Латынь не значит любовь

De lingua stulta veniunt incommoda multa (от глупого языка происходят многие неудобства)

В ту ночь профессору зельеварения не дано было уснуть. Даже снотворное снадобье не помогло. Слишком много мыслей в голове. Слишком много эмоций в сердце. Эмоций, которых не должно там быть и сердца, которое не должно биться так часто. Лили, Грейнджер, Эванс, Гермиона. Кажется, близкие друзья обращаются к ней «Миона». Да какая, в сущности, разница. А вот говорить о принятии профессору не стоило. Ведь эта выскочка ему даже не нравится. Да скорей всего и он ей. Это лишь комплекс из детства. Желание быть во всём самой лучшей и у всех самой любимой. Снейп поморщился, представив, как перед мистером Бинсом девчонка корчит из себя приведение. Проворочавшись в постели на протяжении двух часов, Грейнджер наконец сдалась и начала шарить рукой в тумбочке в поисках заветной пачки маггловского снотворного, которое на всякий случай мама приложила к ящику с краской. Но вместо прямоугольной картонной пачки девушка наткнулась на лист бумаги. За всеми хлопотами, связанными с планом, провалившимся этим вечером, Гермиона напрочь забыла о родительском письме. Задёрнув полог, девушка прошептала: «люмос». После прочтения нескольких строчек на душе у девушки потеплело. Может, стоит отказаться от идеи стать волшебницей? Вернуться к своей обычной жизни. Родители, которые так скучают по ней, будут счастливы. Она сломает свою волшебную палочку или передаст обратно Оливандеру. Приедет домой, пойдёт в обычную школу, потом в колледж, где познакомится с приятным юношей, за которого впоследствии выйдет замуж, нарожает ему кучу детишек. А её вечерние рассказы о волшебном мире будут неизменно заканчиваться фразой: «Жаль, что его не существует». В отличие от других героев этой истории Дафна спала словно младенец, хоть и видела при этом различные кошмары. Ей казалось, что кожа Забинни вдруг побелела и стала ещё бледней чем у неё или Драко. Слизеринка даже испугалась, что теперь Блейз будет чувствовать к ней отвращение. Потом она зачем-то отстригла волосы. А, нет, это Милисента «случайно» вылила на её шевелюру подпаливающее зелье. Вот и пришлось стричься под мальчика. Теперь бедняга потеряла последнюю особенность, по которой её можно было бы причислить к женскому полу. В Слизерине их с Малфоем начали дразнить близняшками, а Блейз всё чаще останавливал на ней свой задумчивый взгляд и всё реже следовал за Драко в их общую спальню. Понятное дело, для чего. А потом они начали встречаться. Правда, долбил Забинни исключительно в задницу — типа привык за столько лет. Хха, так говорил, будто ему уже за тридцать. И бросил Дафну сразу после того, как волосы отросли до плеч. Хорошо в эту ночь спалось только Джинни, которой Гермиона, вернувшая себе свой цвет волос, пообещала теперь уже не один пакетик, а весь ящик с рыжей краской. То-то папа обрадуется. Скорей бы рождественские каникулы. В этом году и Чарли собирался приехать. Уизли сладко улыбнулась во сне. Ей казалось, что она ещё совсем ребенок и все её старшие братья ещё молоды и почти никогда не покидают Нору. У Билла нет девушки, Чарли не уехал на остров к своим драконам, близнецы не держат свой магазин, а Перси еще не стал последним занудой на свете. Поистине, не сны, а практически грезы. — Гарри, пожалуйста, передай мою работу Снейпу, — попросила Гермиона за завтраком. После того, как она перестала быть тёмно-рыжей, ухаживания Рона возобновились, поэтому девушке не хотелось обращаться к нему с такой просьбой. — Ну ты бунтарь, вообще решила забить на нелюбимые уроки? — с трудом произнёс Уизли, запихивая в рот очередной кусок курицы. — Ел бы ты поменьше, — зло огрызнулась Гермиона, поворачиваясь к Гарри. Не объяснять же недалёкому другу, что, когда по-настоящему забиваешь на предмет, выполнять по нему задания тоже несколько не принято. — Я, конечно, всё понимаю, но нельзя так часто прогуливать. Снейп этого не одобряет. Он ведь из-за этого тебя вчера оставлял после уроков? — серьезно спросил Поттер. Кивнув в ответ, Гермиона так и не подняла головы. Гарри прав, нельзя резать хвост кошке по кусочкам. Она всё равно уже отказалась от мысли бросить Хогвартс. Стоит отказаться и от мысли прогуливать занятия без причины. К тому же, своим страхам надо смотреть в лицо. К радости как гриффиндорцев, так и слизеринцев, сегодня профессор Снейп не смог проводить занятия по причине недомогания. Заглянув к мадам Помфри, обеспокоенная Гермиона получила довольно-таки сухую информацию о том, что профессор Снейп не жалует больничное крыло и предпочитает самолечение. Собравшись с духом, девушка отправилась в подземелья. Грейнджер не преследовала благую цель провести последние минуты с умирающим. Рассудок взял своё, и сейчас она с холодной решимостью шла выяснять, действительно ли зельевар слёг или просто-напросто испугался встречи с ней. Первый вариант заставил бы Гермиону заняться самобичеванием, а второй несколько уменьшил бы те светлые чувства, которые девушка испытывала к Северусу Снейпу уже второй год, но признаться себе смогла лишь совсем недавно. Погружённая в свои мысли, Грейнджер не заметила двух преследователей, в арсенале у которых были два змеиных оскала, предвкушающих интересное зрелище, и одна колдокамера, которая уже вряд ли вернется к истинному владельцу. Толкнув дверь, к своему разочарованию, Гермиона обнаружила, что та заперта. Тихим стуком девушка так же ничего не добилась. А вот «алохомора», случайно слетевшее с губ, подошло. Не теряя ни секунды, Гермиона нырнула в комнату профессора. Задержись она хотя бы на миг, то услышала бы тихий щелчок и довольное фырканье — первая колдография была сделана. — Сначала послушаем, — повелительно произнёс Малфой, — когда голубки затихнут, ты приоткроешь дверь и дашь мне возможность застать их врасплох, при этом не выдавая себя. — Нас, — машинально поправил Забинни. Никогда он не считал себя частью Драко. Никогда не представлял их единым целым. Но почему-то сегодня ему захотелось увидеть счастливую улыбку на этом светлом лице, так что он пошёл на безобидную ложь. Воспользовавшись отсутствием парней, часть которых были на уроке (у Панси разболелся живот и сердобольный Флитвик освободил её от занятий), а часть тренировались на поле для игры в квиддич, Паркинсон снова обшаривала их тумбочки. Клептоманией она не страдала. Да и простое воровство ради наживы было чуждо слизеринке. Пороком, одолевавшим её и заставлявшим ежедневно совершать глупости и проступки разной тяжести, было любопытство. В этот раз выбор пал на вещи Блейза Забинни. Однокурсника, попортившего ей много крови благодаря его далеко не платонической связи с Драко. Раздвинув гору презервативов и вынув с верхней полочки пару учебников, Панси обнаружила толстую тетрадь, при ближайшем рассмотрении, оказавшуюся личным дневником владельца тумбочки. Начав читать с конца, девушка в какой-то момент победно улыбнулась и, вырвав нужную страничку из дневника, закрыла тумбочку. Пришло время посетить больничное крыло: боль в животе никак не проходила и мешала девушке злорадствовать и придумывать, как лучше использовать информацию, подчерпнутую из личных излияний Блейза.