Сестренка?

      Лежа на кровати, если, конечно, эту кушетку с матрасом из пружин, можно назвать кроватью, я представляла себе, как выглядит планета земля. Насыщено-зеленая трава, щекочущая мне пятки, когда я иду по ней, мелкий дождик, капли которого стекают по моему телу, освежающий воздух, который хочется вдыхать без остановки, легкий ветерок, от которого бегут мурашки по телу и лучи солнца, которые согревают меня. Моя мечта. Оказаться на земле, хотя бы один раз. Увидеть все это своими глазами. Мечта. Реальность другая. Я в космосе, заперта на ковчеге, в карцере для заключенных с самого своего рождения.       Я виновата в том, что родилась, второй ребенок. Запрещенный. Ненужный. Я не знала своих родителей, я не помню свою мать. Я знаю лишь истории, которые мне рассказывали некоторые стражи, пока никто не видел. Именно от них я узнала, где я, что это за место и в чем я виновата.       Родиться вторым близнецом, в месте, где есть закон, запрещающий заводить вторых детей. Я приняла это давно, когда мне первый раз рассказали об этом, мне было около девяти, тогда я только училась читать, книгу, которые мне тайком приносили некоторые стражи, которым было жалко меня. Книги про технику, про землю и многое другое. Каждую прочитанную мною книгу, я помню чуть ли не наизусть, ведь, часто проносить книгу у них возможности не было, поэтому, чтобы не скучать и не свихнуться от одиночества я вспоминала каждую прочитанную мной строчку.       Ещё они рассказывали мне о правилах на ковчеге, из них я и узнала, что вполне возможно, та, которая меня родила, могла была быть выкинута в космос за это. Возможно, поэтому она никогда и не приходила ко мне. Кто мой отец я тоже не представляла, знала лишь, что я им не нужна. В первое время, пока мне не исполнилось тринадцать, я ещё мечтала хоть раз увидеть их, но потом мне стало всё равно.       Невинность исчезла, уступив ожесточенности и ненависти к месту, где я сейчас нахожусь. Я знала все, что происходит на ковчеге, из-за очень хорошего слуха. То, что не слышали другие, слушала я. Я знаю, что ковчег скоро прекратит своё существование и в расход пустят первыми именно преступников. Я не боялась этого дня. С самого первого дня здесь, я знала, что погибну. Дело безродной девчонки, за которую некому заступиться, вряд ли когда-нибудь будут пересматривать, хотя я этого и не жду.       Услышав скрип двери, я приоткрыла глаза, заметив двух стражей, которых раньше не видела. — Заключенная сто пять к стене! — приказ отдан и его надо исполнять. Поднявшись с кровати, я встала лицом к стене, ожидая дальнейших указаний, до наступления моего совершеннолетия оставалось около месяца, хоть и точной даты своего рождения я и не знала. Мне даже не удосужились это сообщить. — Вытяни правую руку!       Я послушно это сделала, через секунду чувствуя боль в области запястья, но глаза не подняла. Мне и так было неплохо, я не из тех людей, которые бояться смерти. — На выход! — скрестив руки за спиной, я направилась за стражем, без разговоров, без претензий, без чувств.       Повели нас, как я поняла на выход из карцера, но это было не похоже на то, что я слышала. Ведь они никогда не казнили сразу нескольких, а тут выходило около десяти человек, включая меня саму. Возможно, ковчег решил избавиться от всех преступников сразу, чтобы дать шанс остальным. — Хорошо бы, они выжили на земле, тогда мы сможем туда вернуться! — пронеслось в нескольких метрах от меня, я сразу поняла, в чем дело. Они не собирались нас казнить, они скидывают нас на землю. Тех, кого не жалко, чтобы проверить, ушла радиация или нет.       Похоже я все-таки увижу землю, возможно и перед смертью, но всё-таки. Моя мечта исполниться.       Усадив меня на одно из кресел, застегнув все ремни, они начали усаживать остальных. Одну блондиночку даже под руки внесли. Видимо, кто-то любит сопротивляться, но моё внимание она привлекла ненадолго, осматриваясь по сторонам, я пыталась зацепить взгляд, хоть за чем-то интересным, но ничего особенного тут не было. Прикрыв глаза, я попыталась погрузиться в свои мечты, представляя какой я могу увидеть землю, есть ли на ней жизнь, останусь я там на долго или же нет. Мельком я уловила то, что рядом со мной кого-то посадили, но попыталась не обращать на это внимание, я ведь не слишком умею доверять людям, да что там, я вообще разговаривала только со стражами, да и то, они не особо много говорили, только давали книги. Разговорами это сложно назвать.       Люк закрыли. Все. Мы возвращаемся на землю спустя девяносто семь лет.       Я и не заметила, как на моем лице расцвела улыбка, может, я и вправду мазохистка, ведь если на земле есть радиация, мы можем умереть меньше, чем за час, но внутри я чувствовала, может, знала, может, верила, что земля пригодна для жизни. Что я выживу и, возможно, смогу быть счастливой, несмотря на то, что моему рождению никто не был рад. Что меня держали под замком всю мою жизнь.       Почувствовав легкую встряску, я наконец-таки открыла глаза. Свет моргнул, чем напугал большинство людей на этом корабле. В одном из разговоров людей, которые были не так далеко от меня, я услышала что-то про то, что мы входим в атмосферу и сразу после этого, прямо, как по заказу, на экране появился чернокожий мужчина, лицо которого я не знала, но, как я поняла, это был канцлер ковчега. Он говорил какую-то ересь про шанс, про долг, честно сказать, я старалась его не слушать. — Неужели избранные с нами! — буквально над моим ухом раздался удивленный шепот, голос был немного хриплым, но довольно приятным.       Повернув голову, я увидела симпатичного парня, с черными вьющимися волосами, на котором красовались огромные черные очки, похожие на горнолыжные. Судя по всему, я слишком долго его осматриваю, потому что он довольно неожиданно повернул голову в мою сторону, на его лице было непонимание и явное недовольство происходящим, хотя, в этом я была и не уверена, ведь читать эмоции людей я не умела. — Чего смотришь? — голос был спокойным, не злым, или мне просто хотелось в это верить. — Кто такие избранные? — произнесла я, старая сделать голос тише, что явно не удалось, так как он оказался каким-то хриплым, наверное, из-за того, что последний раз я разговаривала около недели назад. Несколько человек, сидевших рядом со мной, взглянули на меня. — Ты не знаешь, кто такие избранные? — похоже, я удивила его, но в глазах, кроме удивления, читалась явная заинтересованность происходящим, если я, конечно, ничего не путаю. Помотав головой, в знак отрицания, я вновь вернула взгляд на него. — Это вон те, — кивнув головой в сторону противоположных кресел, на которых сидела та самая блондинка, которую занесли на корабль и ещё какой-то паренек, с черной кожей. — Не знаешь их? — Нет. — Пожав плечами, что удалось весьма трудно из-за ремней, я намеревалась отвернуться и вновь погрузиться в фантазию, которая спасала меня в одиночке, чтобы я не сошла с ума, но парень, сидевший рядом, произнес: — Сколько ты сидела в карцере? — от этого вопроса мне стало нехорошо, но ответить на него я не смогла из-за крика раздавшегося со стороны блондинки, а через секунду корабль резко шатнуло вверх, отчего мне стало не по себе. Схватившись за ремни, я постаралась успокоиться, пока корабль шатало из стороны в сторону, но, когда слева от тебя сидит девчонка и кричит, сложновато хоть на чем-то сосредоточиться. Мельком я услышала разговор про тормозной двигатель, старый корабль и извинения за отца, а так же фразу: «Я тебя ненавижу!». Это была единственная фраза, которую я услышала очень четко, остальные будто бы через пелену. Тряска усилилась, но быстро прекратилась. Судя по всему, мы сели. Ремни отстегнулись.       Я не хотела выделяться, как эта командующая всеми девчонка, которая начинала меня бесить своими приказами. Спустившись вниз, я узрела концовку воссоединения брата и сестры, но вот фраза, кинутая кем-то из этих ребят, меня задела: «У нас не бывает братьев!».       Судя по всему, за что здесь я, никто не знает, и пусть, мне же легче. Общий язык с ними я все равно не смогу найти. Они о чем-то шептались, а я уже желала, чтобы эту чертову дверь открыли, и я увидела землю.       Рычаг был дернут. Резкий свет, а затем деревья, листва, свежий, чистый воздух, обдувающий меня, все, о чем я мечтала, оказалось правдой. Думаю, не я одна была очарована природой. Девчонка пошла вперед. Октавия, кажется. У меня довольно-таки плохая память на имена, но её имя я вроде бы запомнила.       Спрыгнув на землю, она закричала: «Земля, мы здесь!». На моем лице непроизвольно появилась улыбка и я побежала вслед за остальными, вдыхая свежий воздух, такой, который я даже не могла представить, сидя в одиночке.       Осмотревшись по сторонам, я начала вслушиваться в звуки, разговоры, крики, споры. Все это я слышала, может, у меня действительно какой-то феноменальный слух. Я ведь слышала эту девчонку, которая чертила что-то на листке, но была она в шагах двадцати от меня.       Подойдя ближе, когда их спор уже почти закончился, я увидела моего нового знакомого, имя которого ещё не знала, который направился подальше от «избранных», так он их называл кажется, но, заметив меня, остановился и направился ко мне. — Так ты не ответила на вопрос! — припомнив, заданный ранее вопрос, я приподняла уголки губ, так, кажется, делают, когда хотят понравиться и подружиться. — Сколько себя помню! — я и не заметила, как по инерции, начала ломать ногти, чтобы сбить тревогу, ведь эти воспоминания были не из приятных. — Как это? — он подошел ближе, встав рядом со мной, повернув голову, чтобы взглянуть на меня. Черные глаза казались слишком добрыми, для того, кто сидел за преступления. Может, эта какая-то ошибка? Он не похож на преступника. Только не он. — Я была в одиночке с самого рождения! — не знаю, почему, но мне стало немного легче, когда я это сказала, возможно, этот парень так действовал. — За что тебя посадили? — судя по всему, у него было предположение, но он не хотел в него верить, а зря, по лицу вижу — оно правильное. — За то, что родилась! — приподнятая бровь и заинтересованный взгляд, дали понять, что этот парень требует подробностей, а мне было как-то все равно, какая разница, пусть знает, это не секрет, все равно, рано или поздно, но кто-то узнает об этом. — Я второй ребенок, двойняшка, родилась в тот же день, что и моя сестра, своих родителей, как и сестру, я не помню, но мне рассказали, что перед ними встал выбор: их жизнь или моя, выбрали они явно не меня!       Опустив голову, я постаралась сдержать слезы. Черт, надеялась ведь, что смогу рассказывать эту историю без слез. Слабачка. Вскинув голову от резкого прикосновения к руке, я попыталась понять: зачем он это сделал? — Не плачь! — не знаю, почему, но от его слов мне стало смешно, и я хихикнула, стерев слезы с глаз. — Забей на это! Ты сейчас на земле, жива, и это главное! Разве ты не рада этому? — Рада! — даже не задумываясь над ответом, я произнесла то, что думаю, ведь это была моя мечта, которая исполнилась незадолго до моего рождения. — Не слышу! — подняв ладошку к уху, так, будто показывая, что плохо слышит, давая мне понять, что лучше бы мне сказать громче, на лице непроизвольно появилась улыбка. Умеет, все-таки этот парень вызывать непроизвольные улыбки на лице, хотя, может это, из-за того, что я давно не улыбалась, последний раз, когда была совсем маленькая. — Рада, — довольно прикрикнув, так, чтобы на нас обратили внимание несколько человек, стоявших неподалеку. — Джаспер, — кинув недоуменный взгляд, уже второй раз пыталась понять, что он имеет ввиду, но ответ оказался довольно-таки прост. — Моё имя, Джаспер! — протянув руку для рукопожатия, он ждал моей реакции. — Мэри Коллинз, — протянув руку в ответ, я пожала её, заметив смешок с его стороны, я приподняла бровь, как бы спрашивая: «Что смешного?». — Я так понимаю, имя тебе тоже в одиночке дали? — поняв, что к чему я грустно усмехнулась и произнесла: — Да, его дал канцлер, довольно посредственное имя, не люблю его, так же, как и фамилию! — посмотрев на ясное, голубое небо, в моей голове вдруг промелькнула мысль и я произнесла. — Может, придумать мне другое, если хочешь, я буду не против! — Как на счет Марианны? — заметив мой удивленный взгляд, не думала, что он так легко согласиться дать мне другое имя, хотя, на это имя я особо не откликалась, только на заключенную. — По-моему, лучше звучит, чем Мэри, а сокращенно Мари! — Мне нравится! — я сама не поняла, как на моем лице появилась радостная улыбка, а через секунду, вспомнив об избранных, я задала самый логичный, по крайней мере, для меня, вопрос. — А кто такие избранные?       Парень уже намеревался что-то сказать, но ему не дали этого сделать, тот парень азиатской внешности, который, судя по всему, был его другом, похоже, он умеет общаться с людьми, в отличии от меня. Сказав: «Ещё увидимся!», он не спеша направился в сторону того паренька, а мне не оставалось ничего, кроме, как осмотреться.       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я резко врезалась в кого-то, отскакивая. К моему счастью, с координацией у меня было все нормально, поэтому я не сидела на грязной земле, в отличии от той девчонки, с темными прямыми волосами.       Черт, аж завидно, ведь мои русые волосы сложно было назвать прямыми, да что там, в некоторые моменты они напоминают стог сена, правда, цвета в несколько раз темнее, а так не отличить. — Прости, я тебя не заметила! — чуть нагнувшись, я протянула руку, надеясь, что девчонка не откажется от помощи и мне повезло, она приняла мою помощь, поднявшись с земли, она отряхнулась и произнесла: — Это ты извини, я просто настолько задумалась, что тебя не заметила! — нервная улыбка с её стороны и понимающий кивок с моей. — Ничего, я понимаю, — решив, что я тут лишняя, направилась туда, куда держала путь до этого, а именно — осматривать остров. — Меня зовут Стефани. — Я была удивлена, не думала, что она заговорит со мной, на вид тихая, да и она явно хотела побыть одна. — Стефани Фокс! — Меня Мэ… Марианна. Марианна Коллинз! — протянув руку, я получила ответное рукопожатие.