somnium, somnia...

Они забрали с собой все крошечные припасы, что остались там. База вычищена полностью. И, судя по записи с камеры, вычищена сразу после «зачистки» от заражённых. Заражённых, половина из которых таковыми не являлась. Правительство преследовало главную цель — сберечь миллионы ценой жизней нескольких десятков-сотен. И в очередной раз эта вынужденная мера оказалась напрасной. Они с Дэрилом обследовали ту комнату полностью. Дверь в уборную. Стальные шкафы с бирками. Из сух-пайков остался один. Высохшие бутылки из-под воды. Пожитки. Вещи, что служили этим солдатам воспоминанием о родных. Среди этих вещей Нина наткнулась на дневник. Последние страницы этого дневника заляпаны кровью. Он писал свои мысли до последнего. Он собирался начать новый. Но не успел. Камеру и дневник Хью Брауна они с Дэрилом прихватили с собой. Как и чистый, не начатый, дневник. Его она оставит себе. Странно, что она не додумалась вести его раньше. Она должна была начать его вести сразу. Сразу с момента, как оказалась в другой вселенной. В своей, теперь уже такой родной и настоящей, Вселенной. Она должна была фиксировать каждый момент, который окажется достоин. Сегодня, как и каждый предыдущий день — и, она уверена в этом, каждый последующий — мог оказаться последним для неё. Или для Дэрила… Она тут же отшвырнула эту мысль, закусив губу. И, расстроенно качая головой, облокотилась на стекло, выставив локоть из салона минивена.

***

— Малыш? — Дэрил вот уже минут пять, поглядывая на дорогу, следил за женой, наблюдая её мрачное настроение. Увиденная картина подействовала на неё именно так, как он и опасался. Хотя, он знает эту девчонку лучше неё самой. Её настроение не связано с базой. Не только с этим. — Хэй, — ласково позвал Диксон, не услышав её ответа. Нина повернула голову, без улыбки посмотрев на него. — Порядок? — прохрипел реднек, надеясь прочесть в её глазах положительный ответ на свой вопрос, но заранее понимая, что это не так. Грустная. Печальная. — Говори давай, — заботливо протянул арбалетчик, продолжая поглядывать на дорогу, но следить за женой. Они ехали в направлении третьей базы. За день не доберутся. Придётся искать, где перекантоваться. Но, чем ближе они окажутся к месту, тем скорей отыщут припасы. Ночлег есть ночлег. Найдут что-нибудь по пути. Она вновь отвела взгляд, глядя на дорогу. Будто стараясь не сказать то, что хочет. — Нин, — вновь прохрипел охотник уже настойчивей. — Он мог тебя укусить, — пробормотала она, обернув к нему укоризненный взгляд. Дэрил несогласно фыркнул, осознавая причину её настроения. И только? Малышка злится из-за этой херни? Но Нина оставалась всерьёз мрачной. Он покосился на дорогу, убеждаясь в безопасном пути, и вновь взглянул на жену. — Мы с тобой не первый раз на вылазке, — честно изрёк Диксон. — Любая херня может случиться, Малыш. — О том и речь, — грустно парировала девушка. Да, он понимал её злость. Он знал эту упрямую девчонку лучше неё самой. И уже тогда осознавал, что ей это не понравится. Она сильная и отчаянная, чёрт возьми, и он давно верит её опасности. Но, чёрт… В тот момент, когда вывалилось столько трупов, в черепушке будто щёлкнуло. И хренов сон снова полез в мозги… — Он мог укусить, — упрямо повторила она. — Не смог, — констатировал реднек, косясь на дорогу и продолжая поглядывать на жену, тревожась за её настроение. Чёрт, его всегда беспокоило это. Если ей хреново, то хреново и ему. — Не смог из-за меня, — поправила Нина. — Он почти достал тебя. — Он бы и не смог, — мягко отсёк арбалетчик и, покосившись на любимую, пропустил ухмылку. — Ты, что, первый год замужем? Долю секунды она держала на лице мрачность. Но всё же сдалась. — Хотелось бы, чтобы был и второй, и десятый, и пятидесятый, — уже улыбаясь, укорила она. Эти слова растопили щемящие в груди мысли. Грели душу. Не грели, сжигали. Он ухмыльнулся, начиная улыбаться и сам.

***

Солнце перевалило за горизонт и стало окрашивать небо в оттенок огня. Они ехали по тихим улочкам деревень, встречая одиноко шатающихся ходячих. Медленных. Плетущихся сквозь растущий ввысь колос. До жути уютно. Кажется, она больна этим миром. Её разморило и Нина позволила себе прикрыть глаза на минутку-другую. Она уверена, Дэрил нарочно выбрал эти места. Только в такой глуши ходячие ещё не успели собраться в толпы. Вечернее солнце уже не жарило сквозь стекло. Становилось зябко. Поёжившись, Нина открыла глаза, ощутив поворот машины. Кажется, она задремала. Автомобиль, шурша шинами, стал притормаживать около одного из домиков. — Уже выбрал место? — ещё хриплым ото сна голосом пробормотала девушка, выпрямляясь и садясь поудобнее. — Посмотрим, — протянул Диксон, внимательно косясь на дом в попытке обнаружить любое движение уже сейчас. Спустя время они вдвоём уже стояли около крыльца чёрного входа. Дэрил получил от Нины утвердительный кивок — она на готовности. И с лёгкостью выбил запертый замок. Дверь с громким стуком ударилась о косяк. И медленно отъехала от края, дребезжа от вибрации и громко скрипя высохшей древесиной. В нос ударил знакомый мёртвый запах трупов… Оба переглянулись. Послышался хрип. Первый мертвец, шатаясь и заваливаясь на бок, вышел на звук. И, обнаружив долгожданную пищу, жадно зарычав, ускорился, шагая к ним. Следом из-за угла выплыл второй. За ним третий. Четвёртый. Они поняли свою ошибку. В этом доме их слишком много. Кто знал, что в домике на отшибе умрёт сразу много людей. Да и вообще окажется столько. Нина убрала кинжал, доставая из-за пазухи пистолет. Сняла с предохранителя. Дэрил уже зарубил первого. Второго. Пустил стрелу в третьего. Она прицелилась. Громкий выстрел. Заглох в стенах дома. Один готов. Выстрел. Второй. Дэрил устранил пятого, шестого. Натянул тетиву, пока девушка стреляла в своего четвёртого. Она выстрелила. Как всегда, точно в лоб. Словила на себе одобрительный взгляд мужа. Ухмыльнулась. Ещё один готов. Со стрелой упал очередной. — Сколько их? — беспокойно проворчала Нина. В комнате, шатаясь, к ним направлялись ещё четверо. Один из них — выпутался из верёвок. Видимо, будучи укушенным, привязал себя сам. Она убрала пистолет, доставая кинжал. Зарубили их почти синхронно. Переглянулись, улыбнувшись. Внезапный хрип. Стук запертой двери сбоку. И к ним вывалила толпа. Нина оказалась ближе… Вскинув тесак, охотник пошёл на них напролом, силой тела вытесняя назад, ограждая от девушки. Зарубая уже второго. Он лезет прямо на них. По спине взбежал обжигающий холод. — Ч-чёрт! — тревожась за мужа, Нина уже спешила на помощь упрямому реднеку, подбегая и помогая рубить остальных. В запертой комнате ходячих оказалось не меньше. Их с Дэрилом вытеснили большой толпой в общий зал. Всё те же ходячие в костюмах. Рубили их синхронно. Диксон не подпускал их к ней близко. Хватал за шиворот, всаживал в голову тесак. Кидался на следующего. Нина не отставала, перехватывая подбирающихся к арбалетчику. Они зарубили всех. Охотник стоял, глубоко вбирая сильной грудью воздух. Стоял ближе к двери. Оттуда послышался очередной хрип. Дыхание сбилось и Нина, часто дыша, устало обернулась на комнату. — Дэрил, — предупредила она, кивая на ходячего. Им оказалась ходячая. Девушка в белом платье. Невеста. Реднек обернулся. И вдруг замер, так и не вскинув до конца тесак. — Дэрил, — встревоженно напомнила Нина, с кинжалом наготове шагая наперерез ходячей. Хрипя, та уже кинулась на арбалетчика, но Нина, схватив её за волосы, рванула к себе назад и метко заколола кинжалом. — Диксон, чтоб тебя! — воскликнула девушка, раздражённо отталкивая на пол поверженный труп. Дэрил секунду растерянно глядел на ходячую. И переключился на жену. Она не видела в его глазах эту тревогу с момента его появления после недельной вылазки. С момента, как обнаружили головы на шестах. Видела. В ангаре военной базы. Но не такой, как сейчас. Отчаяние. Возмущение плескалось через край, норовя вырваться в слова. Нина заминала в себе одну фразу за другой, осуждающе глядя на мужа. Тот лишь влюблённо смотрел в ответ. Молчал. Она сдержалась. И, шумно выдохнув, твёрдо зашагала к лестнице на второй этаж. Очевидно, к спальне. — Одна не ходи, — хрипло осадил сзади Диксон. Слышала — идёт за ней. Упрямец. — Нина, стой, я сказал, — беззлобно, но с беспокойством слышался следом его голос. Он нагнал её у лестницы. Они вместе открыли одну дверь. Туалет. Пусто. Вторую. Спальня. Пусто. Нина опустила кинжал, раздражённо засовывая его в ножны. — Я же просил без меня не ходить, — твёрдо упрекнул муж. — Не рискуй. Неизвестно, какая херня тут бы ждала. Эти слова окончательно разозлили её. В особенности потому, что он прав. — А сам?! — возмущённо возразила Нина. — Ты просишь не подставляться, а сам лезешь на ходячих! — воскликнула девушка, махнув рукой в сторону лестницы, ведущей вниз, к побоищу. Они стояли посреди спальни, влюблённо и укоризненно глядя друг другу в глаза. Реднек смотрел исподлобья, сдерживая себя от эмоций. — Рискуешь собой, хотя знаешь, что от укуса я не умру! — укоряла его Нина. Дэрил вспылил. — Хочешь быть съеденной заживо? — хрипло воскликнул он, шагнув к ней ближе. — Мне напомнить, сколько там вывалилось на тебя из этой сраной подсобки?! — арбалетчик тоже махнул рукой в сторону лестницы вниз. — Я бы справилась! — Хрена с два! Это обижало. — Ты забыл, как я умею выживать, Диксон? — К тебе тот же вопрос, — огрызнулся он. — Ни у одного гнилого силёнок не хватит со мной справиться, ты это, чёрт возьми, и сама знаешь! Она знала. Знала. Но если раньше он доверял её мастерству больше, то сейчас вдруг снова держит её на расстоянии от ходячих. Вместо того, чтобы вместе, одной командой, одной семьёй, бороться с мёртвыми. Как раньше. Как и прежде. — Ты будто забыл всё то, чему я научилась! Будто я снова — обуза! — воскликнула Нина, терпя обидные слёзы. Слыша эту фразу, арбалетчик возмущённо шагнул ближе, но она отступила назад, ощутив ногами комод. — Я никогда не считал тебя обузой, — хрипло процедил реднек. — Поняла? Он разглядывал её лицо, вдруг запоздало обнаружив заблестевшие в её карих глазах слёзы. Влюблённый взгляд бегал по её лицу, спускался к губам, шее, вновь пропадая в глазах. — Тогда что изменилось с той твоей вылазки? — стараясь сохранять злобный тон, уже шёпотом произнесла девушка. — Что заставило тебя перестать верить в меня? Дэрил шагнул ещё ближе, прижав её к комоду, с возмущением и заботой осуждающе глядя на неё. — Я всегда в тебя верил. И верю, — твёрдо, тихо, осадил он. — С самого твоего появления. Она молчала, плотно сжав губы. — Никогда не говори мне больше такой херни, — закончил охотник. — А ты — не подставляйся, — упрямо завершила Нина. Он смолчал, бегая взглядом по её лицу. — Я же сказал, что всегда буду защищать тебя, — отрезал Диксон. — Мне плевать, что ты «против». — Я не «против»! — вспылила девушка. — Но я тоже имею право защищать тебя! Такое же право, как и ты! Не тебе одному решать наше будущее! Охотник схватил её за плечи, сжимая, со злобой сверля её влюблённым прищуром. — До тебя не доходит, что я за тебя беспокоюсь?! — прохрипел он. Слёзы окончательно отступили от неё, уступая место такой же злобе. — А я — за тебя! — воскликнула Нина, скидывая с себя его сильные руки, упрямо глядя на него снизу вверх. Возмущение и гнев в его глазах мешался с отчаянной тревогой за неё и кипящей в нём страстью. С силой он вновь прижал её собой, передумав говорить. И, сдавшись себе, склонился, впиваясь ей в губы жадным поцелуем. Долго, собственнически. Так горячо и трепетно, что вся её обида провально уступила ему и его напору. Она обвила его шею руками, пропуская его поцелуй. Отвечая той же страстью. Распаляя добела его чувства. Он хрипло выдохнул, обрывая поцелуй. Грубо разворачивая её к нему спиной. И вновь прижимая к комоду. Отстегнул её ножны. Молнию. Рывком стянул вниз её джинсы. Собственнически оттянул её бедра к себе. Звук ширинки его штанов. Секунда. И он грубо протиснулся в неё, насаживая на себя без предварительной ласки. Жадно. Жарко. Сладко. Она не смогла сдержаться, выгибаясь от наслаждения, не в силах сдержать свой стон. Он грубо толкался в неё, сбрасывая всю свою влюблённую злость, позволяя себе всю накопившуюся в нём страсть. Всю бурю чувств, что бушевала в нём по отношению к ней. Даря ей сладостную боль. И безумное наслаждение, что задевало самые беззащитные точки её удовольствия. И подводя к неминуемому взрыву. — Дэрил, — жалобно проскулила Нина и, зажмурившись, сдалась, ощущая этот взрыв, волной окутавший её тело, чувствуя в себе его освобождающуюся в неё страсть. Они замерли, часто дыша, и реднек спиной притянул её к себе, стискивая в заботливых тисках и целуя её в макушку. — Я просто боюсь потерять тебя, ясно? — ласково прохрипел его голос у неё над ухом.

***

Свет из окон под потолком проникал в полумрак подвала, вычерчивая полы шляпы. Карл сидел на полу, отклонившись спиной о стену, опустив голову под тяжестью мыслей. Пистолет, так и не снятый с предохранителя, повис у него в руке, что покоилась, облокотившись о колено. В принципе, он более чем уверен, что стрелять в неё не будет, даже если появится повод. Он справится с ней и так. — Это — твоя работа? — за решёткой внезапно раздался голос пленницы. И раздался намного ближе. Карл вздрогнул, подняв взгляд. Пленница успела подойти к решётке. Не подойти — подкрасться. По правде, его испугало то, как неслышно она смогла подобраться. Он не услышал ни звука. Его просчёт. — Твоя работа — охранять пленников? — уточнила девушка. Голос у неё оказался весьма приятным. И оттого, маска ходячего на её голове представлялась ему чем-то абсурдным. Он промолчал. Но взгляд не отвёл. Лишь следил за пленницей, наблюдая её движения. Взгляд. Мимику. Каждая деталь может оказаться важна. Она — из стана врагов. Хотя, глядя на милую девушку, весьма трудно называть её — врагом. — Запретили со мной разговаривать? — пленница неспешно опустилась прямо на пол, оставаясь близко к решётке. «Запретили». Ему никто не запрещает. Отец лишь дал напутствие. Не более. — Нет, — выдал Карл коротко. Она не стала уточнять, хотя явно собиралась. Её светлые глаза лишь изучающе просканировали его. — А ты немногословен, — заключила девушка. Карл мысленно улыбнулся. — Ты тоже, — парировал он беззлобно, намекая на её молчание при допросе. Услышав эти слова, пленница сменила заинтересованность на упрямство и, скрестив руки на груди, раздражённо отвернулась. — Ты про твоих людей? — всё же решила уточнить она, хотя, Карл был уверен, поняла, о чём он. — Про то, что спрашивал твой отец? Последняя фраза пробила его словно ударом тока. Он не дёрнул ни мускулом. Но такая осведомлённость мгновенно сбросила с него дымку расслабленности, уже подёрнувшую его мозг. Нужно быть осторожней. — А ты внимательная, — продолжая делать спокойный вид, похвалил её Карл. — Ты удивишься уровню внимательности, если попробуешь жить вне стен, — отрешённо ухмыльнулась пленница. Она намекала на жизнь среди шепчущих. Карл помолчал, на мгновение убрав взгляд на проникающие в подвал лучи. Сейчас отец с остальными — на собрании. Решает её судьбу. Убить её или оставить жить, пока не допросят. — «Это» у тебя хотел узнать отец? — он вернул внимание пленнице. — Узнать о твоей жизни вне стен? Девушка поджала губы при упоминании о допросе. — Твои люди хотят знать о моих людях, — с долей пренебрежения в голосе объяснила пленница. Карл внимательно глядел на неё. Судя по реакции отца — она ничего не сказала. — Хотят знать, не сбежала ли я, — добавила она. — А ты сбежала? — поднял бровь Карл. Такой расклад хорошо бы сыграл на руку. Было бы здорово, если бы когда-нибудь она стала здесь своей. — А ты думаешь, их волную я? — девушка усмехнулась. Карл молчал, спокойно ожидая, когда она сама ответит на свой вопрос. — Едва я попала сюда, я поняла, насколько была права мать: всем на тебя плевать, где бы ты ни оказался — что среди шепчущих, что среди стен, — пленница горько пожала плечами. — Всё — иллюзия. — Не всем плевать, — искренне возразил Карл. — Разве? — ухмыльнулась она сквозь иронию. — Твои люди ждут информацию. Выведать её у меня. — Ты не идёшь на контакт, — заметил Карл. — Тебе не доверяют. — Узнай вы всю информацию — и я не нужна, — в ответ бросила девушка. — Вы меня убьёте. Она просто напугана. — Тебя никто не убьёт, — искренне и спокойно возразил Карл. — Тебе помогут. Пленница несогласно покачала головой. Обняла себя руками, продолжая сидеть на полу и глядя в пустоту. — Я здесь умру, — вдруг тихо выдала она. — Я зря ушла. Она ушла. Ушла оттуда сама. — Тебя не тронут, — мягко, но твёрдо повторил Карл. — Я не позволю. Последняя фраза заставила её удивлённо поднять на него глаза. Чистые и светлые.

***

Около получаса спустя Дэрил и Нина завалились на кровать в спальне. Постель казалась нетронутой с момента начала конца. Лишь покрылась пылью, которую они с Дэрилом устранили, встряхнув одеяло и подушки. Дверь арбалетчик забаррикадировал. Несмотря на то, что всех мертвецов в доме они устранили. Отволакивать наружу не стали. Они здесь только на ночлег. Развалившись на подушке и заботливо выставив сильную руку, Дэрил глядел в потолок. За окном стемнело, и прочесть его мысли на его лице Нина уже не могла. Она лежала на его широком плече, чувствуя тепло его ладони, что заботливо поглаживала её по спине. Поглядывала на него, задавая немой вопрос. Он явно чувствовал. Но молчал. Медлил. Придётся спрашивать вслух. — Дэрил? — М-м? — раздался ласковый хрип. — Что случилось, пока вы были на вылазке? Он тяжело вздохнул. Нина видела в полумраке, как кусает губу. Думает. За эти полчаса к ней пришли десятки идей того, что послужило причиной. И ни одна из них не казалась ей объективной. Даже головы на шестах. Он продолжал молчать. И всё, что она слышала — стрекотание цикад за окном вперемешку с шелестом высохшей на жаре травы. Приятная прохлада долгожданно отвоевала место у Солнца. Она наслаждалась ей, согретая любимыми тёплыми объятиями мужа. — Почему ты её не заколол? — тихо подтолкнула к разговору Нина. Ей казалось, он будто напрягся. Она прекрасно ощущала это в его потяжелевших мышцах плеч, в груди, на которой покоилась её ладонь. Охотник крепче прижал к себе девушку, заботливо поцеловав в макушку. Будто успокаивал не её, а сам себя. Смолчал. А после шумно вздохнул. — Мы ночевали на складе в ту ночь, — начал Дэрил. — Мне сон приснился. Нина терпеливо молчала, давая арбалетчику высказаться. Лишь подняла голову, подперев её ладонью. — Ты приснилась, — добавил реднек, продолжая глядеть в потолок. И сказал он это тягостно, со странной болью в голосе. — Мёртвая… — добавил он спустя добрых несколько секунд безмолвия. И только? Это и есть причина его вернувшейся паранойи? В воздухе висело молчание. — Я держал тебя на руках, — с болью, хриплым шёпотом рассказывал охотник. — Всю в крови, — он помедлил, шумно сглотнув. — Я ничего не смог сделать. Просто не успел. — Диксон замолк, продолжая терзать свою губу. Она чувствовала, что он хочет сказать больше. Но медлил. — Дэрил, это же просто сон, — ободряюще нарушила девушка его молчание. — Нихрена не просто, Малыш, — он приподнялся, уперев локоть в подушку и не сводя с неё взгляда. Его тревожит этот сон. Даже в полутьме она видела его нешуточное беспокойство. — Это не было сном, мать его, банальными ночными глюками или что там мерещится, пока дрыхнешь, — с несогласным возмущением Дэрил старался донести до неё свою тревогу. — Это было как… — помедлил, — чёрт. Как видение. Всё как здесь, как в реале. — Такое бывает, — покачала головой Нина. — Это не было сном, Нин, — возразил реднек. — Я ощущал тебя. Твою кровь у меня на руках. — Дэрил… — начала было она. — Ты превратилась во сне, — оборвал её арбалетчик. — Ты стала ходячей. Она замолчала, осознав всё его беспокойство. Тишину вновь нарушало лишь стрекотание цикад. И стук горячего сердца в его сильной груди. — И тут, здесь из коморки, вдруг выползает эта ходячая, — заканчивая рассказ, признался Диксон. — В фате… И я… Ч-чёрт, — тут он затих, скомкав в своей ладони её ладошку. — Нин, если с тобой что-нибудь… Если тебя больше со мной… — Арбалетчик вновь смолк, так и не произнеся этих слов. — Я этого не вынесу, Нин, — качнул он отросшими прядями. — Просто с катушек слечу, серьёзно. Его голос осел. — Дэрил, — сочувственно пробормотала Нина и, потянувшись к нему, обняла мужа за шею. — Моё превращение невозможно. Сон — просто твои страхи. Укус мне не страшен — ты и сам это знаешь, — обещающе бормотала она, продолжая обнимать его. Он сгрёб её в ответ стальной хваткой, зарывшись лицом в её длинные волосы. — А если нет? — хрипло выдал охотник в её плечо. Нина вопросительно молчала. — Если твой организм не выдержит нового укуса? — продолжая обнимать, озвучил он терзавшую его мысль. — Глупости, — прошептала она. — Вдруг нет. — Глупости, Дэрил, — упрямо повторила Нина. — Я проверять не собираюсь, — с тревогой пресёк реднек. — Ты будешь жить, пока не сморщишься от старости, поняла? Она не знала, чего от этой фразы ей хочется больше — заплакать от счаться или засмеяться. Слова Диксона заставили её улыбнуться. Она благодарно обняла его за шею, притягивая ближе. И Дэрил, склоняясь, жадно впился в её губы. Внезапно отстраняясь, Нина толкнула его на кровать, ложась сверху. Ухмыльнувшись, тот замер. — Ты от меня не отделаешься, Диксон, — теряя улыбку, с серьёзностью прошептала она. Он молчал, шумно сглотнув. — Исчезнешь — отправлюсь искать тебя следом, — с любовью и долей волнения прохрипел охотник. Его слова обволакивали приятным родным теплом. Нина закусила губу, терпя назревающие слёзы. И улыбнулась. — Не исчезну, — заверила она тихо. — Не дождёшься. У нас впереди ещё целый мир…