CapSwan therapy

Нил. Его звонок настолько неожиданный, что Эмма даже теряется на миг. Киллиан тормозит у обочины. Свон дрожащими пальцами нажимает на кнопку. — Ты хоть понимаешь, что… Она умолкает, потому что слова бывшего лишают дара речи. — Эмма! — слышится из трубки. Нил снова и снова повторяет её имя, девушка молчит. Внезапно счастливое разрешение ситуации оказывается ещё более непостижимым. — Душа моя, — Киллиан берёт её за руку. — Ты белая, как полотно. Что произошло? Эмма жмёт на «отбой» и медленно поднимает на Джонса глаза. — Они его потеряли… — голос её ломается. — Генри сбежал… Киллиан несколько секунд собирается с мыслями. Никаких «мы его найдём», никаких «всё будет хорошо». Он не собирается говорить Эмме ничего подобного, потому что пустые слова — ещё не помощь. — Где они были, когда он пропал? — вместо этого спрашивает Джонс. — Он назвал место? — Общественный парк, статуя «Дорогу утятам»*. Киллиан усмехается. — Это знак, Утёнок. Хороший знак. Он разворачивает автомобиль в сторону Бэкон-стрит, где по пути к ним присоединяется Робин на своем пикапе. Киллиан сигналит ему фарами, веля следовать за собой. Общественный парк кишмя-кишит ряжеными детьми и их родителями, с деревьев свисает искусственная паутина и что-то липкое, флуоресцентное. Среди всей этой мишуры потерять ребёнка — дело нетрудное. Джонс останавливает машину в паре метров от бронзовых утят, переходящих дорогу вслед за матерью Уткой. Позади памятника мнётся Нил, наряженный Питером Пеном, Тамара с телефоном у уха нарезает круги в отдалении. Первый порыв Киллиана — врезать Кэссиди хорошенько, но Эмма опережает его, влепив Нилу смачную пощёчину. — Чем ты только думал?! — кричит она, осматриваясь. — В какую хоть сторону вы шли? Где его искать? — Я… Эмма… Бога ради, прости… — Нил выглядит, как побитая собака, но девушке это не приносит удовлетворения. — Давай без этого, ладно? Просто скажи, куда вы шли? В какой стороне искать? — Я… не знаю… мы просто гуляли… — Я пойду вглубь парка, — вызывается Робин. — Реджина звонила — она подхватит по пути Руби, и они тоже скоро будут здесь. Он уходит, подняв воротник повыше. Холодает. — Его не согреет его костюм, — шепчет Эмма, прижимаясь к Киллиану. — Совсем один. В темноте и холоде. Она поднимает глаза, полные отчаянной решимости. — Вдоль парка. В разные стороны! Свон не ждет подтверждения, понятен ли её план, а просто уходит в ночь, выкрикивая имя сына. Джонс сворачивает в противоположную сторону. — Генри! — кричит он. Детвора оглядывается на его окрик, и один мальчик даже отзывается, но это не он. — Генри! — крик утопает в бесконечности парка. — Генри!!! Нил ощущает себя виноватым. Он так хотел быть хорошим отцом… Да и Тамаре он хотел угодить. Она сказала, что очень хочет провести этот вечер с его сыном, и он сделал всё возможное, чтобы её мечта сбылась, а теперь… Он всё испортил, и Тамара наверняка злится… Тамара не злится. Злила её идея стать матерью чужого пацана. Она и своих-то заводить ещё лет десять не планировала. Две недели Нил только и говорил о Генри, о том, что они будут проводить время вместе, а её жутко бесили эти слова. Решение пришло неожиданно, и оказалось очень простым — нужно притвориться, что Генри действительно желанная составляющая их отношений, да притвориться так, чтобы опека Кэссиди над сыном стала невозможна. Украв мальчика, он значительно подорвал бы доверие суда. Тамара знала, что если немножечко нажать, Нил сделает это для неё. Кто же думал, что пацан потеряется? Впрочем, так даже лучше. Теперь-то уж точно Генри не попадет под опеку отца. Под её опеку. Девушка сохраняет скорбный вид, и изображает тревогу так ловко, что Кэссиди трижды перед ней извиняется за испорченный вечер. Но вечер вовсе не испорчен — Тамара добилась того, чего желала, иного ей и не нужно. *** Эмма срывает голос в поисках сына, но все, чего добивается — к ней подбегают трое Генри совершенно разных возрастов, и каждый новый не её Генри рождает в душе все больше отчаяния и тревоги. Когда же на своем пути она встречает Киллиана, и понимает, что весь периметр парка проверен, паника бьет с большей силой. — Не нашли? — Реджина в компании Руби появляется со стороны дороги. — Заметили вас из машины. Нила нигде нет? — Нила-то мы нашли, — Эмма произносит имя мужа с ненавистью. — Он потерял Генри час назад. — Не думаю, что Генри будет целый час торчать в парке. Уж я бы на его месте домой пошла. В словах Руби есть доля истины, Эмма и сама уже думала об этом, так что она кивает, проходя к автомобилю Реджины. Девушки садятся, однако Киллиан медлит. — Езжайте, — говорит он. — Проверьте дороги, а я ещё здесь поищу. Джонс чувствует большую ответственность за мальчика, и находиться в машине, в которой даже не он за рулем — он себе позволить не может. Слишком пассивная роль. Миллс заводит мотор, обдавая Киллиана вихрем осенних листьев, взлетевших из-под колес. Мужчина смотрит вслед удаляющейся машине ещё несколько секунд, после чего разворачивается к парку и ныряет в яркую толпу, снова и снова выкрикивая имя мальчика. Но Генри не отзывается. *** Виктор уже пять минут просто сидит в своей машине на перекрёстке и смотрит в одну точку. Он спрашивает себя, так ли сильно он привязан к Руби и Киллиану, чтобы промозглой ночью бродить непонятно где в поисках непонятно чего? Он уже готов плюнуть на всё и укатить в тёплый пентхаус; долгие часы отогреваться в джакузи, вот только мальчик на скамейке напротив не даёт ему этого сделать. Нет, мальчик не бросается под колёса с криками «стойте», он просто сидит и ждет автобуса. Давно. Очень давно. Он съёжился в своем зеленом костюмчике и, кажется, даже заснул. Хотя нет, смотрит на дорогу, ожидая… чего? Не то, чтобы Виктора слишком волновали чужие дети, но он вдруг понимает, что этот костюмчик ему откуда-то знаком. Проматывая в голове воспоминания, блондин неожиданно осознает, что видел точно такой же в фотоальбоме своего друга. Генри ведь должен быть в костюме крокодила? Виктор вынимает фотографию, что дала ему Реджина, и присматривается. Темные волосы, длинный нос, веснушки. Мальчик очень похож на мальчика с фото. Виктор открывает дверцу, запуская в салон ветер. — Эй, — окликает он ребёнка. — Ты Генри? Генри Свон? Мальчик поднимает голову, и в глазах его загораются искорки надежды. — Генри Кэссиди, вообще-то, — говорит он, спрыгивая со скамьи и подходя ближе. Виктор чуть не кричит от восторга. Он сделал это! Он — герой! — Влезай в салон, отвезу тебя к маме, — бросает он, садясь за руль. Генри медлит. — Я к незнакомым не пойду, — возражает он жёстким голосом. Он замёрз и проголодался, но садиться в машину неизвестно к кому он не станет никогда. — О, совершенно верно, — Виктор достает мобильник. — Как насчет — позвонить Киллиану Джонсу? Если он разрешит, ты пойдешь? Генри сомневается. Киллиан — не мама. Киллиан — не семья. Но мама ему доверяет, значит и Генри тоже. Мальчик кивает. — Ну вот и славно, — облегчённо выдыхает Виктор, находиться в компании ребенка ему вовсе не уютно. *** — Ты мой герой! — Руби в сотый раз целует Виктора, повиснув на нём с поджатыми ногами. — Самая замечательная пусечка на свете! Такой милашка! Блондин с натянутой улыбкой на лице кивает ей. Не сказать, что он не рад, что пацан нашёлся, и что именно он нашел его, но роль спасителя весьма выматывает, особенно благодарность Руби. Хотя… Он вовсе не против некоторых видов благодарности. — Поехали ко мне? — предлагает он, подмигнув девушке, Лукас со счастливым воплем бросается за сумочкой. — Мы тоже, пожалуй, пойдём, — сдержанно говорит Реджина, не сводя глаз с Генри, спящего на коленях у Эммы. Свон кивает. — Спасибо вам за всё. — Хорошо, что все хорошо кончилось, — Реджина гладит спящего мальчика по щеке. — Зато теперь ни один суд у тебя его не отберёт. Эмма ощущает облегчение от этого, но ей всё ещё грустно и неприятно на душе после пережитого. — Нил сказал, что заберёт иск, — рассказывает она. — Развод подпишет уже на неделе. Но просто… я всё ещё не отойду от произошедшего… — Отоспись, полегчает, — Миллс поддается неслыханному прежде порыву нежности и заботы, и целует Эмму в лоб. — Позвони завтра. — Да, конечно. Свон провожает Реджину и Робина взглядом, Киллиан закрывает за ними двери. — Спит, как ангел, — говорит он, садясь рядом с Эммой и проводя ладонью по спине мальчика. — Давай перенесу его в кровать. Он легко подхватывает Генри на руки и аккуратно поднимается с ним на второй этаж. — Хороший парень, — Мэри-Маргарет трогает дочь за плечо. — Не упусти его. Эмма обнимает себя руками. Ей зябко и немножечко грустно. — Не упущу, — обещает она матери и самой себе. — Тогда я еще успею поколядовать с папой, — голос Мэри-Маргарет наигранно беззаботный. — Не скучайте тут. Она убегает прежде, чем Свон успевает что-то сообразить. В этот же момент Киллиан появляется на пороге детской. Он тихо спускается вниз и подходит к Эмме, беря её за плечи. — Пора и мне честь знать, — шепчет он, целуя девушку в висок. — Отдыхай, завтра увидимся. Мужчина делает движение к двери, но Свон хватает его за руку. — Нет. Пожалуйста… Останься. Киллиан удивлен. Он не думал услышать такое от Эммы. Она так любит убегать, а тут сама просит его не уходить. — Ты уверена? — он подходит ближе, заключая любимую в тёплые объятья. — Я так боялась, что никогда не увижу Генри, — признается она. — И поняла, что не хочу расставаться с родными ни на миг. Прошу… Не уходи… Никогда… Эмма такая трогательно смущённая, что Джонс даже не пытается шутить, он просто привлекает её к себе в долгом поцелуе, и шепчет, что больше никогда не уйдёт. Кольцо в его кармане словно бы давит, напоминая о себе, но Киллиан мысленно велит ему ещё немного подождать. Джонс намерен подложить его в коробку с рождественским подарком, и надеется, что в отличии от Робина, его задумка не провалится. Эпилог Киллиан бежит по коридору, сталкиваясь с сотрудниками и бормоча слова извинения. Его сердце бешено колотится где-то в голове, а живот скручивает от волнения. — Отработаю! — кричит он, заметив в конце коридора начальника. — И что на этот раз? — мистер Голд складывает руки на своей трости. — Опять сын? Киллиан замирает на миг, лицо его озаряется счастьем. — Нет, дочь, — говорит он гордо, и сам не верит, что сказал это. — Не знал, что у тебя и дочь есть, — мистер Голд подозрительно хмурится. — Ещё нет, — Джонс снова начинает свой бег в сторону лестницы. — Но очень скоро будет! — Джонс! — окликает его мистер Голд, Киллиан рассеянно оглядывается. — Отработаю, обещаю, — сбившимся голосом ручается он. — Я не о том, — мистер Голд улыбается. — У тебя завтра выходной. Он разворачивается и, стуча тростью, уходит в кабинет.