Латынь не значит любовь

O tempora, о mores (о, времена, о, нравы)

— Простите, профессор, я хотела бы узнать о вашем самочувствии, — когда Гермиона увидела лицо Северуса Снейпа, чей цвет сливался с цветом подушки, она растеряла всю свою рассудительность. Усевшись на колени возле кровати, где лежал профессор, девушка заглянула в глаза зельевару, который либо не спал вовсе, либо был разбужен её появлением. — Грейнджер, — слабым голосом отозвался преподаватель, — вы когда-нибудь оставите меня в покое? — несмотря на болезнь, в тоне зельевара по-прежнему присутствовали нотки язвительной иронии. Никак не отреагировав на замечание профессора, девушка подоткнула тому одеяло и осведомилась, чем она может помочь. Взяв из шкафа указанные Северусом Снейпом ингредиенты, Гермиона смешала их в нужной пропорции и подала мужчине. Выпив снадобье, Северус Снейп вернул Грейнджер сосуд и откинулся на подушки. — Как бы мне хотелось дать тебе немного сыворотки правды, чтобы узнать твои истинные намерения, — полушутя произнёс профессор. — Не скрою, мне бы хотелось того же, — сквозь зубы пробормотала Гермиона. Далее повисло неловкое молчание, во время которого одну била лихорадка любовная, а другого — настоящая. Наконец, что-то решив для себя, Северус Снейп приподнялся на постели и попросил девушку наклониться чуть ближе. Сложно было определить, кто всё-таки первым до минимума сократил расстояние между ними. Невесомый, почти целомудренный, поцелуй мог бы превратиться в нечто куда более страстное и обжигающее, если бы контроль преподавателя ослаб хотя бы на секунду. Но, как известно, чудес не бывает. И это не всегда плохо. Особенно в таких ситуациях. — Мерлин, как же это мерзко. Целоваться с грязнокровкой, — рассуждал Драко, гуляя по коридору вместе с Забинни и перебирая в руках, словно колоду карт, колдографии. Идеальный ракурс, отличное качество. Выбирай любую. Теперь предстояло решить, что с ними делать. Шантажировать грязнокровку? Это ничего не даст. Шантажировать своего преподавателя? Тоже не та стезя. — Давай прикрепим их к расписанию, — вдруг предложил Блейз, до этого молча выслушивающий монолог парня, — Снейп нас опозорил, вынес наши отношения на суд общественности. Почему бы и нам не поступить с ним так же? — Все и так знали о наших отношениях, — скривился Малфой, — как ты помнишь, мы не особо прятались, — но в принципе, идея парню понравилась. Просто было обидно, что такая блестящая мысль посетила не его светлую голову. Вот и не хотелось сразу соглашаться. — Да, но он первым сказал об этом вслух, — веско произнёс Забинни, — кроме Панси, она не в счёт. — Ясное дело, — ухмыльнулся Драко, — ты помнишь заклинание вечного приклеивания? — А то как же. Довольные выполненной гадостью, слизеринцы поспешили скрыться в стенах гостиной своего факультета. Там они собирались отсидеться до тех пор, пока кто-нибудь из однокурсников не принесёт странные новости о сношениях любимого декана с грязнокровкой. С чувством исполненного долга парни устроились в мягких зелёных креслах. Рядом с ними сидели Паркинсон и Милисента. Первая что-то читала, а вторая ржала. словно верховая лошадь. Толстая верховая лошадь. Очень толстая верховая лошадь. Такая, что практически верблюд да ещё и прыщавая. Хотя, верблюды не ржут, они как-то по-другому свои эмоции выражают. Когда зашли её жертвы, Панси специально начала читать погромче. Несмотря на то, что девушке очень хотелось увидеть выражения их лиц, брюнетка не отрывала глаз от пергамента: — Когда нет любви, то пытаешься уцепиться хотя бы за секс, — сделав многозначительную паузу и повысив голос ещё на два тона, с трудом сдерживая мерзкое хихиканье, девушка продолжила, — но он ещё скучнее и однообразнее чем какие-либо иные проявления его чувств. О да, у него ведь ко мне какие-то чувства. А я готов признать, что Драко Малфой, — акцентировав внимание «случайных» слушателей, а так же коровы Милисенты, девушка мысленно сосчитала до одного и чётко произнесла, — мне совершенно неинтересен. Я трахаю его без удовольствия, а он только кайф ловит. Я скотина? Да нет, вряд ли, просто он — вобла мороженная. А она мне даже с пивом не нравится. Завершив чтение, Панси победно взглянула на молодых людей, лицо одного из которых выражало ярость, а другого — удивление и лёгкое недопонимание. Решив достойно закончить эту пьесу, Паркинсон смело подошла к Блейзу и пискляво воскликнула: — Ой, Забинни, весь день тебя ищу, это же твоё. У тебя сегодня выпало, — предоставив Малфою и Блейзу самостоятельно разбираться друг с другом, девушка скрылась за портретом. Профессор Флитвик сегодня очень кстати выдал девушке разрешение на посещение запретной секции в библиотеке, чтобы она не отстала от класса из-за своих недомоганий. И хоть Панси ненавидела читать что-либо кроме чужих дневников, запретная секция была идеальным местом, где можно было бы просидеть до ночи, чувствуя себя при этом в полной безопасности. Внизу творилось нечто невероятное. Толпа учеников собралась возле доски объявлений в холле, что-то бурно обсуждая. Как всегда девушка не смогла пересилить своё любопытство и, протиснувшись сквозь толпу пуффендуйцев, она наконец увидела то, что всех привело в такое замешательство. Мерзкая грязнокровка Грейнджер целовала профессора Снейпа! Паркинсон чуть не вытошнило от омерзения. Но, сдержавшись, она вспомнила о своих первоначальных планах. А услышав позади не предвещающий ничего хорошего рёв Забинни, бросилась туда со всех ног, попутно нашаривая в сумке разрешение.