Такая непростая магия

       Многие люди, проводящие свой век за поливкой цветов и прочими работами в садах, имеют совсем неправильное представление о жизни волшебников. Они почему-то заведомо уверены, что колдуны, ведьмы и прочая рать нечистых занимается исключительно грабежом, убийством и сеянием всяческого раздора. И никто не задумывался, почему же, раз они такие вредные, в королевском дворе продолжают обучать магов, если от них один убыток. Не правильнее было бы тогда гнать их взашей из города?       Люди же — чаще пышущие энтузиазмом юноши и девушки, — идущие в ученики, строят воздушные замки, представляя, как они будут спасать особ королевской крови и магическими пульсарами сражать врагов в военное время. Уже чуют аромат славы и всеобщего почитания, воображая рукоплескания и медали, которые обязательно украсят гордо выпяченную грудь.       — А на самом деле они чинят крыши и гуляют с собаками, — фыркнул Хаку, просматривая листочки, сидя на высоком табурете, согнув одну ногу в колене и свесив другую.       Каких только тут не было заданий! Помочь с протекающей крышей, залатать дыру в сарае, покрасить оконную раму — работы для строителей, маляров и прочих подсобных рабочих. Из магических были разве что, ветры попутные собрать для рыбака и порошок выписать для долгого цветения. Хаку чувствовал себя обескураженным.       — И для этого я обучался магии, день и ночь корпел над книгами? — приподняв бровь, спросил он у Кальцифера.       — Запросы бывают разные, — демон зевнул, распыляя искры вокруг себя. — Иногда и серьезные дела попадаются, а чаще вот такая мелочь.       — Это же не работа для волшебника! — мальчик возмущенно тыкнул указательным пальцем на листки.       — Вот и Хаул так говорил, а что в итоге вышло, а? — огонь принялся хитро подмигивать. — Что все вокруг уверены, будто он первоклассный злодей. А, может, и вовсе демон. Живёт в какой-то рухляди, никому не показывается, да ещё мальчишку держит, явно в плену!       — Но это же неправда! — вспылил дракон, и резко спрыгнул стула. От злости метнул маленькие молнии на пыльный пол — и вскрикнул, отдернув попавшую под обстрел раздраженного носителя босую ступню.       — Не вредничай, — ухмыльнулся демон, — что дают, то бери!       Мальчик скептически покосился на стол, что-то в голове взвешивая, потом повернулся к демону и, хитро сверкая глазами, наигранно равнодушно потянул:       — А Хаул, когда был учеником, занимался подобным? — он замер, ожидая ответа.       — Конечно, — нахохлился огонь, — только и делал, что бегал по всяким старушкам с богатыми внучками, выгуливая их болонок и подавая чай, а потом, сидя окружённый кудахчущими барышнями, невинно улыбался. До сих пор говорит, что это была его лучшая пора в жизни.       Мальчик густо покраснел. Кальцифер, оглядев его с головы до ног, фыркающе рассмеялся, поднимая фонтан искр.       — Ах ты! — дракон задохнулся от возмущений. — Не смешно!       — А кто сказал, что я шутил? — демон завозился на угольках. — И вообще, прекрати тянуть время, ты же собрался возвращать доблестную репутацию Хаулу.       — А вот не буду, — Хаку обиженно скрестил руки на груди, отворачиваясь. — Мне что, больше всех надо?       — Надо, надо, иначе бы не возмущался.       Мальчик развернулся, чтобы сказать что-то обидное в ответ, но, прикусив язык, проглотил колкие слова. Спор с демоном мог затянуться до утра. Он, громко топая, прошёл в кладовку, в поисках инструментов, специально хлопая дверью и гремя вещами.       — И вовсе не ради него я это делаю, — выдавил он, вытирая рукавом перепачканный сажей нос.       — Поговори мне ещё тут. Ты всё взял? А швабру не забыл? Вдруг попросят заодно и полы помыть, — продолжал смеяться демон.       Мальчик бросил свою ношу у дверей, прикидывая, что ещё может понадобиться. Потом развернулся, подбежал к печи и побросал несколько дров.       — Ишь ты! Только и знаешь, что ворчать да смеяться, а ведь мог бы помочь! — дерево затрещало, объятое пламенем.       — Моя роль скромная — не дать Хаулу умереть. Всё остальное — твоя забота.       Хаку потянулся к кувшину с водой, всерьёз намереваясь потушить демона. Но, когда рука почти накренилась, чтобы обрушить содержимое на огонь, мальчик окунул руку в воду и только смахнул брызги на сжавшегося Кальциефра.       — Дрянной мальчишка! — закричал вслед он. — Скажу Хаулу, чтобы нашел себе другого ученика!       — Валяй! — засмеялся Хаку, захлопывая дверь.       Мальчик стоял на улице, прикидывая, с чего стоит начать. Подмышкой одной руки он держал небольшой сундук с инструментами и несколькими волшебными порошками, в другой — уже изрядно помятые листочки. На него удивлённо косились прохожие, но мальчик старательно делал вид, что ничего не видит и занят чтением. Потом, тяжело вздохнув, он пошлёпал к самому ближайшему дому.       — Мистер Эрнест? — улыбаясь, спросил дракон, слегка сгибаясь под тяжестью своей ноши.       — Да, — ответил ему невысокий мужичок с залысинами в твидовом пиджаке, который сильно обтягивал круглый живот. — А что вы хотели?       — Я по вашей просьбе, — Хаку зашуршал листами, — у вас крыша протекает.       — Точно! — обрадовался мужчина. — Никакого спасения! Как дождь, так в доме потоп, а ведь я собираю картины, — доверительно зашептал он, затаскивая мальчика в дом.       — Понимаю, — ученик, тяжело ступая, прошёл, стараясь не выронить свою ношу. От побитых волшебных порошков могут быть беды похлеще потопа.       А хозяин не врал: картины он и вправду собирал. Хаку ежился, проходя мимо них. На полотнах застыли множество русалок с разноцветными волосами, которые смотрели на мир так угрюмо и недовольно, что становилось неудобно и хотелось спрятаться за диван.       — Вот! — показал мистер Эрнест на цепочку мелких дырок. — Прямо швейцарский сыр!       — Хорошо, разберёмся, — кивнул мальчик, зарываясь в сундуке.       Целый час он потратил на то, чтобы заделать дырки, гадая, почему же хозяин сам этого не сделал. Хаку так долго не терпел бы. Или наводнение было по душе его рисованным особам? Как-никак, а родная среда. Дракон хмыкнул, спускаясь с лестницы и оглядывая свои труды.       — Прекрасно! — похвалил Эрнест, вытаскивая из карманов увесистый кошелёк. Когда он протягивал несколько золотых монет, то Хаку чуть не отпрыгнул от удивления, но быстро справившись с волнением, принял плату. Настроение поднималось.       Следующим был дом старушки Луизы. Увидев Хаку, она широко улыбнулась, хватаясь ладонями за пухлые щёки, и тут же повела его в свою оранжерею, делясь своей печалью:       — У меня ведь магазин, а цветы стали так быстро вянуть! Совсем не товарный вид!       Мальчик осторожно коснулся одного из бутонов, втягивая сладкий, свежий аромат и принялся хлопать по карманам в поисках необходимого снадобья. Он с восторгом наблюдал за тем, как лепестки раскрываются от воздействия магии, и запах становится ещё ярче.       — Вот, совсем другое дело! — радовалась старая цветочница, подписывая листок и передавая монеты. — Давно бы уже.       Хаку и не заметил, как втянулся в работу. Он работал молотком, заделывая дыры в сарае под игру старика Эрни на дудке, распылял волшебный порок на уличный фонарь, чтобы ярче светил, забирался на крышу, чтобы поймать убежавшую у девочки Бетти кошку, ползал по чердаку в поисках хомяка Роджера. И каждый раз, вылезая весь в пыли из чердачного окна или сваливаясь на солому, он видел ждавшие его счастливые улыбки и благодарность.       Мама девочки подарила душистый батистовый платочек, старушка Матильда почти уговорила зайти к ней на чай, а буфетчица Магда поделилась вкусным яблоком:       — Не стоит, — пытался отказаться краснеющий Хаку, принимая подарок, — это ведь моя работа.       — Любая работа заслуживает благодарности, — убеждала его улыбающаяся девушка с озорными кудряшками, выпрыгивающими из косынки. — Особенно, когда она делается с душой.       За этот день он успел не только переловить всех сбежавших котов и потрясти все яблони с помощью магии, но и собрать попутные ветры. Стоя с растянутым парусом и распыляя магический порошок, Хаку чувствовал, как мягко укачивают лодку волны, и мечтал когда-нибудь отправиться в самое настоящее плавание.       Рыбак, заметив, как паруса стали наполняться ветром, радостно похлопал мальчика по спине.       — Хороша работа, теперь и плыть не страшно, — он проверил туго натянутые канаты и кивнул дракону. — Как вернусь, жди вкусного угощения!       Несколько раз Хаку забегал в замок, весь перепачканный краской. Хватал какой-нибудь пузырёк и убегал обратно. Заодно проверял, достаточно ли поленьев у Кальцифера. Стопка листков на столе стала постепенно уменьшаться.       — А ведь он загорелся, — Кальцефер одобрительно похлопал по уголькам.       Многие уже узнавали ученика чародея, который с утра помогал. Дружелюбно улыбались ему и советовали не сильно напрягаться.       — Хороший ученик у Хаула, очень, — радовалась пожилая дама Матильда, ставя на подоконник возле открытого окна розовую фарфоровую чашку с розой посередине. — Угощайся чаем!       — Вы знали Хаула? — удивлённо спросил мальчик, откладывая кисть и аккуратно беря чашку в руки. Он стоял в саду, крася оконные ставни.       — Конечно! Кто же не знает Хаула, — мечтательно вздохнула она. — Я была молода, когда увидела его впервые, таким же мальчишкой как ты! О Боже, какие это были прекрасные годы!       — Вот как, — дракон уставился на чаинки, пытаясь не делать слишком глубокие вздохи: ужасающе сладкие духи кружили голову и щекотали нос.       — Он так же бегал, помогая всем. То тут, то там, — Матильда пальцами, украшенными массивными перстнями, играючи повела из стороны в сторону. — Эх, молодость.       — Не знал, — Хаку слегка покраснел, пытаясь представить волшебника в его возрасте, без всяких серьг и украшений, расшитых ярких нарядов.       — Какой прекрасный мужчина!       Так ли прекрасен Хаул, как говорила Матильда, или он все же балбес, как любя называет его Кальцефер? Думая об этом, он добрался до Замка. Покосившись на обветшалый домишка и валяющуюся вывеску, он, несмотря на усталость и ноющие от перенапряжения мышцы, взял стремянку и стал пытаться приладить её на место.       Солнце медленно шло к закату. Небо сверкало всеми цветами красного и розового, корабли вдали превращались в яркие пятна и таяли. Океан казался зеркалом, отражавшим этот тёплый небосвод. Хаку протёр табличку, довольно вздыхая:       — Теперь порядок.       Он без сил ввалился в замок, в сумрачном полумраке находя ветвистый канделябр и зажигая их.       — Ванну подогреть? — услужливо поинтересовался Кальцефер.       — Потом, надо ещё кое-что сделать, — мальчик с ногами забрался на стул, пододвигая свечи и вчитываясь в книгу по целебной магии. — У мисс Бандер сильный радикулит. Хочу облегчить боли.       — Пусть идёт к лекарям, — фыркнул демон огня, — ты же маг! Сделаешь неправильно, и ей станет хуже.       — Знаю, поэтому хочу сначала всё прочитать, — дракон зевнул, складывая голову на руки и закрывая глаза.       Огни свеч мелко дрожали, бросая зыбкие тени. Цветной переключатель тихо щёлкнул и зазвенел дверной колокольчик. Хаул медленно вошёл в замок, бросая небольшую сумку на ветхий стул.       — Кальцефер, приготовь ванну, — попросил он, замечая, что за столом спит Хаку. — А он почему здесь?       — Он целый день работал, выполнял поручения, — доложил демон. — Вымотался бедняга.       — Надо же, — Хаул осторожно прошёлся рукой по чёрным волосам. Дракон вздрогнул и открыл глаза.       — Хаул? — сонные глаза удивлённо смотрели.       — Спасибо, что помог, — волшебник тепло улыбнулся, снова погладив волосы.       — Хаул! — зелёные глаза гневно заискрились. Мальчик вскочил, скидывая руку и захлопывая книгу. — Спасибо? И это всё?! — напирая на него.       — Могу ещё похвалить, — осторожно добавил волшебник, невольно пятясь, пока не столкнулся со стеной.       — Я целый день чинил крыши, красил, убирал. Выполнял работу, которую делали у нас самые низкие рабочие! «Спасибо»! Это всё, что ты можешь мне сказать? — Хаку медленно наступал, сжимая книгу в руке, явно собираясь проехаться ей по светлой голове учителя. Хаул с опаской следил за книжкой.       — Я очень стыжусь, что тебе пришло всё это делать вместо меня, — с натянутой улыбкой, выставляя вперёд руки. Хаку с размаху ударил ногой по стене, впечатав в нее любимый плащ волшебника. Хаул, сглотнув, проследил за внушительной паутинкой трещин, которая тут же образовалась по стене.       — Надо бы замок подновить, — всё так же продолжая тянуть улыбку, заметил он.       — Это надо было давно сделать! Как и все те задания! Совсем никудышный волшебник! И ведь ещё говорят, что прекрасный мужчина! В каком, интересно, месте?! — Хаку почувствовал, что выдохся. Гнев потихоньку утихал. Хаул, заметив это, сполз по стеночке и поклонился, быстро прося прощения:       — Больше такого не будет, прости. Обещаю, что завтра же доделаю все оставшиеся задания и приведу в порядок замок! — воодушевлённо говорил он. Хаку демонстративно плюхнулся на спину парня, со злорадством видя, как сгибается волшебник.       — Точно? — самодовольно спросил он. — Прямо всё?       — Честное слово, прямо самое волшебное честное слово! — Хаул говорил с надрывом: всё-таки мальчик, несмотря на худой вид, был совсем не пушинкой.       — Хорошо, — мальчик поднялся, убирая книжку обратно на стол. Хаул отряхнулся, отбросил плащ на старый диван и хитро прищурился, смотря на ученика.       — А ведь я могу тебя отблагодарить за помощь, — неожиданно сказал он, улыбаясь.       — И как же? — не особо заинтересованно спросил дракон.       Волшебник в мгновение ока оказался возле него и, заглядывая прямо в глаза, почти невесомо губами коснулся его рта. Хаку густо покраснел и отскочил на расстояние, больно ударившись спиной о шкаф.       — Пусть это будет моей маленькой местью за спину и искренней благодарностью за работу.       — Негодяй! — огласил замок крик мальчика. — Самый настоящий злодей!