Save me

— Кого я не ожидал увидеть здесь, так это тебя.       Эту ехидную улыбку Чон терпеть не мог. Она впитывалась в кровь, медленно к сердцу циркулировала, не давала дышать спокойно. Этого выскочку хотелось по полу размазать, всю дурь выбить, чтобы не выёбывался, чтобы не капал на нервы альфе, ведь он вовсе не железный. А сорвавшегося человека уже не остановить. Рассудок мутнеет за долю секунды и можно сделать непоправимые вещи.       Мин думает, что Чон будет терпеть это вечно. Что будет разрешать каждый раз втаптывать его в грязь, но нервно сжатый стакан в руке говорил об обратном. Альфа медленно вскипал. Он не мог дышать. Гнев душил. Этот дрянной омега, испорченный до мозга костей, ногтями в горло впился и по мягкой коже проводил, крови пролить хотел. Клуб будто бы стал самым тихим местом в мире. Молодой альфа не слышал ни музыку, ни голос бурно обсуждающих что-то людей. Всё было настолько бесшумным, что парень, кажется, уже слышал как циркулирует кровь в собственных жилах, как сердце начинало быстро биться при виде этого несносного парнишки.       А тот… Тот совершенно спокоен. Он находится в своём клубе, со свитой, свыше десяти человек. Ему нечего бояться. Юнги не понимал, что делает из Чонгука опасного хищника, который зубами лично прогрызёт тонкую шейку омеги, если тот не прекратит свои издевательства.       Чонгук пожалел, что послушал Тэхёна и сходил с ним в этот клуб. Взгляд, обращённый на альфу, заставлял его чувствовать себя клопом среди этих расфуфыренных снобов. Так не должно быть. Это неправильно. Текст красным таблом светил и предупреждал: «Уйди, брось школу, это место не для тебя». Чонгук не мог просто так бросить школу. Он имеет возможность учиться в ней благодаря заслугам своего покойного отца. Бросить школу — значит не уважать собственного отца, его старания. Но альфе были важны свои нервные клетки. Ведь этот избалованный омега не может ничего без своей свиты, своей семьи. Стоит Чону застать Мина одного, то тот поплатится за всё, что сделал. Альфа давно хочет почесать свои кулаки об эту лисью морду.       Из раздумий Чона вывел толчок в спину. Разжав стакан, Чонгук повернулся и мысленно чертыхнулся. Всё-таки не ушёл, решил достать, довести до точки кипения. — Любишь, когда унижают? Сам пришёл сюда и думал, что останешься незамеченным, а, Чонгук-а? — опять толчок, но уже в плечо. Альфа встаёт со своего места, краешек рубашки теребит, успокоиться пытается, мысли в порядок привести, чтобы не сорваться: нет, не здесь.       Когда-нибудь Юнги получит за всё. Чонгук эти унижения просто так не оставит, втоптать оставшиеся частички своей гордости не позволит. Сейчас он впитает всё, как губка, промолчит, руки марать об этого богатенького отпрыска не будет. — Я с тобой разговариваю, дерьмо, — уже грубее произносит Юн, — Ты оказался здесь чисто случайно, так, по знакомству, — кивая на Тэхёна, — Давно стоило повесить твою фотографию у входа с надписью «Псин не впускать», а тот, кто впустит — голову с плеч.       Мин кривит рот в гаденькой улыбке. А Чон… Чон не знает, что ответить. Он не на своей территории. Альфа сам пришёл в логово к змее, к самой гадкой змее, которую знает, он признаёт свою ошибку и сейчас собирается развернуться и уйти. Без лишних слов. Не разводить конфликт там, где он бессилен. Где дурь будут выбивать из него, а не из омеги напротив. Хотя… Какая дурь может быть в Чонгуке? Разве что, месть, но и у неё есть основания. В такие моменты Чону хочется просто исчезнуть. Взять и испариться, стереть себя из памяти всех знающих его людей. Перестать терпеть то, чего он не заслужил.       Встав со своего места, альфа кинул взгляд на омегу и направился в сторону выхода, смотря только вперёд, уверенно идя. — Эй, игнорировать меня вздумал? — одним лишь кивком Юнги вход перекрыли двое здоровых альф. Чонгук тяжело вздохнул и повернулся к омеге, хмуря брови. — Что тебе надо? — голос Чона дрожал, но вовсе не от страха. В его глазах можно было прочитать лишь одну эмоцию — злость. И желание пролить чью-то кровь… — Во-первых, поменяй тон, пока не приказал отрезать язык, — Мин провел языком по губам, вглядываясь во взгляд парня напротив. — Во-вторых, неужели ты не знаешь какой-нибудь другой клуб? Почему тебя потянуло именно сюда, а? Хочешь рассеять свою вонь даже здесь? Так вот, кое-что ты не учёл… Лишний раз смозолил мне глаза, ещё раз ты заставил меня убедиться в том, как же я тебя люблю, Чонгук-и, — нет, это была не та любовь, о которой можно бы было подумать и Чон это прекрасно понимал. Мин открыто издевался, уже обращая на себя внимание не только Чонгука и Тэхёна, но и остальных посетителей клуба. Эта аура, возникшая между юношами, не могла не обратить на себя внимания.       Юнги медленными шагами начал подходить к Чонгуку. А тот не шевелился. Будто бы был не живой. Всё, что он слышал — это звук шагов брендовых туфель омеги и своё собственное сердцебиение.