somnium, somnia...

Стены подвала вновь собрали в себе нескольких из совета. Рик, хмурясь, с настороженностью сверлил пленницу взглядом. Та смотрела в ответ. Молчаливо и внимательно. — Так, ты скажешь нам правду? — шериф не сводил с неё взгляда, ловя каждое движение мускула. — Или будешь продолжать играть в молчанку? Вместо ответа девушка переглянулась с Карлом и Граймс старший, убеждаясь в своих опасениях, мельком взглянул на сына. Карл выглядел спокойно, смотрел на пленницу мягко. Рик поджал губы. Этого ещё не хватало. — Я не смогу вам помочь, — вдруг начала девушка. Граймс, накренив голову, вопросительно шагнул ближе. — Ты можешь, — твёрдо возразил он. Пленница с долей испуга глядела на него в ответ. — Для начала, объясни нам, зачем нарушила границу, вами же установленную? Блондинка обвела взглядом молчаливо взиравший на неё «совет». — Вы хотите знать не это, — она вернула внимание шерифу. — Вы хотите знать, как уничтожить моих людей, — девушка надменно усмехнулась, показывая абсурдность этой просьбы. — Просите меня сдать своих, но сами держите меня в плену. — Ты ушла от своих людей, — твёрдо напомнила Мишонн. Пленница горько поджала губы, отрицательно качнув головой. — Я ошиблась, — пробормотала она. — Это моя ошибка. — Мы держим тебя в плену, потому что тебе не верим, — прямолинейно выдал Рик, обрывая все попытки этой особы надавить на жалость Мишонн и кому бы то ни было в этом помещении. — А ты не выказываешь содействия, чтобы это исправить. Зачем нам тебя выпускать? — Мои люди ничего вам не сделают… — начала было девушка. — Уже сделали, — холодно оборвала её Мэгги, что не сводила с пленной пристального взгляда. — Мы же провели границу, — вновь начала та. — Если её не пересечёте… — Граница — для вас, — железно, но спокойно, возразила Кэрол. — Мы её не проводили. И следовать ей не собираемся. — Вы обвиняете меня в том, что сделали мои люди, — констатировала она факт, обводя всех отчаянным взглядом. — Но я не они! — Докажи, — шагнул ближе Рик, исподлобья следя за пленницей и сдерживая себя от гнева. — Твои люди обезглавили больше дюжины наших! — процедил он сквозь зубы. — Если ты — не такая, так докажи. Под тяжестью его взгляда пленная втянула голову в плечи и порывисто опустила взгляд, то ли избегая смотреть в глаза, то ли собираясь с мыслями. — Я не смогу вам помочь, — пробормотала она. — Мы это уже слышали, — холодно бросила Мэгги Ри. — Я не смогу, — блондинка вдруг смело подняла голову, обречённо посмотрев на Рика, а затем на Карла. — Не смогу, даже если бы хотела. В подвале повисло секундное молчание. — Дальше, — поторопил её Рик, не собираясь произносить противного слова «почему». Пленная взглянула прямо на него. Без ненависти. Но весьма смело. — Вы хотите знать, где они, так? — надменно пробормотала она. И попала в десятку. Граймс напряжённо молчал. — Потому что и сами понимаете, — продолжала девушка. — Она привела вас в лагерь. Она показала стоянку. А значит — их там сейчас уже нет, — она покачала головой. — И где они теперь — я не знаю. Шериф отступил на шаг и, покосившись на своих, невесело переглянулся с «советом», встречая такое же беспокойство. — Она провела границу, — напомнила тяжёлый факт пленница. — А значит — с этого момента она следит за вами. Рик исподлобья вновь переглянулся со своими. Если всё то, что говорит эта девочка — правда, значит, вероятность, что Альфа ожидает нападения — крайне высока. Об эффекте внезапности можно забыть. Он повернулся к пленной. — Кто ты такая? — этот вопрос он задавал в самом начале, но ответа не услышал. — Назовись. Девушка помолчала, оглядев собравшихся внутри её клетки. — Я — Лидия, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Я — её дочь.

***

Этой ночью ей не спалось. Если на вылазках бессонницей, большей частью, страдал Дэрил, то сегодня эта участь настигла её. Она проспала в машине добрых три часа и, вопреки физической и моральной измотанности за этот день, сейчас глядела через окно на ночное небо. Чистое, усыпанное брызгами звёзд на фоне огромной полной луны, что ярко освещала всё в округе. До слуха с улицы доносился рык одинокого мертвеца, что, очевидно, заплутал в этой деревеньке парой кварталов дальше. Ночной прохладный воздух приятно гладил кожу лица. Но открывать старые деревянные ставни шире она не хотела — опасалась разбудить их скрипом охотника. Мысли гуляли вокруг рассказа Дэрила о его сне, блуждали дальше, прокручивая в памяти последние произошедшие события, часто останавливаясь на фрагменте, когда головы людей, обмотанные в простыни, катились друг по другу в братскую могилу. Она не могла знать. Не могла. Не могла… Под рёбрами вновь неприятно сжалось. Она не помогла. Она оказалась бесполезна. Спустя время, спустя столько событий, произошедших с ней и благодаря ей, сейчас — она не может помочь абсолютно ничем. И вся эта… миссия, которую ждут от неё люди… Слова Хоуллзов, как и нескольких других жителей, неприятно клевали мозг и Нина, как ни старалась, не могла избавиться от осознания того, что они, отчасти, правы. Могла лишь мысленно прокрутить киноленту воспоминаний ближе. И мысли остановились на базе. На той видеозаписи. И дневнике, что она прихватила с собой… Осознание этого заставило вернуться в реальность. Нина выпрямилась, оглядываясь в поиске рюкзаков. Стоят около двери. Записная книжка выглядела старой, потрёпанной. Укутанная в мягкую кожу, с выцветшими от долгого лежания в ангаре страницами. Нина устроилась с ней на подоконнике. Долго листала, раздумывая о том, что послужило причиной появления этих «шепчущих». И прячась от мыслей о том, что, возможно, причиной их появления стала она сама. Она не знала ход событий. А значит, не может судить, как жили бы эти люди, не появись она среди них. Избежали бы того, что могло случиться? Или напротив? Ниган убил бы больше на несколько человек, чем убил. Гленн умер бы вместе с Абрахамом. Возможно, умер бы ещё кто-то, о смерти кого она ещё не знала. Дэрил попал бы в плен… Они не узнали бы друг друга, не случилось бы столько эмоций, что случилось с ними двоими за всё время. Нина оглянулась на кровать. Арбалетчик мирно спал, свесив сильную руку с постели. Она рада. Она безумно рада. За него, за них двоих. Возможно, всё не так плохо, как рисуется в голове, и не она причина всех событий. Огромная луна прожектором освещала ей страницы. И девушка словила себя на том, что вид из старого окна, на большую луну и шаткий старый домик Джорджии, уже глядел на неё зарисовкой с первого листа её дневника. Ей вспомнились слова той песни, что играла в голове на английском: I have died everyday waiting for you Я умирал каждый день, ожидая тебя. I have loved you for a thousand years Я любил тебя тысячу лет. I'll love you for a thousand more. И буду любить тебя еще тысячу раз. I will not let anything take away Я не позволю ничего забрать. Рука хотела написать это, но остановилась. И, помедлив, Нина приписала лишь одну фразу этой песни: I will be brave Я буду храброй…