A Beast In Repose

"You can watch me corrode like a beast in repose." – My Chemical Romance Оптимисты говорят, все в жизни происходит неслучайно. Если для вас закрылась дверь, значит, где-то должно открыться окно. Жизнь Кёнсу представляла собой бесконечную череду закрытых дверей и окон, которые он отчаянно пытался открыть. Все его мечты и стремления разбивалась вдребезги, сгорали дотла, и он мог лишь наблюдать, как ветер уносит прах обращенных в иллюзию надежд. Когда ему исполнилось двенадцать, у его мамы обнаружили злокачественную опухоль, и вскоре она умерла, оставив его с отцом, который уже тогда начал проявлять признаки психической неустойчивости. Было лишь вопросом времени, когда все выйдет из под контроля. Менее чем через год он сошел с ума, и тринадцатилетнему Кёнсу пришлось взвалить на свои хрупкие плечи заботу о больном отце. Когда ему исполнилось шестнадцать, семейные сбережения закончились, и Кёнсу ничего не оставалось, кроме как найти подработку. Она не приносила большие деньги, но ее было вполне достаточно, чтобы оплачивать счета. Изо дня в день он с улыбкой выполнял все указания, потому что знал: если дать слабину, он вмиг утонет в бездне отчаяния. Кёнсу всегда хотел петь, быть на сцене, окруженным тысячей людей, которые хотят услышать его голос. Эта мечта поддерживала его жизнь, позволяла ему долгими, мучительными часами выполнять изнурительную работу, помогала его сердцу не ныть от боли, когда, приходя домой после тяжелого дня, он видел совершенно безразличное лицо и пустые глаза отца. Когда Кёнсу исполнилось восемнадцать, его отцу стало хуже. Он был вынужден поместить его в специализированное учреждение, где о нем могли позаботиться должным образом. Мечту стать певцом он похоронил среди пожелтевших страниц своего прошлого. Больше эту книгу он никогда не открывал. Счета были высокими, и Кёнсу не мог позволить себе думать о поступлении в колледж, когда его отец, единственный родной человек, не покинувший его, нуждался в нем, как никогда раньше. Он продал дом своих родителей и вместе со школьным другом переехал на съемную квартиру. У него не оставалось выбора, да и арендная плата была действительно небольшой. У Фань был тем, кто проявил к нему самую теплую и настоящую заботу, кто следил, чтобы он достаточно кушал и вовремя ложился спать. У Фань был тем, перед кем Кёнсу мог дать волю слезам, за кого он цеплялся, как за последний оплот, когда больше не было сил терпеть все, что навалилось на него за короткую, но такую беспощадную жизнь. Очередной счет из больницы выскользнул из его пальцев, и он упал в объятия друга. Кёнсу знал: У Фань всегда будет рядом, чтобы поймать его. Как после долгой ночи, озябший цветок тянется к первым лучам рассветного солнца, Кёнсу неизбежно влюбился. Но не все в жизни порой происходит, как мы того хотим. В момент откровения, Кёнсу признается У Фаню в своих чувствах и говорит, как много тот для него значит. Он так надеется увидеть на дне глубоких карих глаз отражение своих чувств, ответную любовь. Но там его встречают только грусть и сожаление. У Фань любит кого-то другого. Человека, о котором он никогда не рассказывал, о котором ни разу не упоминал до этого. Только тогда Кёнсу задается вопросом, а были ли они так близки, как он себе воображал? После этого он наглухо закрывает свое серце. Когда У Фань вновь возвращается домой, Кёнсу подавляет мучительное желание выйти из комнаты и заключить его в любящие объятия. Он остается со своим верным спутником жизни – одиночеством, и начинает прогуливать работу. Через две недели его увольняют. В двадцать один год, До Кёнсу – безработный, заваленный долгами и залечивающий свое разбитое сердце. Ему нужны перемены. И прямо сейчас.

❊❊❊

Открывшийся перед его глазами вид пугает. Многовековой дом, возвышающийся на три этажа, кажется, сейчас пронзит своими сводами небо над головой. Краска на ставнях потрескалась, ворота едва ли можно различить за толстым слоем ржавчины. Живая изгородь напоминает самый настоящий деревянный забор, а жухлая трава еле проглядывает за толщей сорняков. Безлюдная веранда явно нуждается в хорошей чистке, и на душе Кёнсу становится грустно. Столько красоты вянет под темной аурой этого дома, и он может только догадываться, почему такое прекрасное место забыто и оставлено на верную гибель. – До Кёнсу, я так полагаю? – он вздрагивает от внезапного обращения, но быстро взяв себя в руки и улыбнувшись, кивает человеку, стоящему в дверном проеме. – Помочь вам с вещами? Кёнсу кидает неловкий взгляд на небольшую сумку, зажатую в его руках. – Это все, что у меня есть. На мгновение ему кажется, что в глазах другого мужчины мелькает жалость, но тот уже натягивает на лицо прежнюю маску. – Проходите тогда. Фойе пугает своими размерами. Кроссовки скрипят на жестком деревянном полу, отдаваясь гулким эхом под высоким сводчатым потолком. Внутри белая краска кажется свежее, хотя это не делает ее менее тусклой. В отделке дома преобладают оттенки серого и белого, придавая ему нежилой вид. Пустой и холодный. – Я Ким Чунмён. Отвечаю за финансы поместья. Пройдемте со мной, пожалуйста, я покажу вам вашу комнату. Кёнсу идет следом за мужчиной, успевая восхищаться безупречными полами и не уступающими им в совершенстве коврами. Они поднимаются вверх по лестнице, и, свернув налево, доходят до комнаты, расположенной в самом конце коридора. Она довольно просто обставлена - двуспальная кровать возле стены и небольшой комод с другой стороны. – Ванная комната напротив по коридору. Ею будете пользоваться только вы. Не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома. Эти две комнаты полностью ваши. Кёнсу не дурак и понимает, что на самом деле имел в виду Чунмён. “Не переступайте дозволенных вам границ”. – Я составил расписание того, чем должен заниматься Чонин, список его любимых продуктов, и свод правил, которые вы должны прочесть и соблюдать. Внушительная стопка бумаги в его руках кажется достаточно тяжелой, и Кёнсу остается лишь гадать, во что он ввязался. – Когда я встречусь с Чонином? – Кёнсу чувствует себя немного неловко, называя того по имени, но это все, что он знает о человеке, заботиться о котором его наняли. – Чонин не любит людей. Если уж быть совсем честным, только на одной прошлой неделе он спугнул трех опекунов. Последний продержался здесь чуть менее часа, – Чунмён снимает очки и устало протирает глаза. – Я очень надеюсь, что вы добьетесь больших успехов, чем ваши предшественники. – Что вы имеете в виду под “спугнул”? – Просто не вторгайтесь в его личное пространство, следуйте тем инструкциям, что я вам дал, и тогда все будет в порядке. Очень “обнадеживающий” совет. – Да, и еще, там же найдете кредитную карточку, – добавляет Чунмён, указывая на груду бумаги в руках Кёнсу. – Постарайтесь всегда носить ее с собой. Это на продукты, или если Чонину что-то понадобится. Чунмён уходит. Кёнсу еще некоторое время прислушивается к его тихим шагам, быстро спускающимся по лестнице. И только когда эти глухие звуки гаснут, он понимает, что остался один в абсолютно незнакомом доме, успевшем вселить в него непонятный страх. А по соседству с ним живет человек, которого он ни разу не видел, но уже знает, что тот любит пугать людей. Мертвая тишина невыносимо давит на уши, и все вокруг начинает казаться еще более мрачным и страшным. Подойдя к кровати, он осторожно кладет рядом свою сумку и садится, чтобы собраться с силами и придти в себя. Это всего лишь обычный дом. А Чонин всего лишь обычный человек. Кёнсу заботился о своей маме, когда она еще была жива, и всю жизнь присматривал за папой. Он сможет сделать это. Если он что-то и умеет делать хорошо в этой жизни, так это ухаживать за людьми. Распаковка вещей не занимает много времени. Небольшая стопка аккуратно сложенной одежды отправляется в ящик комода, а туалетные принадлежности занимают свое законное место в ванной комнате. На дне сумки остается небольшая фотография в простой деревянной рамке. На ней совсем еще маленький Кёнсу стоит рядом с мамой и жизнерадостно улыбается в камеру. Эта фотография была сделана до того, как она заболела, прежде чем опухоль начала разрушать кости, и ее молодое красивое тело капля за каплей стала покидать жизнь. Он невесомо проводит пальцами по рамке, и сердце щемит от тоски, когда он вспоминает ее звенящий смех, то, с какой любовью она брала его за руки и кружилась вместе с ним. Он помнит ее именно такой: теплой, любящей и нежной. Живой. Не мертвое иссохшее тело, которое он похоронил много лет назад. Нет. Это была не его мама. Вот она его мама, счастливо улыбающаяся на фотографии. Кёнсу ставит рамку на комод и поворачивает к окну, чтобы утром озорные солнечные лучи мягко заключили ее в свои теплые объятия. Его мама всегда любила солнце. И если она будет здесь рядом с ним, Кёнсу уверен, все будет в порядке.