CapSwan therapy

Утро перед Хэллоуином пестрит красками. На школьной стоянке Эмма сталкивается с вампирами и горгульями. Даже родители приходят с символическими шляпками-паутинами, либо же просто скромненькими шрамиками на лице а-ля монстр Франкенштейна. Реджина у жёлтого «жука» Эммы стоит без всяких мистических знаков отличия, ровно как и Генри — обычный школьник с большим рюкзаком на плече. — Здравствуй, малыш, — Свон рассеянно целует сына, тот радостно обнимает её. — Жаль, что с утра тебе нужно было на работу, — тянет он. — Реджина кормила меня яблочными тостами, бе-е-е. Эмма переводит на подругу благодарный взгляд. Та не только присмотрела за Генри, но и прикрыла её отсутствие. — Уверена — они были вкусными, — Свон улыбается, притягивая сына к себе. — Ладно, беги. Увидимся у бабушки, — обещает она, отпуская его на уроки. Как только Генри скрывается в школе, в сторону Эммы протягивается рука с зажатыми в ней очками. — Сомневаюсь, что у Джонса был раствор для линз. Губы Миллс медленно ползут вверх, Свон с облегчением надевает очки, до этого все перед глазами плыло. — В машине сменная блузка, — продолжает Реджина. — И прошу, никаких подробностей. — И в мыслях не было, — Эмма не может сдержать глупую улыбку. — Спасибо. За всё. — Не смей привыкать, — тон подруги ворчливый, но Свон знает, что на самом деле Реджина рада за неё. С Руби все обстоит немножечко иначе. — Очки и вчерашний пиджак, — говорит она, как только видит Эмму. — Я сделаю вид, что не заметила этого, и притворюсь, что мне ни капельки не интересно, был ли у вас секс. Вот даже не пытайся рассказать! — Ладно, — Свон равнодушно пожимает плечами и входит в кабинет, Лукас бежит следом. — Что значит «ладно»? — она отчаянно размахивает руками. — Я вот не стала скрывать, что переспала с Виктором. И запросто поделюсь с тобой тем, что сегодня мы тоже почти не спали, а ты? Так поступают подруги?! Эмма зевает. — Тебе будет легче, если я скажу, что мы не спали вовсе? — спрашивает она, намеренно не вдаваясь в подробности. Чем они занимались всю ночь — пусть Руби сама додумывает. К слову, большую часть ночи они с Киллианом, обнявшись, пересматривали его детские фотографии. Но вряд ли младшая подруга сможет это понять. — И Реджина в курсе, да? — Руби фыркает. — Почему она не твоя ассистентка, в таком случае? — Потому что у Реджины диплом по психиатрии, наверное? — Эмма раскладывает на столе бумаги и принимается их сортировать. — Поверь, Реджина знает не больше твоего, — говорит она примирительно, упуская тот факт, что Миллс из тактичности никогда не спросит подробностей. Впрочем, Руби Эмма и полюбила за её непосредственность, и хоть она порой раздражает, ее доброе сердце это компенсирует. — Хорошо, — смягчается ассистентка. — Расскажешь только то, что сочтёшь нужным, и тогда, когда сочтёшь. А сейчас, принесу-ка я тебе кофе и пончиков, тебе наверняка нужно восполнять энергию. Она подмигивает Эмме и выходит, позволяя той вздохнуть спокойно. Свон работает два часа, еще столько же спит, опустив голову на стол, и поднимает ее только тогда, когда звонит телефон. — Мам? — сонная Эмма не сразу понимает, чего от нее сейчас могут хотеть. — Милая, Генри с тобой? — голос Мэри-Маргарет напряженный и взволнованный. — Я на работе… нет… — Свон не может сообразить, что к чему, но уже вскакивает на ноги и принимается собираться. — Я пришла за ним в школу, а говорят, что он уже ушел… — Быть такого не может, — Эмма сверяется с часами. Без четверти два. — У него же ещё урок… — Говорят, что на последнем уроке его не было, — отвечает Мэри-Маргарет, всхлипывая. — И я решила, что ты забрала его… — Это бессмыслица какая-то, — Свон запускает пальцы в волосы, собираясь с мыслями. — Разрешение ведь есть только у нас с тобой и у… Вот же сукин сын! Эмма вылетает из кабинета так резко, что Руби подпрыгивает на месте. — Ты куда? — кричит она вслед начальнице, та уже у лифтов. — Уезжаю. — Куда? Что сказать Марко? — Лукас подбегает к лифту как раз в тот момент, когда он открывается. Эмма заходит внутрь и разворачивает к подруге своё лицо. Губы её дрожат. От волнения, но больше от гнева. — Скажи, что Нил украл Генри, — тихо говорит она, и двери закрываются. Нет, конечно похищением это назвать едва ли можно, Нил наверняка просто решил провести с сыном вечер вопреки ее запретам, но Эмму злит то, что он сделал это за ее спиной — раз, сорвал Генри с урока — два, и не берёт теперь трубку — три. Прекращая ломиться в закрытые двери, Эмма набирает номер, по которому ей сразу отвечают. — Утёнок? — голос Киллиана взволнованный, он не ожидал звонка так рано. — Всё хорошо? Он надеется, что она просто соскучилась, но потом она говорит о выходке бывшего, и Джонс срывается с места. — И куда ты собрался посреди рабочего дня? — мистер Голд вырастает на пути Киллиана к лестнице. — Я… Мне очень жаль. Я должен бежать. Непременно всё отработаю… Мистер Голд мало что понимает из сбивчивых объяснений сотрудника. — Скажи хоть, что случилось? — Моего сына украли, — Киллиан устремляется к лестнице. — Но у тебя же нет сына… — неуверенно бросает вслед начальник. — Теперь есть! — Джонс исчезает где-то между этажами. — Отработаю! Его голос, приглушенный стенами, заставляет мистера Голда лишь рассеянно пожать плечами. Ему не понятно ничего из того, что только что произошло. Знает наверняка он только одно — Киллиан отработает, он хороший сотрудник. *** Они встречаются у Свон дома — Мэри-Маргарет, Киллиан и Эмма. Ещё через час, вырвавшись с работы, прибегает Реджина с Робином на пару. Так как Марко оставляет Руби работать вместо Эммы, та присылает Виктора. Блондин слабо представляет, чем может здесь помочь, и откровенно говоря вообще хочет свалить, но остаётся ради товарища, которому, по всей видимости, это важно. — Я съезжу к нему домой! — Киллиан хватает куртку с крючка. Эмма, предвидя кровавые разборки, вызывается сопровождать его. Мэри-Маргарет решает остаться в доме, на случай, если Генри вернется. Да и прикрывать их отсутствие перед дедом как-то нужно. — Так, — Реджина складывает пальцы у переносицы. — Что можем мы? Три машины… Да, пожалуй, у нас есть три машины, и мы можем прочесать все места максимального скопления народа. Хороший отец поведёт сына туда, где веселее всего… — Хороший отец не станет забирать сына из-под носа у его матери, — Киллиан сжимает кулаки, и Эмма уверена, что будь Нил здесь, Джонс бы охотно пустил их в дело. И ей совершенно всё равно, она бы даже добавила. — Так мне что — просто ездить по городу и искать… Кого? — Виктор разводит руками. — Их, — Реджина тычет в руки блондина фотографию, на которой Нил запечатлен с Генри играющими в видеоигры. Один из редких вечеров, который они провели вместе. Мэри-Маргарет носится по кухне с чашкой валерьянки и то и дело проверяет телефон. — Ладно, поехали, чего ждём? — даёт команду Робин, и в долю секунды дом пустеет. Мэри-Маргарет, оставшись одна, ощущает ещё большее отчаяние, и разом опрокидывает в себя всё содержимое чашки. *** — Чёрт, чёрт, чёрт!!! — Эмма с остервенением бьет по двери каблуком сапога. — Я убью его! Киллиан, заложив руки в карманы, лишь играет желваками. Он не будет бросаться угрозами, но он заставит Кэссиди пожалеть за каждый миг отчаянья, что пережила Эмма Свон. Он не позволит никому и никогда обидеть её. Сейчас, ощущая невозможность помочь, Джонс чувствует такой гнев на себя, на Нила, на обстоятельства, что только чудом сдерживается, чтобы не разбить здесь и двери, и окна, и сами стены. — Звони ещё, — говорит он, но Эмма лишь в отчаянье качает головой. — У него отключен телефон, — скулит она, ощутив себя бесконечно слабой и бессильной. Она утыкается лбом в плечо возлюбленного, но его объятья не приносят успокоения. Те объятья, что вчера заставили её забыть обо всех трудностях, сегодня не имеют чудодейственной силы. Её беда значительно сильнее, чем простая тревога. Мысль, что Нил мог вообще увезти Генри из штата, бьёт по голове настолько сильно, что Эмма заходится рыданиями. — Где же он? — шепчет она, дрожа. — Где мой мальчик? Киллиан растирает ей плечи, целует в висок, но не может ответить. Он не может пообещать. Впервые не может ей пообещать счастливое будущее, потому что оно от него не зависит. И даже кольцо, которое топорщится в его кармане, кольцо, которое он сегодня купил для неё, ничего не исправит и не изменит. Поэтому Джонс молчит, слушая её дыхание, и тихо молит небеса, чтобы сегодня вечером Эмма и Генри снова были вместе. Мимо пробегает кучка наряженных детей, их звонкий смех становится последней каплей, вырывая у девушки громкий стон. — Ну же, душа моя, — Киллиан поднимает подбородок Эммы двумя пальцами, гипнотизирует её своим взглядом. — В крайнем случае, вечером Нил вернет его сам. Джонс и сам не верит в свои слова, но ему так хочется, чтобы Эмма перестала плакать… — Утёнок… родная… прошу… — он покрывает поцелуями её лицо, ощущая соль её слез на своих губах. Он хочет отомстить за каждую из этих слезинок. И не может. Впору самому выть от тоски. — Позвони хоть маме, у неё с нервами там вообще аврал. Свон кивает и, вытерев слезы рукавом пальто, звонит домой. — Нет… Его ещё нет… — отвечает Мэри-Маргарет на её вопрос. — Мы ищем, и найдем, — успокаивает её Эмма, стараясь, чтобы голос не дрожал. Киллиан тем временем строчит сообщение адвокату. Как юрист, он видит в этом ужасном случае полную победу на суде. — Не вернулся ещё, — Свон опускает руку с телефоном, обращая к возлюбленному полный надежды взгляд. — Я написал Хопперу, — говорит он, обнимая девушку за талию. — Он уже катает иск о лишении Нила родительских прав. Одно могу тебе обещать — опеку он теперь точно не получит. Эмма кивает. — Если бы Генри был рядом, я бы порадовалась этому. — Ладно, — решает Джонс. — Смысла здесь торчать нет. Садись в машину, поедем по городу искать. — Если они ещё в городе, — невесело отзывается девушка, топая к автомобилю. — Мы найдем его. Это все, что Киллиан может пообещать сейчас. Он не уточняет, когда именно это случится, но знает, что не остановится, пока не найдёт мальчика, чего бы это ему ни стоило. *** День медленно клонится к закату, а от Нила и Генри всё ещё никаких вестей. Эмма обрывает телефон, но женский голос в тысячный раз отвечает, что абонент находится вне зоны действия сети. Сейчас Свон больше всего сетует, что не купила Генри мобильник, когда он просил. — Я лично подарю ему телефон, — говорит Киллиан, не отрывая взгляда от дороги. — Чтобы больше не пугал свою маму. Он ласково улыбается в зеркало заднего вида, но Эмма не находит в себе сил улыбнуться в ответ. Глаза её распухли и покраснели. Дело еще более-менее спасают очки, в линзах бы уже давным-давно пошло раздражение. Киллиан видит её — опухшую, уставшую, с черными кругами под глазами и в этих уродливых очках, и понимает, что любит её такой ничуть не меньше. Хрупкой, ранимой и беззащитной. — Утёнок, выше нос, — он сворачивает на очередную улицу, которая кишит разными монстрами и чудищами. — Костюм крокодила он брал с собой в школу? Эмма кивает. — Да, они с бабушкой хотели немного поколядовать, — отвечает она. — Костюм был при нём. — Курс на всех крокодилов, которых только встретим! — бодро командует Киллиан, но бодрость напускная. Детей в зеленом на улицах города очень много. Слизни, зомби. Одного-единственного крокодила упустить среди всей этой зелени очень просто. Надежды найти мальчика тают на глазах. И тут звонит телефон.