаясь от победного крика, останавливая машину прямо на краю орущей толпы, вдыхая дым и запах жженой резины. Когда дым рассеивается, появляются другие гонщики и машина Чонгука стоит рядом с ним: второе место.       Когда они выходят из машин, только один человек из толпы осмеливается подойти к Юнги: Ким Тэхен. «Охуеть, хен! — он размахивает секундомером, интерфейс которого мигает зелеными цифрами. - Три минуты и тридцать четыре гребаных секунды!»       «Не может быть, — Чонгук выхватывает из его рук секундомер. - Не может такого быть, чтобы это ведро с гвоздями могло ездить так быстро».       Юнги не обращает внимания на их ссору, ловя себя на том, что ищет желто-оранжево-черную гамму бомбера пит-боя.       «Черт побери! — Намджун хватает Юнги за плечи и разок встряхивает, почти взбалтывая мозг гонщика в голове. - Ты почти заставил меня уничтожить машину, мудак. Но я знал, что это твоя гонка».       «Ты сумасшедший», — ворчит Юнги, но знает, что Намджун скорее примет это за комплимент.       «Пошли, спустимся вниз и отпразднуем. Кроме того, у тебя есть призовые деньги».