Мадам, это не ёжик

Несмотря на праздничную дату, офис колл-центра напоминал гудящий улей. Как и всегда.  — Организация по защите животных «Первый Порядок». Вы говорите с Тианом Таниссоном, чем могу помочь?  Митака, как старший менеджер по операциям, давно совершенствовался в искусстве наблюдения за панелью входящих звонков одним глазом, отслеживая вторым персонал на местах. В данную минуту он общался со своим самым лучшим и одновременно самым раздражающим сотрудником. Сжимая в руке оставленный без внимания бутерброд с индейкой, он не глядя что-то черкал ручкой и слушал, как надрывается в наушниках голос Армитажа Хакса. Обычно Митака призывал работников к соблюдению определённых стандартов контроля громкости, но прямо сейчас был рад всему, что могло хоть как-то приглушить волну неправедного гнева, терзающего его слух. Он с облегчением отвлёкся на голос Таниссона, ожидая, пока Хакс сбавит обороты.  — Да, сэр, мы работаем сегодня. Именно поэтому вы говорите со мной в данный момент, — ухмыльнувшись, продолжал Таниссон. Поймав на себе пристальный взгляд Митаки, он театрально закатил глаза. Митака неодобрительно покачал головой. — Мы открыты, чтобы оказывать помощь попавшим в беду животным, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю… Да, сэр, я знаю, что сегодня Рождество, но это всего лишь ещё один день недели. Ну, мне жаль слышать, что вы так думаете, сэр. Вы позвонили из-за жалобы или чрезвычайной ситуации, связанной с животными? Ах, нет? Что ж, тогда попрошу вас освободить линию. У нас здесь множество звонков на очереди, и дорога каждая секунда… Оу. Повесил трубку. Дофельд?  Приподняв бровь, Митака указал пальцем на свою гарнитуру.   — Хакс ещё не угомонился? Ну, держись там! — Таниссон рассмеялся и язвительно поднял вверх оба больших пальца. — Как бы то ни было, ставь ещё одну чёрточку в графе «Мы позвонили, чтобы проверить, работаете ли вы»… Организация по защите животных «Первый Порядок», вы говорите…  Каждый год одно и то же. Половина абонентов удивлялась, что они работают в Рождество. Хотя самые тяжелые несчастные случаи всегда происходили во время праздников. Вероятно, было что-то такое в сочетании плохой погоды, витающего вокруг праздничного духа и каникул на предприятиях, что создавало неиссякаемый поток катастроф. А на Рождество вдвойне. Если бы Дофельд Митака мог загадать одно желание, он пожелал бы до конца жизни проводить каждое Рождество на необитаемом тропическом острове. Хотя, с его удачей, дело кончилось бы спасением кошки с пальмы.  Каждый год одна и та же череда собак, отравившихся шоколадными украшениями; кошек, наевшихся пуансеттии; лошадей, сломавших ноги, поскользнувшись на льду; оставленного без присмотра домашнего скота. Не говоря уже о наименее приятном пункте — причине нынешней вспышки гнева Хакса — животных в качестве подарков.  — Они завернули переноску в бумагу и спрятали в шкафу два дня назад! Все два дня там была кошка, Дофи! А ещё они говорят, что заводчик перестал её кормить за два дня до этого, «чтобы она не обделалась». Всё ради детишек и настоящего сюрприза в духе «Леди и Бродяги». О да! С Рождеством, детишки! Сюрприз удался! Почти мёртвый котёнок! Идиоты!  — Но ветеринар заверил, что всё будет хорошо? — отрезал Митака, предупреждая новый поток обличений. В верхней части монитора замигал красный огонёк. Чрезвычайная ситуация повышенной важности, и Хакс находился ближе всех. Да уж, это его порадует.  — Он сказал, если она переживёт эту ночь, то её шансы высоки. Я выписал ордер на конфискацию и отправил первоначальные данные в полицию. Если будут какие-либо изменения, вет позвонит вам, ребята.  — Хорошо. Потому что, как ни жаль об этом сообщать, пора снова отправляться в путь, — осторожно сказал Митака. — У тебя в фургоне ведь есть грузоподъёмник и непромокаемый комбинезон?  — О боже! — Хакс знал этот тон; он не предвещал ничего хорошего. — Куда надо ехать?  — Пожарная служба запросила помощи… Пожилой джентльмен решил с утра выгулять собаку у скал…  — О нет.  — …собака решила погонять пасущихся там овец…  — Пожалуйста, нет.  — …мужчина, собака и три овцы рухнули со скалы и застряли примерно шестью метрами ниже…  — Ненавижу тебя.  — Мужчина использовал удлиняющийся поводок и, судя по звукам, все пять участников инцидента довольно сильно запутались. Кроме того, как ты уже знаешь, они в ловушке на скале.  — Ёбаная жизнь.  — Полиция и пожарные уже там, вместе с береговой охраной, КНИШ* — в режиме ожидания. Отправляю координаты тебе на планшет.  — Замечательно.  — С Рождеством, Хакс.  — Поцелуй меня в зад.  ***  Когда он наконец подъехал к дому, было уже темно, и лишь мерцание электрических гирлянд освещало путь к двери. Хотя он никогда не удосуживался украсить своё жилище. Будучи одним из нескольких бессемейных полевых сотрудников, он всегда работал в Рождество, давая другим возможность побыть вместе с домашними. И никогда не признавал, что это помогало выбросить из памяти очередной проведённый в одиночестве год. Сунув ключ в замочную скважину, он открыл дверь.  — М-м-р-р-р?  — Почему люди так глупы, Милли?  Рыжая кошка ничего не ответила. Запрыгнув на столик в коридоре, потёрлась лбом о его холодные пальцы.   Она была объектом его первого судебного разбирательства. Именно тот случай укрепил его уверенность в правильности выбора: вступления в ряды благотворительной организации, после того как он оставил армейскую службу.  Он тогда пребывал в жалком состоянии, всё ещё пытаясь примириться с травмой плеча, похоронившей его мечты о карьере в конногвардейском королевском полку. Войдя с полицейскими в сырую маленькую квартирку, он старался не смотреть в ту сторону, где врачи оказывали помощь девчушке с переломанными рёбрами и женщине с вымазанным кровью лицом. Котёнок помочился в неположенном месте, и отец семейства, алкоголик, неспособный контролировать гнев, вышел из себя. Соседи рассказали, что он швырнул котёнка в стену, прежде чем переключился на мать с ребёнком. Полицейские хотели повесить на негодяя как можно больше обвинений, поэтому позвонили в «Первый Порядок», чтобы составить официальное заключение о несчастной кучке рыжего меха, покоящейся на обшарпанном ковре.  Пока Хакс под аккомпанемент человеческих стенаний смотрел на маленький комочек пуха, ему хотелось кричать. Как же он разозлился тогда. Котёнка слишком рано отняли от матери, естественно, у него случился «туалетный инцидент». Каким же нужно быть монстром, чтобы наброситься на него из-за подобного? Нет, это стало только предлогом для насилия.  Он никак не мог помочь людям — он подавал заявление в полицию, но не прошёл по физическим параметрам. Но был в состоянии способствовать осуждению человека, который принёс так много боли своей семье.  Сфотографировать искалеченное окровавленное тельце оказалось непросто. Это был первый случай действительно жестокого обращения, разобраться с которым ему поручили, и он хотел всё сделать правильно. Его руки дрожали, когда он переворачивал котёнка, чтобы осмотреть остальные повреждения. А потом розовый шершавый язык лизнул ему палец, и Хакс влюбился. Она была так мала, а потребности израненных людей так огромны, что никто и не заподозрил, что кошечка ещё дышала. Но за её жизнь предстояло побороться.  Замотав кошечку в полотенце, он уложил её на колени и отвёз в центр ветеринарной скорой помощи. Он проводил рядом с ней по нескольку часов в день, после того как ей ампутировали раздробленную переднюю лапу. В итоге большую часть реабилитационного периода она провела, свернувшись калачиком за пазухой у Хакса.  Вибрация её мурлыканья что-то исцелила в нём. Успокоившись, он перестал думать об армии и о том, что мог сделать, если бы не ушёл. Вместо этого он решил все силы посвятить работе. С нетерпением он ожидал каждой новой встречи с пушистым комочком, который, похоже, подарил ему надежду.  После судебного разбирательства вопрос о том, кто «удочерит» её, даже не стоял. Он был человеком Миллисент, а она — его кошкой.  Но теперь ему начало казаться, что этого было мало, чтобы прогнать одиночество прочь. Шесть лет в благотворительности — и ни единого свидания за это время. Всегда слишком занят, вечная работа в одиночку. В армии хотя бы имелась возможность встречаться с другими мужчинами. А теперь он редко общался с кем-либо дольше получаса. За исключением ветеринаров и других специалистов по животным.  Стянув с себя замызганную униформу прямо в коридоре, он принялся перебирать в памяти тех, с кем контактировал на постоянной основе. Но почти сразу пресёк эти мысли. Да кому может в голову прийти флиртовать на работе? Не говоря о том, что он не видел ни единого признака, что кто-то из этих парней был геем. Кроме чудной банды из центра «Р. Е. Н.».  Урча как моторчик, Миллисент крутилась рядом и тёрлась об ноги. Она понимала настроение своего человека, и ей не нравилось, когда он чересчур погружался в себя.  Вернувшись в реальность, Хакс покачал головой и прямо в трусах побрёл на кухню в поисках еды.  Лёжа в ванной, он пытался вернуть тепло в продрогшее до костей тело. Тарелка с разогретым в микроволновке рождественским ужином покоилась у него на груди. Миллисент примостилась на бортике возле головы в надежде стащить кусочек-другой. Лампочка перегорела, но он так устал, что не стал искать лестницу и менять её, а зажёг несколько свечей.  Судя по звукам из-за стены, По и арендующие часть его дома студенты сворачивали свою ежегодную вечеринку. Искажённый свет иллюминации из соседнего дома проникал сквозь покрытое инеем стекло и, отражаясь, мерцал на мыльной пене у его коленей.  Почему-то из-за этого собственный дом показался ему таким пустым и заброшенным. В этом году одиночество ощущалось особенно сильно. Возможно, он устал. Возможно, в конце концов достиг предела человеческого одиночества.  Пришла пора подумать о списке «Что я буду делать в Новом году».  — Не встречать следующее Рождество в одиночестве, — произнёс он вслух, словно это могло повысить шансы на успех. Звучало осуществимо, хотя и неопределённо. Ведь если он не найдёт бойфренда, то всегда может рассчитывать на одну из вечеринок у По. Что угодно, лишь бы не сидеть одному в темноте.  Миллисент ткнулась носом в его влажные волосы. Он дал ей ломтик индейки.  — Конечно, я никогда не буду в одиночестве с тобой, Милли! Но было бы неплохо хоть раз очутиться в роли того, кто сворачивается клубочком на коленях. — Вздохнув, Хакс перегнулся через бортик ванной и поставил тарелку на пол. — Вот, можешь доесть, пока я буду мыть голову. А потом посмотрим «Крепкий орешек» под стаканчик глинтвейна, ладно?  ***  Весеннее равноденствие.  Рождение весны.  Хороший день для новых начинаний.  Да, без сомнения, это лучшее время, чтобы взять Вселенную за рога. Приблизительно с этими мыслями Кайло пробирался через заросли влажной травы к собачьим вольерам.  Навстречу объекту своей давней привязанности и тайной одержимости — Армитажу Хаксу. Накинув пальто на плечи, тот сидел на траве, сжимая в руке планшет, подогнув полу, чтобы не замочить униформу. Дремлющий у его ног английский мастиф был обложен целой уймой бумажек с рукописными заметками.  Кайло остановился, чтобы полюбоваться идеальной осанкой сидящего и тем, как играют солнечные блики в аккуратно уложенных рыжих волосах. То, что Хакс никогда его не замечал, не означало, что он не замечал Хакса. Ведь Хакс стоил того, чтобы его заметили.  Хотя этот день должен был стать днём, когда Хакс обратит на него внимание. Кайло несколько недель практиковался, принимая душ. Должно было сработать.   — Что вы можете рассказать об этой собаке? — спросил Кайло, указывая на ирландского сеттера, которого пришёл навестить. Кайло так часто посещал приют, что знал абсолютно всё об этой зверюге; а сегодня ему даже выдали ключ от вольера. Но он решил, что это неплохая уловка для затравки.  — Я здесь не работаю, у меня просто есть офис в этом здании. Можете расспросить сотрудников приюта, — ответил Хакс, не удосужившись взглянуть на собеседника или хотя бы повернуть голову.  — Я спрашивал. — Это даже не было абсолютной ложью. — Они сказали, что вы лучше всех осведомлены об этой конкретной собаке.  Хакс повернулся и посмотрел, куда указывал палец.  — Это Сейбер. Его похитили во время прогулки в парке и заставили участвовать в собачьих боях. Когда полиция вернула его владельцам, те не смогли с ним справиться и отправили нам на реабилитацию. Новичку с ним не совладать. Он вам не подойдёт.  — Я совершенно уверен, что не отношусь к новичкам, Хакс.  Наконец взглянув ему в лицо, Хакс вздохнул.  — А, это ты. Разве в вашем безумном заповеднике мало животных? — Хакс ещё раз посмотрел на Кайло и нахмурился. — Кстати, милый венок.  — Спасибо. Сплёл один из моих рыцарей, — ухмыляясь, ответил Кайло. Хакс демонстративно закатил глаза, услышав претенциозное звание. — На данный момент в заповеднике обитают только дикие животные. Время от времени к нам в госпиталь попадают домашние питомцы, но они не задерживаются. Поэтому я подумал, что пришла пора подарить любящий дом какому-нибудь невостребованному или трудному в обращении животному. Я чувствую себя таким одиноким, когда рыцари уходят на ночь в свою комнату.  — Спасибо, Кайло, но я не горю желанием знать подробности личной жизни твоей полиаморной армии ветеринаров, — сказал Хакс, сморщив от отвращения нос. — Ты уверен, что способен предоставить Сейберу стабильные условия? Не бросишь ли его ради того, чтобы отправиться в очередной международный крестовый поход? Развернувшись всем телом, Хакс внимательно наблюдал, как Кайло отпирает один из центральных вольеров. Позиция была не самой удобной — старый Император всё ещё дремал на его ноге, — но он должен был это увидеть. Насколько Хакс знал, в течение всех этих месяцев в приюте Сейбер покидал свой загон лишь в его присутствии.  — Не глупи, ты знаешь, что власти отобрали у меня паспорт после той заварушки с китобоями, — ответил Кайло. Присев на корточки перед сжавшейся на лежанке рыжей лохматой собакой, он цокнул языком.  — Под «заварушкой с китобоями» ты подразумеваешь «пожар на исследовательском судне у пристани, когда экипаж сошёл на берег пообедать»? — спросил Хакс с усмешкой.  Сколько Хакс знал Кайло, тот возглавлял центр для животных «Реабилитация, Единение, Надежда» на окраине города. Впервые он возник на горизонте четыре года назад, вызвав переполох своей разношёрстной компанией помощников, слегка напоминающих готов. Вскоре пошли слухи, что на самом деле этот молодой здоровяк был сыном Леи Органы — лидера оппозиции и члена парламента от округа, приближённой ко двору. Он взял себе новое имя — Кайло Рен, а нелепое название центра было акронимом его фамилии. И хотя теперь Кайло был гораздо мускулистее, чем юный тощий Бенджамин Органа-Соло, никакие пышные волосы и подводка для глаз не могли отвлечь внимания от его исключительных ушей. Также ходили слухи, что Органа финансировала центр и спонсировала обучение ветеринаров, чтобы уберечь Кайло от неприятностей. Инцидент с китобоями, наряду с другими неподтверждёнными случаями экстремального насилия, направленного против обидчиков животных, чуть не стал причиной международного скандала. Кайло представлял собой проблему, способную с легкостью поставить крест на политической карьере Органы. Так что лучшим выходом было найти ему занятие на периферии, где до него не смогли бы добраться общенациональные СМИ.  Кайло всегда приходил на подмогу как «Первому Порядку» в целом, так и некоторым сотрудникам. Хотя его взгляды относительно того, что благотворительным организациям следует уделять больше внимания борьбе за права животных, были радикальными.  По большей части Хакс потворствовал его громким словам и абсолютно безумным теориям заговора. Это было не столь уж высокой платой за доступ к льготной ветеринарной помощи и размещению животных, когда их собственные центры трещали по швам. И хотя Хакс не разделял убежденности Кайло в том, что широкомасштабные изменения можно провести за одну ночь, он восхищался его энтузиазмом. А учитывая, что Сейбер побежал навстречу Кайло, как к старому знакомому, Хакс вынужден был признать, что у того всё-таки имелся подход к животным.  — Они никогда ничего не докажут, — мрачно произнёс Кайло. Сейбер прыгал вокруг и тыкался носом в карманы его чересчур тесных джинсов, вынюхивая лакомство или мячик для игры. — Сложно определить, как начался пожар, если доказательства покоятся на глубине пятнадцати метров.  Кайло распрямился, достал мячик и, прежде чем бросить, аккуратно поднёс к морде собаки. Очевидно, он был в курсе естественной реакции Сейбера на резкие движения. На Хакса это произвело впечатление. Император перекатился на спину и приоткрыл один глаз, словно размышляя, стоит ли игра усилий.  Хакс отвлёкся на мгновение — собрать разлетевшиеся бумажки. Позже он признавался, что не ожидал от старой собаки с артритом такой заинтересованности. Император относился к прихотливым в содержании питомцам, чей жизненный путь подошёл к концу. Его отправили в приют провести остаток дней в мире. И Хакс не мог предвидеть, что тот захочет поиграть с молодым, норовистым сеттером.  Прежде чем Хакс успел схватить его за ошейник, Император вскочил на лапы и рванулся вперёд.  Мощная крупная собака бежала навстречу собаке, которую натаскивали для боёв. Назревала катастрофа. Это явно должно было закончиться взаимными укусами и столом ветеринара. Или нет?  Открыв рот, Хакс смотрел, как Кайло ловко встал между собаками и, отдав команду, жестом остановил их. Спустя минуту, наполненную успокаивающим тихим бормотанием, обе собаки лежали на траве, наслаждаясь почёсыванием за ушами. Мячик исчез. Вероятно, Кайло понимал, что игра сопряжена с риском. Хотя пара изголодавшихся по ласке зверюг не возражала, по-прежнему упиваясь вниманием.  — Та-а-ак, и как давно ты навещаешь Сейбера? — спросил Хакс, не скрывая недовольства. Он понятия не имел, почему откровенная ложь Кайло так разозлила его. Это походило на игру, хотя тот мог бы запросто сказать правду.  — Несколько месяцев, — ответил Кайло и пожал плечами. Его рубашка вдруг стала очень тесной в груди. — Они хотели удостовериться, что я полностью контролирую его, прежде чем начать официально оформлять документы. Судя по всему, они знают, что я провожу много времени с любы…  Конец фразы заглушила грянувшая оркестровая музыка. Хакс выругался и нырнул рукой в карман своего пальто. Ему никак не удавалось выудить телефон, и он бранился не переставая. Наконец музыка прекратилась.  — У тебя на рингтоне классическая аранжировка «Убивать во имя»? — рассмеялся Кайло, когда мелодия возобновилась.  — Цыц! — шикнул Хакс, наконец извлекая телефон из внутреннего кармана. — Ох, блядь, одиннадцатый час! Я пропустил начало своей смены. Привет, Дофельд. Да, извини, слушай…   Кайло чувствовал себя отчасти виноватым: он отвлёк Хакса, и тот опоздал. Он рассчитывал его соблазнить, а в результате вывел из себя. Подозвав собак, он развёл их по вольерам и тщательно запер замки. Вернувшись, принялся собирать разбросанные внезапным порывом Императора бумаги. А если это позволит подслушать разговор, тем лучше.  — Прости, Кайло, мне нужно идти, — сказал Хакс, принимая стопку бумаг из рук Кайло с извиняющейся улыбкой. — Я уже опоздал по первому поручению, а из-за этого может сбиться весь график…  — Диспетчер случайно не рассказывал что-то о больных ежатах в деревне? Я бы тогда поехал с тобой и сразу забрал их в «Р. Е. Н.». Это сэкономило бы тебе немного времени, — предложил Кайло с надеждой.  Хакс изучающе уставился на него.