Предчувствие любви -2. Зло и мистика в комедии ошибок.

      Выскочив из коляски, Нико подбежал к дверям аптеки и, дёрнув её, понял, что она закрыта.       -Странно, заперто, - проговорил он подошедшему к нему Александру Францевичу. — Вроде бы рано для обеда.       -И поздно для завтрака, - заметил Милц и, приложив ладони к витрине, попытался рассмотреть, что происходит внутри, но из-за матовости стекла ничего толком так и не смог разглядеть. — Нико, а здесь есть второй вход? – поинтересовался он, отстраняясь.       -Да, конечно, - кивнул цыганёнок. — С той стороны здания, туда всё для теплицы свозят: землю, ящики и прочее. Пойдёмте, я покажу вам, - и он повёл всех за угол. Обойдя его, они увидели господина Фишера, поспешно заталкивающего чемоданы и коробки в запряжённую коляску, стоявшую перед крыльцом, а у него за спиной виднелась настежь распахнутая дверь, ведущая в здание аптеки.       -Борис Абрамович, неужели Вы нас покидаете? – насмешливо протянул Милц, подойдя к аптекарю. — Что же это Вы даже попрощаться не заглянули. Фишер, замерев на несколько секунд, обернулся и, хмуро посмотрев на доктора, перевёл взгляд на эскорт, пришедший с ним.       -Чем обязан, господа? – невозмутимо осведомился Борис Абрамович, поняв по присутствию городовых, что его пришли арестовывать, и шанс на побег упущен. У него остаётся лишь один выход, и его надо использовать, чтобы не сесть в тюрьму, а для этого ему нужно вести себя как можно естественней. — Прошу, говорите быстрей, иначе за болтовнёй мы можем опоздать на поезд, он через час.       -Боюсь, вашим планам, Борис Абрамович, не суждено сбыться. Вам придётся отложить поездку и провести для нас экскурсию по вашей теплице. Меня из-за рассказа Нико крайне заинтересовали растения, которые Вы там выращиваете. Не откажите в милости, проведите, - попросил доктор. — А, кстати, где ваш помощник, он не составит нам компанию?       -Господин Фишер, почти всё готово, мы можем ехать,- послышался мужской голос, и в проёме двери показалась спина. — Только остался малюсенький штришок, - предупредил он и, неплотно притворив дверь, дёрнул рукой. Все услышали, как внутри со звоном что-то разбилось. — Вот теперь, как только её откроют, там полыхнёт, - и помощник, развернувшись, увидел Милца. — А-ааа, - растерянно он захлопал глазами.       -Боже, да что у вас там?! – воскликнул Милц и, вбежав на крыльцо и оттолкнув Ивана, распахнул дверь, но тут же захлопнул её, увидев язычки пламени, заплясавшие на деревянном полу коридора. — Задержите их! Нико, бегом за пожарными, - распорядился Александр Францевич и, войдя в аптеку, попытался затоптать занимавший ее пожар. Однако пламя, получив глоток воздуха, поднялось выше и побежало по стенам. Оно разрасталось с каждой секундой, и его уже было не удержать. — Зачем Вы это всё устроили? – выйдя на улицу, спросил он, откашливаясь от едкого дыма, у задержанных и подошёл к городовым, которые в стороне от горящего здания цепкой хваткой держали обоих.       - «Abiens abi — уходя, уходи». Так говорил Цицерон, представ перед солдатами центуриона Геренния, - проговорил Фишер, скривившись. — Вот и я решил уйти отсюда, не оставив после себя ничего, даже этой треклятой аптеки. Моя жизнь разрушена! – громко воскликнул аптекарь, и доктор увидел в его глазах проступившее безумие.       -Вы и господин Штольман лишили меня возможности заниматься искусством!       -Позвольте, это как же? – удивился Милц.       -Из-за раскрытия состава яда вами, доктор, - обиженно, как ребёнок, надувая губы, протянул Фишер. — Яков Платонович, чтоб ему хорошо жилось, что-то заподозрив, явился ко мне, дабы разнюхать, не я ли продал яд для убийства Иртеньева. И я понял, что пора нам уносить ноги, так как возможности заниматься своими делами по-прежнему больше не будет. Ведь он как бульдог - мёртвой хваткой вцепляется в версию и в конце концов доходит до истины, - и Борис Абрамович клацнул зубами, изображая хватку собаки. — А у меня был стабильный доход! Люди готовы за убийство и исполнение платить огромные деньги. И их было достаточно, чтобы я мог позволить себе безбедное существование и приобретение компонентов для составления новых ядов, не оставляющих следов. Цианид, стрихнин, мышьяк и прочие - это уже второстепенно, главное, яд, который не оставляет следов и его невозможно было бы обнаружить. А, кстати, Александр Францевич, что вас заставило доискиваться до сути в смерти Иртеньева? Почему Вы не поверили в сердечный приступ?       -Цветущий вид губернатора и утверждение прислуги, что он никогда не имел жалоб на здоровье, - произнёс Милц, с опаской поглядывая на пламя, вырвавшееся из лопнувших стёкол. — Благо, ещё ветра нет, - подумал он. — А то сейчас уже полыхали бы и кондитерская, и скобяная лавка, стоявшие рядом с аптекой. - И перевёл взгляд на вещи вблизи с экипажем. — А я смотрю, всю аптеку решили с собой забрать, а спалить только стены.       -Увы, Александр Францевич, нет, многим пришлось пожертвовать, - развёл руками Фишер. — Но то, что вас несомненно интересует, находится вон в той коробке, - и он указал на высокий короб, похожий на тот, в который кондитеры упаковывают многослойные торты. — Там «Граунда» растёт на индийских островах и славится своим соком, который, проникая под кожу, на время парализует жертву. Я первый додумался использовать её с аконитом, - самодовольно улыбнулся аптекарь. — Весь опытный процесс я изложил в своих дневниках, - и он обвёл рукой свои чемоданы. Думаю, вам их будет интересно почитать.       -Пожалуйста, объясните мне, господин Фишер, что вас толкнуло на этот путь, - покачав головой, спросил Милц. — Ведь Вы с вашим талантом могли достичь многого и действовать во благо, а не во зло! Вы могли составляться лекарства, которые помогали бы людям избавляться от разных болезней! Но почему именно такой путь Вы выбрали?! -Зло и добро относительно, уважаемый доктор, - хмыкнул Борис Абрамович. — Вот например, доктор: ваш любимый брат методично разоряет семью. У вас почти не остаётся денег, что вы предпримете в этом случаи?       - Разумеется, не побегу нанимать *кондотьера, - фыркнул доктор. — Я постараюсь сам его образумить.       -Конечно, с мужской позиции вам легко говорить об этом, а представьте, что вы девица? То услуги мои и помощника Вам просто необходимы. Подмена патрона в «русской рулетке» и **la volonté, брат мёртв, а деяние Ивана недоказуемы, - и Фишер от удовольствия прищёлкнул пальцами. — Несчастный случай, и Вы полноправная владелица того, что осталось. Правда, и тут у неё вышла незадача, Иртеньев забрал себе то, что ему не полагалось, и она захотела расправиться с ним сама, но при помощи моего яда. Однако это лирика, просто я хотел вам доказать, что всё в этом мире относительно. И таких примеров у меня великое множество!       -Боже, я слушаю вас и просто недоумеваю. Ну ладно вы - испорченный человек, но как Иван вписался в эту жуть?!       -Иван одержимый, - и Борис Абрамович равнодушно взглянул на помощника. — Причём, это не фигура речи. Я выкупил его из приюта душевнобольных с диагнозом и сделал его своей «правой рукой». Препараты и точное лечение сделали из него очень хорошего исполнителя.       -Господин Фишер, а почему вы так со мной откровенны? – подозрительно прищурившись, спросил Милц. — Неужели Вы думаете, что я проникнусь в ваши рассуждения и помогу вам избежать наказания?       -О, нет! Я не настолько глуп, чтобы тешить себя такой надеждой, - хмыкнул аптекарь. — Просто мне захотелось напоследок поболтать с вами и донести до вас, что чёрное - это не всегда чёрное, а белое - белое, - и он быстро достал из кармана пузырёк и, открыв его, влил в рот его содержимое. — Думайте, прежде чем поступить так или иначе, - и упал на землю.       -Нееет!!!- вскрикнул Иван и, дёрнувшись, затих, обмякая в руках стражей порядка.       -Мёртв, - констатировал доктор, приложив два пальца к шее Фишера. — Однако не думал я, что он так может поступить.       -Что будем делать? – взволновано спросил один из городовых, подойдя к нему. — Смотрите, сколько народу собралось, словно в праздничный день на ярмарке. Не пора ли нам заканчивать здесь и ехать в управление? Да вот и пожарные прибыли, мы здесь только мешаться будем. И, к слову сказать, мальчишка с ними не вернулся.       - Ладно, пусть с ним Штольман разбирается. Поехали, - произнёс Милц, оглядываясь и видя толпу горожан. Они, радостно гомоня, рассматривали мёртвое тело. — Аптекаря нужно увести ко мне в мертвецкую, а я отправлюсь с Иваном вместе с багажом к Якову Платоновичу, - буркнул он, отворачиваясь, так как ему стали откровенно противны возбуждённые лица людей. — Хотя, ему, похоже, уже прямой путь в «дом скорби», и Штольман навряд ли у него что-нибудь выпытает, - заключил он, глядя на вдруг ставшего совершенно отрешённым Ивана. — Поехали, господа, - и, разобравшись с телом и багажом, они разъехались в разные стороны.       Всю дорогу до управления доктор пытался расшевелить помощника аптекаря, но тот оставался безучастный ко всему происходящему.       -Как же парню не повезло, - с жалостью в голосе произнёс полицейский, когда коляска остановилась. — Совсем умом тронулся, теперь только в больничке сидеть и будет, - и он, выйдя из экипажа, вытянул за собой Ивана и поставил рядом с Милцем. — Я сейчас найду кого-нибудь, и мы перетаскаем весь багаж в кабинет господина Штольмана.       Согласно кивнув, Александр Францевич зашагал в управление, поддерживая под локоть еле идущего Ивана.       -Вот, принимайте, - проговорил он, входя в кабинет. — Антон Андреевич? А где Яков Платонович, - спросил Милц, увидев в кабинете только Коробейникова, пьющего чай за заваленным бумагами столом. — Разве он не должен был уже приехать?       - Они скоро будут, - пообещал помощник и взглянул на молодого человека, стоящего рядом с доктором. — А это кто с вами? И почему он такой… странный?       -Это Иван - «правая рука» господина Фишера. Ныне покойного, - и доктор усадил страдальца на стул. — Эх, Антон Андреевич, нет у нас теперь в городе ни аптекаря, ни аптеки. Первую спалил этот деятель, которого надо определять в лечебницу для душевнобольных, - и Милц указал на безучастного Ивана. — А второй сам решил отравиться, чтобы не сидеть за убийства. Представляете, эти двое брали заказы на убийства, - и тут дверь распахнулась, и в кабинет стали вносить чемоданы и коробки.       -Что это?! – подпрыгнул на месте Коробейников. — Кто распорядился?!       -Успокойтесь, Антон Андреевич, это я попросил. Не оставлять же было имущество господина Фишера на улице. И, к тому же, в этих кофрах хранятся дневники аптекаря, может, они помогут вам с Яковом Платоновичем в раскрытии какого-нибудь дела. — И он увидел, что Ульяшин внёс большую коробку, в которой находился цветок. — А здесь вот «Граунда», - лилейно протянул Милц и, подождав, когда городовой поставит растение на стол, снял крышку. — Это её сок помог акониту проникнуть в организм Иртеньева через подушечки пальцев.       -А ничего так, интересная, - заметил Коробейников, разглядывая крупные цветы сиреневого окраса с широкими листьями насыщенного зелёного тона. — И что вы собираетесь с ней делать, доктор?       -С вашего позволения я заберу её к себе и буду изучать. Может, у неё есть ещё какие полезные свойства, - и, сняв с головы котелок, стал обмахиваться им. — Да, мне ещё тут Борис Абрамович в своей предсмертной исповеди поведал, что смерть губернатора произошла от рук заказчицы. И она же угробила ещё и своего брата. Только в этом случае Иван всё обстряпал как несчастный случай, что-то с подменой патрона при игре в «русскую рулетку».       -Мы знаем, что в смерти Иртеньева замешана Глафира и ещё одна служанка из его дома. Об этом нам рассказал Ребушинский, оказывается, он стал невольным свидетелем сговора.       -Ребушинский? Помилуйте, он же, как мне известно, в бегах.       -Он был в городе….       -Яков Платонович.       Неожиданно они оба услышали голос Евграшина, раздавшегося с той стороны двери.       -Мы только что с обыска, разрешите доложить?       -Разрешаю, - ответил невидимый для них Штольман.       - По адресу, куда нас послали, до нас уже кто-то побывал. Все вещи в комнате разбросаны, мебель раскурочена, но мы все-таки нашли. Вот и ещё вам доставили с курьером. Разрешите идти?       - Ступайте, - и послышался звук рвущейся бумаги. — Елена Алексеевна?       И в комнату вошла компания: вдова Иртеньева, Анна Викторовна и Яков Платонович. -Чёрт возьми! Что здесь происходит, почему мой кабинет стал похож на вокзал? – проревел сыщик, оглядываясь по сторонам. — Антон Андреевич, в чём дело?       -Это Александр Францевич привёз с пожара вещи покойного господина Фишера, - сдал доктора Коробейников. — И вот, - махнул он рукой на Ивана, застывшего на стуле в одной позе, — приказчик, в уме тронулся, его надо в больницу определить, но без вашего разрешения доктор не стал.       -Он что, и вправду недееспособен? - спросил сыщик и пощёлкал пальцами перед лицом Ивана, но тот как сидел, уставившись в одну точку, так и продолжал сидеть. — Как это произошло, Александр Францевич? – повернулся он к доктору.       -На его глазах господин Фишер свёл счёты с жизнью. И это послужило спусковым крючком для его теперешнего состояния. По словам Бориса Абрамовича, он и так был почти за гранью, а тут такое… Ну, что, я забираю его?       -Пожалуй. Он теперь не свидетель. А Вы что-нибудь нашли в аптеке?       -Нет, её спалили, но то, что я разузнал, я все обстоятельно рассказал Антон Андреевичу. Он перескажет вам всё, а мне некогда, Яков Платонович. Хочу ещё дотемна разобраться с неожиданно свалившимися делами. Да, после того, как вы разберётесь со всем этим, Вы не отдадите мне дневники и цветок?       -Посмотрим, – проговорил Штольман и почувствовал прикосновение. Обернувшись, он заметил, как Иртеньева дотронулась до распахнутого мехового манто, под котором виднелось платье с глубоким декольте.       -Жарко, - жеманно протянула она с улыбкой. — Вы не поможете мне?       -Конечно, - буркнул он и, повернувшись, приблизил руки к её плечам, чтобы забрать верхнюю одежду, когда она станет снимать её. Но Иртеньева резко стряхнула накидку на пол, и Яков Платонович, не успев её подхватить, в спешке опустил руки на голые плечи вдовы.       -Антон Андреевич, Вы не поможете мне? – попросила Анна Викторовна, поджав губы. Она видела торжество на лице соперницы, когда та оказалась в объятьях Штольмана. — Пожалуйста.       -С превеликим удовольствием, Анна Викторовна, - сорвавшись с места, проговорил Коробейников и, подойдя к девушке, снял с неё пальто.       -Спасибо, - как можно ласковей произнесла Анна и, устроившись на стуле возле его стола, приготовилась наблюдать.       -Всего хорошего, дамы и господа, - попрощался Милц и, подхватив под руку Ивана, вывел его из кабинета.       -Елена Алексеевна, так вы не сказали, зачем пожаловали? – подняв манто, Яков Платонович покосился на Анну. Ему очень не понравился ни вид, ни тон девушки, когда она благодарила Коробейникова. — Присаживайтесь, - и указал Иртеньевой на стул. — Но сперва я выслушаю своего помощника. Так что Вам рассказал доктор, Антон Андреевич?       Коробейников, взбодрённый недовольным взглядом начальства, быстро пересказал услышанное от Милца и, не услышав вопросов, сел за рабочий стол.       -Вы просто невозможны, Яков Платонович, - кокетливо произнесла вдова в повисшей паузе. — Я уже какой день живу в страхе и берегу для вас самое дорогое, - и она, наклоняясь всем корпусом, медленно вынула из декольте скрученную бумажку, перевязанную розовой лентой, когда Штольман занял своё место. И ведя ею по столу, подсунула её под ладонь сыщика — Это список, за которым Вы всё никак не можете приехать.       -Ой, какая я неловкая.       И звон упавшей чайной ложки огласил кабинет и заставил Якова Платоновича вздрогнуть от неожиданности и посмотреть на Анну.       -Анна Викторовна, не беспокойтесь, - воскликнул Коробейников и, наклонившись, быстро подняв прибор, выпрямился. — Вот, возьмите, - и протянул ей ложку. — Ах, что же это я?! - смутившись и покраснев, он попытался засунуть её под бумаги, чтобы скрыть следы своей оплошности.       -Антон Андреевич, Вы испачкались. Вон там на щеке, - прощебетала девушка, улыбаясь, и вынула из рукава платок. — Прошу, возьмите.       -Да что Вы? Да зачем, - и, вконец смутившись, Коробейников, все-таки взяв платок, начал тереть указанную девушкой щеку.       - Яков Платонович, Вы что же, совсем не хотите его прочесть? – нахмурилась Иртеньева, видя, как сыщик не может отвести глаз от происходящего за соседним столом. — Вам что, совсем неинтересно, кто убийца моего мужа? - повысила она голос, дабы привлечь к себе внимания.       -Ну, предположим, я уже знаю, кто это, - нехотя перевёл Штольман взгляд на вдову. — И, чтобы поймать его, мне нужно эту ночь быть у вас в доме.       Новый грохот вновь заставил его отвлечься от Иртеньевой.       -Что, право слово, со мной сегодня такое? - всплеснула Анна Викторовна руками и, увидев, что Яков смотрит на неё, присела рядом с Коробейниковым, который на корточках собирал книги и бумажные листы. — Антон Андреевич, а вы все-таки до конца не оттёрли чернильное пятно, давайте я вам помогу. Где платок?       -Не стоит, право слово, не стоит, - чувствуя на себе тяжёлый взгляд начальника, Коробейников от греха подальше отполз от не в меру расшалившейся барышни, благо бумаги, скинутые ею со стола, разлетелись по всему кабинету.       - Когда в вашем доме принято ложиться? – пристально следя за передвижениями помощника, спросил Яков Платонович.       -В десять, - сгорая от предвкушения скорого свидания, выдохнула Иртеньева и расправила оборки на декольте. — Но, если нужно, я разгоню всех по комнатам раньше.       -Не нужно, - произнёс Яков Платонович, успокоившись от правильного поведения Коробейникова и оттого, что Анна вернулась на своё место. И поблизости от неё нет больше ничего, что можно уронить. — Тогда в пол-одиннадцатого вы встретите меня возле чёрного входа ,и проведя в кабинет вашего покойного супруга, запрете за мной дверь. Но прежде, Вы, Елена Алексеевна, возьмёте вон тот тюк, - и он указал на узел, так и лежавший в углу кабинета. — Там вещи вашего покойного супруга. Их вы должны оставить в людской, при этом сообщив прислуге о его содержимом. Вам все понятно? И да, о моем пребывании в доме никому не говорите, это очень важно.       -О да, - вспорхнула Елена Алексеевна с места. — Я непременно сделаю все, как Вы сказали, Яков Платонович.       -Тогда, Коробейников, будьте добры, проводите госпожу Иртеньеву.       -Конечно, - выбравшись из укрытия, Антон Андреевич снял с вешалки манто и, надев его на плечи вдовы, вышел вместе с ней в зал приёма.       -Ну и что это было, позвольте у вас спросить? - поднявшись из-за стола, Яков Платонович поставил руки в бока, подошёл к девушке и навис над дней.       -Это я хочу у вас спросить, что Вы тут устроили? – вскочила Анна, пылая праведным гневом. — Как это понимать: «тогда в пол-одиннадцатого вы встретите меня возле чёрного входа»?       -Вы меня ревнуете? – наконец поняв, к чему был весь этот балаган, с улыбкой спросил Штольман.       -Я - Вас? Не уходите от ответа, - произнесла девушка, не желавшая ни в чем признаваться.       -Анна Викторовна, это работа. Моя работа. Я обязан найти и посадить преступника, в данном случае, преступницу. Так что именно за этим я отправлюсь сегодня в дом Иртеньева. -Нет уж! - топнула Анна Викторовна ножкой. — Без меня Вы к ней не пойдёте. - Но, тут же опомнившись, сменила тактику: - Но я ведь тоже хочу присутствовать при этом. Возьмите меня с собой. Я тоже как-никак принимала участие во всём этом, - а сама подумала, что так она будет рядом и не позволит лишнего вдове.       -Плутовка, - мысленно ухмыльнулся Штольман, любуясь девушкой. — Ведь прекрасно знает, что я, как всегда уступлю, - и, притворно посуровев, отошёл от неё подальше к окну. Ему внезапно захотелось повторить тот поцелуй, который он так давно обманом смог сорвать с её губ. Он понял, что соскучился по этому. Раньше за делами, беготней и перевоплощениями было не до поцелуев, а сейчас, когда почти все встало на свои места…— Анна Викторовна, Вы же знаете, что я не могу рисковать вами. Ваши родные…       -Да они же ничего не узнают, - подбежала к нему девушка. — В дом Иртеньевых мы отправимся в пол-одиннадцатого, а это даже не ночь. Просто глубокий вечер, - упрашивала девушка и в горячке не заметила, как схватила Штольмана за рукав. — А, если что, дядя, как всегда, прикроет.       -Вы так уверены в родственнике? – спросил Яков Платонович и, перехватив руку девушки, рывком приблизив её к себе и поддерживая за талию, опрокинул навзничь. — Хотел бы я, чтобы Вы также были уверены во мне, - прошептал он и медленно стал приближать к её губам своими.       - Яков Платонович, да где Вы?       Услышав голос Коробейникова, Штольман резко выпрямил девушку и повернулся к помощнику.       -В чем дело, Антон Андреевич? Я тут.       - Иртеньева просила вам передать, что вам следует ехать немедля. На улице уже темно, а она сейчас одна, без мужа, и поэтому дверь запирает раньше названного вам часа. Вот так, стало бы.       -Хорошо, - хмыкнул Штольман. — Не будем заставлять ждать женщину. Антон Андреевич, Вы вместе с дежурным едете с нами и останетесь снаружи дома в засаде, один у парадного входа, другой у чёрного, - вытащив саквояж из шкафа, произнёс, он. — А мы с Анной Викторовной устраиваем ловушку в кабинете. Так, я думаю, она от нас не уйдёт, - и, одевшись, Анна Викторовна и Яков Платонович вышли на улицу.       - Мне кажется, для Елены Алексеевны наша компания будет сюрпризом, - проговорила девушка, с нетерпением поглядывая на дверь, из которой вот-вот должны были появиться Антон Андреевич и дежурный. Ей очень хотелось покончить с этим делом, потому что в ней вдруг появилась уверенность, что она услышит сегодня то, что так долго хотела слышать. Но этого не произойдёт, пока всё это тянется. Она поморщилась от бесконечного, как ей казалось, ожидания, и тут дверь распахнулась, и из неё вышли Коробейников и Ульяшин.       - Мы готовы.       -Отлично, тогда пошли, - произнёс Штольман, и они отправились к дому Иртеньева. Спустя тридцать минут Яков Платонович аккуратно постучал в дверь чёрного хода. Она практически тут же распахнулась, и в её проёме показалась Елена Алексеевна со свечой в руке.       -Вы что, так и ждали меня тут? – недовольно спросил Штольман, боясь, что этим она может сорвать им всю операцию.       -Нет, я в кухне находилась, поминальный обед обсуждала и, узрев вас, поспешила сюда.       -Кто-нибудь нас ещё мог видеть?       -Нас? – Иртеньева, заглянув за плечо сыщика, заметила барышню Миронову и скривилась, так как надеялась, что она сможет убедить Штольмана оставить попытку найти убийцу, и они проведут этот вечер в романтической обстановке. Но её планы рушились на глазах. — Пойдёмте, - решив «не терять лица», сказала она, и повела парочку по коридору. — Вот ключ, - протянула она его Штольману, останавливаясь возле двери кабинета. — Сами запрётесь им изнутри, - и, вручив ему свечу, ушла.       -Анна Викторовна, Вы можете показать, где видели тайник со спрятанными гравюрами? – очутившись в комнате, шёпотом спросил Штольман и затушил свечу, так как и без неё было почти светло от яркого лунного света, проникавшего через стекло.       -Да, безусловно, - ответила девушка и подошла к секции стеллажа, размещавшегося рядом с окном. — Вот за ним.       -Отлично, тогда располагаемся непосредственно за гардиной и набираемся терпения для ожидания.       -И как долго это продлится? - также шёпотом осведомилась девушка и, подойдя к широкому подоконнику и подтянувшись на руках, устроилась на нем. — Надеюсь, не всю ночь мы здесь просидим?       -Анна Викторовна, - приблизившись к ней, откликнулся Штольман. — Что же это Вы: сначала сами напрашивались, а теперь ропщете. Так дело не пойдёт, Вы…, - и он заметил, как лунный свет окутал собой девушку и от этого она стала необычайно хороша, что он не мог больше выговорить ни слова. Он просто стоял и восхищался ею, чувствуя, как в его груди будто пузырьки шампанского рвутся вверх. — Я люблю Вас, Анна Викторовна, - как в бреду произнёс он. — Люблю. Боже, какой я был дурак, что не сказал вам этого раньше, - и, взяв руки девушки, неистово стал их покрывать поцелуями, а потом, стащив с подоконника, приник к её губам, как мечтал об этом целую вечность назад. — Если бы я мог, то никогда, никогда больше не выпускал вас из своих объятий, - почти простонал он спустя минуту, оторвавшись от губ девушки.       -Так что же Вам может помешать это сделать, - улыбнулась Анна и положила голову ему на плечо.       -Предсказание цыганки, - мрачно произнёс он. — Большого человека и разлуку никто не отменил.       -Вы что, поверили в это?!       -Волей-неволей после недавних событий уверуешь, - и он крепче прижал к себе Анну. — Вадома сказала многое, и вот и с большим человеком она угадала. Помните депешу, переданную мне Евграшиным, так вот в ней говорится, что князь возвращается из столицы. Игра возобновляется, - тяжело вздохнул он.       -Тогда нам ничего не страшно, - весело улыбнулась девушка. — Вы забываете о нашей свадьбе и ещё о запретном плоде. Цыганка позаботилась о нас.       -Аня…, - тут он услышал, как в замочной скважине что-то щёлкнуло. — Прячемся, - и, не разжимая объятий, увлёк девушку за гардину, задёрнул её.       Дверь еле слышно скрипнула, и послышались тихие шаги. Затем чем-то зашуршали. Яков Платонович осторожно выглянул наружу и увидел, как при свете фонаря девушка небольшого роста в униформе снимает книги со стеллажа, освобождая пространство за ними. Далее, вынув из кармана ключ, протянула руку и, повернув его, подпрыгнула на месте.        -Моё, - прошептала она, вытаскивая на свет рулон.       -Не думаю, - проговорил Штольман, выходя из-за шторы. — И прошу без глупостей, Светлана Романовна Кузнецова.       -Как вы узнали? - осведомилась она дрожащим голосом. — Ведь об этом никто не должен был ведать.       -То, что вы искали у Глафиры, сейчас находится у меня, - и Яков Платонович вытащил из кармана бумаги, переданные ему Евграшиным. — Это рекомендательное письмо, выписанное на имя Ульяны Петровны Усольцевой, и гневное послание от Светланы Романовны Кузнецовой. Мне было достаточно беглого взгляда на эти бумаги, чтобы определить, что они написаны одной рукой.       -Да это я! Я убила их всех,- с девицей явно начиналась истерика, она уже, не сдерживая себя, закричала в голос. — Братца, мота и пропойцу, который в своих забавах растратил почти всё наше состояние. Иртеньева, завладевшего семейной коллекцией, и Глафиру, жадную дуру, не желавшую немного подождать. Я ненавидела их всех, но все равно хотела сперва идти мирным путём! Я долго уговаривала Илью через письма вернуть мне гравюры, но он лишь смеялся. Брата я тоже решилась убить не сразу, я убеждала его остановиться, но он был упрям. А Глафиру… вот её я убила сразу, – взвизгнула она. И Штольман с Анной увидели, как дверь распахнулась и в неё ввалился испуганный народ.       -Им всем досталось от меня по совести, - не обращая внимания на собравшуюся толпу, продолжала она. - Пуля, яд и нож.       -Как вы сошлись с Фишером и его приказчиком? – осведомился Штольман.       -Борис Абрамович - любитель флоры, причём той, что ядовита, - хмыкнула Светлана Романовна, позволяя вошедшему Коробейникову надеть на себя наручники. — А я как раз разводила гиацинт, так называемый «цветок души», его луковицы очень ядовиты. Он пришёл ко мне купить пару цветочков по чьему-то совету.       -Вы арестованы, госпожа Кузнецова, - проговорил Штольман, и они вчетвером покинули дом Иртеньевых. *кондотьера-Наёмный Убийца, **la volonté -у воля