Записки на салфетках

Почему я так часто в последнее время думаю об отце? Мне хотелось бы знать, смог ли я оправдать надежды моей матери быть похожим на него. Она часто мне показывала подшивку отцовских грамот. Это была подборка за все годы его учёбы, начиная с первого класса. Каждый год он получал грамоту за отличную учёбу и хорошее поведение. Круглый отличник. В старших классах добавились грамоты за призовые места в турнирах по шахматам. Все пророчили гордости школы, сыну завуча (моя бабушка была завучем той же школы, где учился отец), прекрасное будущее. Отец поступил в ленинградский Университет. Проучился там два года на повышенной стипендии, а потом у него начались проблемы со здоровьем. На третьем курсе он со стипендии слетел, написал об этом своему отцу, попросил помощи. Дед был сурового характера, ответил тем, что его сын сам должен решить свои проблемы. Отец решил. Бросил учёбу и пошёл служить в армию. После армии судьба его занесла в Сибирь. Он крутил гайки на Чкаловском заводе и учился на химика. Потом, работая в научном институте, встретил мою маму. Несколько лет счастья и всё. Его полёт прервался. В заключении о смерти написано – «отёк лёгких». Вскрытие на деле показало, что он жил практически на одной почке. Вторая была неразвитой. Это сейчас есть УЗИ и таким людям можно помочь. А тогда таких технологий ещё не было. Что можно сказать обо мне? Оправдал ли я высокое доверие своей матери? На пятёрки я учился только в начальной школе, затем постепенно с каждым годом скатывался, пока не превратился в троечника. В моём аттестате всего три четвёрки – по алгебре, по иностранному и истории. И гордо красуется пять по военному делу. В старших классах я ходил в кружок по стрельбе при нашей школе. Вот и настрелял, видимо. Любил разбирать и собирать оружие. Теорию тоже любил. Скорее всего, именно всё это позволило мне остаться в учебке и служить службу там, обучая призывников в городе Луге, под Питером. Так уж, можно сказать, что служба моя удалась. После армии я решил взяться за ум, получил высшее образование и проработал несколько лет в государственном учреждении. А потом организовал с другом свою фирму. Той фирмы уже давно нет, она переросла в другую, расширилась и приносит хороший доход. И хоть я не двигаю науку вперёд, как это делал мой отец, но всё же добился в жизни того, о чём мечтал – свобода действий, не отягощённая стеснённым семейным бюджетом, который я постоянно испытывал на себе в детстве. Деньги в наше время решают многое, но как оказалось не делают полностью счастливым. Любовь не купишь. Любовь нужно заслужить. В ту встречу после первой ссоры я многое узнал о Матвее. Оказалось, что отец их бросил почти сразу, узнав, что у него больной ребёнок. Мать тянула сына одна (как и моя), лечила, делала всё возможное и невозможное. Мальчик дополнительно к своему основному диагнозу цеплял различные болячки. Он даже в санатории умудрился подхватить от детдомовских ребятишек мононуклеоз. Врачи упорно лечили гнойную ангину и чуть позже вылезшие во всей своей красе лимфоузлы подтолкнули их на мысль об этой редкой заразе. Хорошо, что у нас в городе отличный диагностический центр и добросердечная заведующая ЛОР отделением детской больницы, которая не отправила Матвея в инфекционку и лечила своего пациента, отселив его в отдельный бокс. Многочисленные простуды, гриппы и ОРЗ вплоть до подросткового возраста и пересчитать сложно. Но потом закаливания и занятия плаванием взяли своё, мальчик окреп и дал своей маме заслуженную передышку. Когда Матвей был уже подростком, она снова вышла замуж и родила здоровую девочку. Отчим хорошо относился к пасынку, Матвейка его даже называет отцом. Но мальчик чувствовал себя в этой семье лишним, не хотел мешать счастью своей мамы и решил, что, как только станет совершеннолетним, будет жить самостоятельно. Отчим помог ему купить квартиру, и Матвей добился своего. Мать, наконец, поняла, хотя и не безболезненно, что её сын взрослый и сам может позаботиться о себе. Я ума не мог приложить, как парень живёт на стипендию. Оказалось, что квартплату вносят всё же родители. На это Матвей согласился. Я по своей дурости положил потом пару раз ему на комод деньги. И получил крепко по мозгам. Это была буря, тайфун. Я глубоко сомневался, что способен пережить подобное. Матюша кричал, что он не шлюха, чтобы брать у меня деньги. Сунул мне мои бумажки в руку и попросил убраться с глаз долой. Два дня я тосковал в одиночестве, а потом явился к парню с повинной и обещал больше никогда не совершать подобных глупостей. Позже я пошёл на маленькую хитрость: стал приносить помощь продуктами. Говорил, что это излишки моей рабочей деятельности. Может, Матвей и раскусил меня, но виду не показывал, и хоть таким образом, но принимал мою заботу. Да, мне хотелось заботиться о нём, а не только иметь сводящее с ума тело, которое за это время выучил наизусть: каждую мышцу, каждую складочку и морщинку – я изучил его досконально, знал все чувствительные точки и играл на них как опытный музыкант на своём инструменте, настроив полностью под себя. Казалось, что Матвей был изначально скроен под меня, я всего лишь задавал тон, а парень звучал в моих руках именно так, как нужно было мне. Наверное, такое сочетание и называют парой. Может, у нас и не было всё безоблачно, но все проблемы быстро забывались в постели, уступая место страсти. Вероятно, судьба решила испытать нас на прочность, - эта старушка коварна, любит подкидывать сюрпризы и преграды, но зато потом щедро одаривает прошедших испытания. Эх, Матвей, ты многое мне рассказал, но не сказал самого главного: свою фамилию и адрес своих родителей. Началось всё с обычного аврала на работе: заказчики встали в позу, и пришлось срочно лететь в командировку. Я уехал прямо с работы в надежде разрулить ситуацию на месте в кратчайшие сроки. Уже сидя в такси, попытался скинуть смс-ку Матвею, и обнаружил, что сообщение не желает отправляться. Догадался проверить баланс и, не сдержавшись, выругался: деньги на счёте как всегда закончились не вовремя. В аэропорту я пополнил счёт в ближайшем автомате. Всё время, когда проходил досмотр, я думал о том, что нужно позвонить Матвею. В зале ожидания меня подстерегала неприятность: мой телефон таинственным образом исчез из кармана пиджака. Я перерыл все карманы, вытряс содержимое своего дипломата – мобильник словно испарился. Самое противное, что я не знал матвейкин номер наизусть. Зачем? Он ведь был загнан в память мобилы. Летел я, пребывая в крайне мрачном настроении. Что подумает Матвей о моём внезапном исчезновении? Тяжкие мысли лезли мне в голову. В другом городе пришлось задержаться. Дела сразу выруливать на нужную дорогу отказывались. Я дёргался, не мог думать ни о чём, кроме как о Матвее, и чуть не завалил все дела. В конце концов, мне удалось собраться и выкарабкаться из ситуации без особых потерь. Самое противное состояло в том, что я не только не смог поставить в известность Матвейку о своём местоположении, но и не сумел поздравить его с вручением диплома, которое состоялось на днях без меня. Было беспокойно, кошки скребли на душе. Меня преследовало чувство чего-то ужасного и непоправимого. Домой я летел, торопя время. Не заезжая к себе, помчался к Матвею, взлетел на четвёртый этаж, даже не замечая ступенек и не запыхавшись; только сердце стучало в груди и гулко отзывалось в ушах. Трезвонил я в дверь долго, пинал её со злости ногами, не веря, что сейчас мне никто не откроет. В конце концов, соседка, вероятно, не выдержав моих стуков и матюгов, выглянула и сердито проорала мне, как глухому: - Нету его. Уехал. - Куда? – сердце тут же ухнуло в пятки. - Не знаю. Но вчера вышел с большой сумкой и уехал на такси. Я сел на корточки, привалившись спиной к двери матвейкиной квартиры. Как искать упрямца? Куда он делся? Телефона не помню, данных Матвея не знаю. Я готов был разнести лестничную клетку в пух и прах. Какого хрена он рассказывал о своих болячках и детстве? Трудно было назвать хотя бы свою фамилию? Я тихо зарычал и попробовал себя уговорить успокоиться. Нужно думать логически. Всегда можно найти выход, достаточно хорошенько пошевелить мозгами. Матвей – инвалид с диагнозом, он наверняка стоит на учёте в поликлинике у невролога. Имя у него не такое распространённое. Значит, начинать поиски нужно именно там. Кстати, - я хлопнул себя по лбу, - у меня же знакомый работает в этом заведении хирургом, уж он-то не откажет протянуть руку помощи. Ему ничего не стоит зайти к коллегам в неврологический кабинет, медик медику всегда пойдёт навстречу. Я решительно поднялся и помчался в медицинское учреждение. Я должен найти Матвея. Без этого парня мне не жить. Я не могу его потерять. Именно в тот момент я и осознал, что любовь – это не сказка и не миф, которая испарилась со временем, она существует, въедается в душу, и у неё нет жалости, она уже завладела мной, полностью подчинив себе. Моя же задача: сделать всё, чтобы быть с любимым рядом, и подарить ему самое лучшее и дорогое в этой жизни.